Отзывы на книги автора «Оливия Лэнг»

Сборник эссе Оливии Лэнг про город давно лежит у меня в ридере, и пару раз я даже пыталась начать, но как-то не в том настроении. А в эту садовую книгу ткнула, как пальцем в небо, и попала.

Рассказ имеет автобиографическую канву, практически модный нынче аутофикшн. Но в отличие от виденного мной раскладывания перед читателем подробностей (часто неаппетитных и тёмных) это путешествие проникнуто светом, ажурными растительными тенями, запахом мокрой земли, ароматами цветов, деталями колористики и формы. Повествование занимает два года — с первого локдауна и полузабытых тревожных месяцев пандемии до лета 2022 года, зимой которого мы все проснулись в новой реальности, которую я вот раньше видела только или в исторических книгах и фильмах, или в репортажах издалека.

Получив запущенный, заросший сад, полный сгнивших и погибших растений, автор приводит его в порядок: прополка, расчистка, мульчирование, выкапывание, посадка. Об этом она рассказывает, ссылаясь на свой садовый дневник, перемежая бытописание рассуждением о цвете, форме, характере сада. Давно я не читала чего-то настолько же жизнеутверждающего, доступного, простого. Но записками садовода текст не ограничивается: это и исследование истории развития сада как феномена, исследование тропа Эдема в человеческой культуре (оказывается, сначала был сад — обычный, земной сад, а уже потом появились небеса), и политическая история. Сады ведь долгое время были рабочим средством отмывания денег, полученных в рабских колониях, показателем статуса, мечтой революционеров и коммунистов. В книге есть изящный итальянский сад, прошедший войну, и дикое разнотравье, выросшее после бомбёжек в Лондоне — сад дикий. И незримое присутствие отца автора, который переживает сейчас далеко не простые времена, а когда-то ввёл её в этот садоводческий мир, и других давно почивших и ещё живущих обладателей садов, писателей, режиссёров, поэтов. Сады одних — результат угнетения, других — открытый приют. А заканчивается книга описанием засухи: хотели «вечное лето», непрекращающееся изобилие — получили обугленные от пожаров деревья. Но вывод из этого тоже оптимистичный: сад — не стремление к постоянному совершенству, искусственным цветам и отсутствию упадка. Сад — природные часы, танец расцвета и увядание, очевидная метафора жизнненной спирали.

К авторской манере сперва нужно привыкнуть, к неспешному темпу, к сверхобилию культурного материала и исторических обзоров, к ракурсу, в котором рассматриваются все рассказанные истории. Но привыкнув, сложно освободиться от этого очарования интеллекта, любопытства, тонкого анализа и непременного жизнелюбия. Замечательная книга для начала марта, когда прогноз обещает +16, а мелким шрифтом приписано: ощущается как +5.

Скажите, потенциальный читатель, вы одиноки? Тогда ни в коем случае не читайте эту книгу, потому что почувствуете своё одиночество острее. Вы не одиноки? Тогда вам незачем читать эту книгу, потому что усомнитесь в своем неодиночестве.
Книга, на которую очень трудно писать рецензию. Одиночество в одном из самых больших городов США - Нью-Йорке, показано во всех обликах. Примечательно, но главная героиня другой книги из этого же города тоже осталась одинокой. Получается, Нью-Йорк не столько город женщин, сколько город одиночества.
Эта книга - сборник рассказов об одиночестве. Одиночество разное. От якобы непонимания, от наркотиков, от спида, от неудачного детства, неудачной женитьбы сегодня, одиночество посредством макбука и социальных сетей Твиттер и Фейсбук. Такое чувство, что автор предоставила одиночество читателю на выбор, на любой вкус. Только вот я никакого одиночества не хочу.
И американская бытовуха не впечатляет. Те квадратные метры, что снимала писательница (?) сложно назвать квартирами. Более похоже на конуру для человека. Город, по которому гуляла автор книги, насквозь проникнут одиночеством, тут каждый сам по себе. Да и как может вызвать интерес город, где некоторые психологи (Б. Ф. Скиннер) всерьёз считает, что

детей надо растить в ящиках, защищая от заразного присутствия матери.

Прочитав эту книгу, вы полностью будете убеждены, что спид впервые появился именно в Нью-Йорке - в городе голубых и наркоманов. Да простят меня жители этого славного города, но тут виновата не я, а писательница в такой подаче фактов. Именно там спид впервые назвали гсид - гей-связанный иммунодефицит. Позже его стали называть гей-рак или же гей-чума.
Не нравится мне город, где у детей нет детства. Над детьми сначала издевается отец, а мать оказывается совершенно не готова к потребностям своих трёх отпрысков. Конечно, такие дети будут одинокими всю жизнь. Они не поверят в любовь, даже если встретят её. Хорошо, если из них вырастут талантливые фотографы, работающие в чёрно-белом цвете, которым заказывают работы журналы мод, или художники. Большинство художников оказываются признанными после смерти. И в каждую картину они вкладывают кусочек одиночества. Именно такие картины выискивала писательница, стараясь изучить одиночество. Глупое словосочетание. Одиночество изучить нельзя, можно постараться выяснить его причины. В книге есть несколько научных определений этого состояния души. Но я не доверяю американским учёным, воображающим, что смогли залезть в чужую душу.
Ни в коем случае не читайте эту книгу. У каждого своё одиночество, как и своя любовь. Если сохранить любовь, одиночества не будет. А писателей и учёных, которые пытаются учить нас жить (особенно американские), можно ткнуть носом в следующие факты:
В США автор книги о семейной гармонии «Как сохранить брак» застрелил свою жену и выложил в Facebook фотографию трупа. Дейл Карнеги умер в полном одиночестве, Бенжамина Спока его собственные сыновья хотели сдать в дом престарелых, М. Монтесори отдала своего сына в приёмную семью, чувствуя, что ее предназначение на этой земле — посвятить себя чужим детям, а корейская писательница, автор бестселлеров «Как быть счастливым» повесилась от депрессии.
На самом деле автор книги ничему нас не учит. Я подозреваю, что она очень одинока, и решила поделиться этим с нами. Но можно было бы как-то иначе, не предлагая нам пройти все пороки человеческие, ведущие к одиночеству, сразу, залпом.

«Нет смысла искать Эдем на карте. Это мечта, которую проносят в сердце: плодородный сад, где нам всем хватит времени и места. Любая незаконченная попытка воплотить его: холм Святого Георгия, Бентон Энд, Лондон из «Вестей ниоткуда» — как зернышко, несомое ветром, как семечки иван-чая, десятками тысяч разлетевшиеся по местам бомбежек в Лондоне и укоренившиеся в самой, на первый взгляд, неблагоприятной почве. Вряд ли это остановимо, каких бы напастей нам ни пророчили. Когда-то сад засыпает, консервируется в складе слов.»

«я наконец поняла, что небольшой беспорядок куда более плодороден, чем аккуратнейшие бордюры. Я видела, что сброшенная кожа мертвых листьев и палок под орешником по-своему красива, защищает почву от пересыхания, питает микроорганизмы, кормит новые зеленые носики лилейников. Смерть порождает жизнь, свидетельство нашего падения. Может быть, это даже лучше, чем рай.»

darkerthanblack уже написал вполне внятный отзыв, с которым я вполне согласен, так что толком и добавить нечего.

Разве что, конечно, помечтать о том, насколько богаче была бы книга, рассмотри Лэнг ещё и судьбу Чарльза Буковски (например). С другой стороны, Буковски-то, может, и алкоголиком не был, а был пьяницей, - по крайней мере, в перекладывании ответственности за свои злоключения на других он не замечен.)

И, конечно, эту книжку стоит прочитать тем, кто иногда неаккуратно побухивает, но пока что не видит в этом проблемы, потому что хрен заранее опознаешь тот вечер, когда кружечка коньячка превратится из вкусного инструмента веселья и раскрепощения в монстра, который сперва подчинит, а потом сожрёт твою жизнь. Или вовсе придётся говорить то же, что говорят некоторые мои знакомы, когда им предлагают выпить: "извините, я алкоголик, поэтому я не пью".
А бросать пить насовсем, как правило, никому не хочется, просто иногда это единственный вариант, кроме как валяться облёванным в канаве.
Но я пока стараюсь придерживаться великого срединного пути ))

Как садовник, Оливия вскапывает пласты земли и сажает растения, а как писательница и эссеистка - вскрывает и исследует пласты смыслов. С садом казалось бы все понятно: пространство красоты, созидания и труда. Но на самом деле все куда интереснее, если копнуть глубже. У всего есть невидимая цена, которую платит человек, пользуясь ресурсами, даже желая направить их в самое благое русло.

В этом эссе сплелось множество историй, личных и публичных, укорененных глубоко в истории и современных. И все они так или иначе об этом волшебном пространстве, о саде. О месте, где люди веками воплощали свои эстетические взгляды, демонстрировали свой статус, в котором находили вдохновение и даже спасение.

Пространство противоречий и заветных мечт об Эдеме, сад не замкнутое самое на себе место, оно безусловно находится и является частью мира внешнего. Сады возникали на ресурсах, заработанных на крови работорговли, на них падали бомбы, а в воронках упрямо вырастал иван-чай, сад кормил людей и укрывал их в своих объятиях от тревог. Он пространство вечного круговорота жизни и смерти.

Эта книга раскрывает сеть взаимосвязей: что оказывает влияние на сад и как сад влияет. И это не отвлеченные размышления, затрагивающие только эстетику, литературу, искусство и садоводство, это и темы климатических изменений, политики, войн. И надо сказать, у Оливии отличное чувство композиции. Об этом можно судить и по ее саду, и по ее книгам. По умению компоновать, сочетать, оглядываться в прошлое и не забывать о настоящем, и вовремя останавливаться. А ещё это безусловно рассказ очень увлеченного делом человека, а такое всегда приятно читать. Аж самой захотелось посадить что-нибудь:)

Как всегда, спасибо Оливии за новые знания, мысли и смыслы.

Читать Оливию сравнимо с погружением в пучины океана, когда его волны наверху волнуются и бьются о борт, того и гляди опрокинут судёнышко жизни, а ты с Оливией рассматриваешь подводных жителей, жутких и подчас красивых своей необычностью, поддаёшься течениям и находишь причины, источники, скрытое и не всегда очевидное... Британская авторка и эссеистка в своё время меня поразила книгой «Одинокий город», и эта мной прочитанная книга о пьющих писателях произвела не меньшее впечатление.

«Всякое настоящее писательство — это подводное плавание на задержке дыхания»

(Ф.С. Фицджеральд)

Оливия прилетает в Нью-Йорк, бродит по местам, где жили и пили Фрэнсис Скотт Фицджеральд и Теннесси Уильямс; у неё в планах поехать на конференцию в Новый Орлеан на столетие Уильямса; она начинает рассказ про Джона Чивера, жизнь и творческий путь которого связан с Бостоном и Вашингтоном; она вспоминает об умершем в нью-йоркском отеле Уильямсе, бродяге и непоседе, метавшемся по миру, мечтавшем умереть то на Сицилии, где был счастлив, то в своём домике в Новом Орлеане, гда над большой кроватью в прозрачной крыше плывут облака...

Название её книги отсылает к реплике из пьесы Уильямса «Кошка на раскалённой крыше»:

«Хочу совершить маленькое путешествие к источнику эха» (echo spring — расхожее название домашнего бара от марки обычно находящегося там бурбона).

Совершить путешествие в сторону забвения, успокоения, отрешённости от боли, страхов и страданий, к чувству лёгкости и подобия самоуверенности.

Параллельно с путешествием по США Оливия рассказывает о жизни и творчестве, о проблемах с алкоголем у писателей Джона Чивера, Ф.С. Фицджеральда, Эрнеста Хемингуэя, драматурга Теннесси Уильямса, поэта Джона Берримена и мастера короткой прозы Раймонда Карвера. Она изучает вопрос алкогольной зависимости, берёт интервью о докторов и профессоров, ищет в архивах записи самих писателей, их биографические заметки, читает книги о них современников и друзей, родственников. И, конечно, как обойтись без самих авторских текстов — романов, стихов, пьес, рассказов...
Из них Оливия мастерски выуживает те непосредственно связанные с авторами сюжеты, откровения и прозрения, ушедшие в героев, в их мысли, движения и реплики. Поразительно, как она нашла связь своих имевших проблемы с алкоголем авторов — с тягой к воде, реке, океану, плаванью.

«Меня давно удивляло, что фантазии, связанные с водой, занимают столь заметное место в творчестве писателей, страдавших алкоголизмом. Я коллекционировала их, эти представления об очищении, растворении и смерти. Некоторые были целительны: служили противоядием от налипшей отовсюду грязи»

Чивер с его рассказом «Пловец», где герой выпил и решил сделать круг по окрестным бассейнам соседей: начав заплыв с ближайшего, он замечает, что по ходу сменяется время года, он выпадает из реальности и ощущает прошедшего времени. Хемингуэй, который имел знаменитую яхту "Пилар", готовую в любое время выйти в океан с хозяином и его гостем. Теннесси Уильямс, который обожал плавать и селился в доме с бассейном (или в гостинице с ним же), любил пляжи и знакомства с моряками. Карвер Раймонд, которого отец учил рыбачить и в конце жизни поселившийся у реки.

Ещё красной линией через всю книгу проходит тема одиночества и непонимания со стороны близких, а также травмы писателей, которые были пережиты ими в детстве (приведены данные исследования, где показана связь между алкоголизмом и детской травмой). Сильная мать и слабый отец, пьющий отец, отсутствие связи с отцом, угрозы самоубийством или самоубийство отца, буллинг со стороны сверстников... Лэнг сумела показать как мужчины, ставшие знаменитыми, носили свои детские и подростковые переживания и страхи, которые так или иначе не давали им уже взрослым покоя, как они начали пить, уходить от реальности, как алкоголь в чём-то помогал им писать и избавиться от неуверенности и страхов, но становился одновременно началом распада личности.

«Вполне естественно, что лучшие писатели — лжецы. Ремесло их по большей части в том и состоит, чтобы лгать или придумывать, и они непременно будут лгать, когда напьются, либо себе, либо другим. Подчас они лгут неосознанно и потом вспоминают свою ложь с раскаянием. Узнай они, что все остальные писатели тоже лжецы, это их только развеселит»

Тема избавления и исцеления тоже присутствует в книге и отражена в том, как одни всё же смогли избавиться от зависимости, испытав на себе результат пройденных 12 шагов Анонимных алкоголиков (пусть не сразу и спустя годы борьбы), а другие не смогли бросить пить. Хемингуэй, например, обладал высокой толерантностью к алкоголю и до конца жизни пил, но в итоге изменения в мозге дали о себе знать и он застрелился (к слову, его отец, знаменитый врач, застрелился после того, как гангрена поразила его ногу). Джон Берримен, достигший писательского олимпа и преподававший в лучших университетах США, не смог завершить свой единственный роман, прыгнул с моста через Миссисипи и разбился. Чивер и Карвер смогли справиться с зависимостью. Уильямс потерпел фиаско со своими последними пьесами, которые он писал в состоянии опьянения, как он ни пытался избавиться от зависимости...

Хотя грустная, но отлично написанная книга, где исследование жизни и творчества достигает художественного мастерства, а чужие боль и зависимости — ключём к интерпретации текста.

Эта книга населена множеством людей. Некоторые из них появляются эпизодически, другие упоминаются вскользь, истории же третьих проходят через всю книгу. Здесь вы встретите Фрейда, Мартина Лютера Кинга, Кети Акер, Джеймса Болдуина, Кристофера Ишервуда, Лу Рида, Сонтаг, Дворкин, Райха, маркиза де Сада и многих других.

Это история идей, действий и тел.
В одной книге Лэнг собрала множество тем, что меня волнуют давно. Относительно недавно, осознал, что меня интересует тема дискриминации. Именно поэтому эти бесконечные книги о мизогинии, Холокосте, гомофобии, сегрегации и прочих проявлений ненависти.
Перефразируя Ханну Арендт, дискриминация, как раковая опухоль, что вновь и вновь будет появляться то тут, то там, по причине, того, что так устроено человеческое общество.
Тело - главный герой книги, главное поле боя. Болезнь, сексуальность, тюрьма.
Может ли тюрьма перевоспитать человека? Если может, то как она должна быть устроена? Может ли секс быть лекарством? Смертельная болезнь, как поле для экспериментов.

Оливия Лэнг, как мало кто из ныне живущих умеет писать по-настоящему страшные книги. Страшные, и до острия бритв актуальные.

Какую цену нужно заплатить, через какие пытки, жертвы и смерти пройти, что бы увидеть хотя бы отблеск свободы собственного тела?

Автор уже знакомый, ранее читал "Одинокий город", в своё время также наткнулся на неё вовремя. На фоне достаточно пёстрых и маргинальных компаний что в первой книге (Уорхол, Хоппер, Дарджер и др.), что во второй (Тенесси Уильямс, Берримен, Чивер и др.) сама Лэнг представляет собой этакий взгляд со стороны эрудированного обывателя на жизнь подобных персонажей, что накладывает некоторый отпечаток на повествование и авторскую позицию к рассматриваемым вопросам.

Персонажи из первой книги были более радикальными сами по себе и менее "буржуазными". Вероятно причина этого в том, что феномен одиночества более понятен и близок современному человеку и можно шире развернуться. Когда же тема заходит об алкоголизме да и вообще теме зависимостей Лэнг подошла к выбору персонажей довольно осторожно. С одной стороны она избегает казалось бы "избитых" примеров писателей алкоголиков (кроме Хемингуэя и Фитцджеральда), выбирая менее известных персонажей. С другой стороны сами выбранные персонажи в основном относятся к алкоголю как к некой проблеме, в частности двое из них умирают от алкоголизма. Т.е в сущности речь ведётся со стороны проигравших данную борьбу, либо же отказавшихся от алкоголя совсем.

Алкоголь для Лэнг - это этакий "синий демон", проблемное детство, следствие тяжёлой жизни, зло из разряда психических проблем и так далее. Что в общем-то частично является правдой, но правдой в том случае, если рассматривать деструктивное поведение с научной/психотерапевтической точки зрения. И если с ней на время согласиться, то чтение выйдет достаточно увлекательным, а возможно кому-то даже поможет завязать.

Большая часть её исследования связана с рассмотрением истоков и причин алкоголизма/зависимостей а также попытками справиться с ними/рехабами/спасением. Вероятнее всего в исследовании она опиралась на опыт общества анонимных алкоголиков. Копается в детстве, в дневниках авторов, находит там те точки, которые могли бы стать причиной будущего алкоголизма, точки падения авторов и т.д. Эта часть исследования довольно хороша т.к показывает что все алкоголики/зависимые люди в общих чертах одинаковы. Так практически у всех авторов мелькали идеи/образы о расстворении, жидкостях, некоторой подвешанности в пустоте и прочем. У каждого было проблемное детство, у каждого несоответствие желаемого с действительным и т.д. Тут в общем-то мы не узнаём ничего нового кроме каких-то интересных фактов из биографий.

Наиболее интересным в исследование идёт положение о том, что психические травмы/зависимости пересекаются с тягой к творчеству в принципе. Тут выходит что-то из разряда - не каждый алкаш писатель, но практически каждый писатель так или иначе двинутый. Т.е при таком раскладе сам акт желания что-то творить будто бы изначально рождается из определённых паталогий. Но опять таки паталогий с точки зрения Лэнг. Данной темы она касается крайне осторожно. Так она приводит цитату Хемингуэя о том, что алкоголь - это победитель великанов, с пониманием относится к тому, как авторы запивают тяготы жизни и т.д, однако не заходит далеко с этой стороны, стороны где страсть/деструктивный опыт - это не только порок и смерть, а нечто диониссийское и в самом прямом смысле нечто связанное с творчеством да и вообще определённым отношением к жизни.

Герои Лэнг в сущности своей персонажи так или иначе буржуазные и пьют и страдают они по достаточно прозаичным причинам, пусть и не все. Стеснение своего соц.класса, какие-то детские проблемы, семейные и прочее, т.е их беспокойство и тревога в большей степени связано с вопросами социализации, успеха и прочего. При этом Лэнг напрочь игнорирует маргинальных авторов и их сообщества типа того же Берроуза, Томпсона, Буковски и прочих, у которых алкоголь/вещества/деструктивный опыт были непосредственной частью жизни да и отношения к жизни вообще.

Она избегает той точки зрения, где социальная неустроенность, постоянные проблемы и непосредственная угроза жизни является некой платой за действительно уникальный опыт. Поиск и переживание уникального опыта - это дело одинокое. На этом пути не помогут сообщества анонимных алкоголиков, где забулдыги оказавшиеся неспособными справиться со страстями жалуются друг другу на разбитые жизни. Действительно, таковые имеются и множество, но в том и заключается вся загвоздка, что человек отправляющийся на путь авантюризма/творчества должен быть готов, что он рискует жизнью и всем что у него есть ради этого самого уникального опыта. Зависимости, травмы и прочее - это следствия данного исследования и нужно быть к ним готовым.

В моём понимании страсть должна быть преодолена и подчинена. Нечем гордиться, если ты никогда ничего не пробовал - для того, чтобы не совершить ошибок не нужно ничего делать. Жалок тот, кто на пути авантюризма и поисках нового опыта оказался в плену у вещества, но надо отдать ему должное - он хотя бы пытался. Чуть лучше них него тот, кто смог выбраться из зависимости и остаться в живых, но боящийся предмета зависимости как огня - подход действенный, но трусливый. Больше всего я уважаю того, кто смог подчинить себе страсть и пьёт вино, пока вокруг грохочут снаряды, как какой-нибудь Эрнст Юнгер.

Алкоголю нет места в современном мире, где главной ценностью является жизнь, самосовершенствование и комфорт. Но также в современном мире нет места и авантюре, подвигу, чувству, идее и подлинному искусству, которое рождается только в столкновении с реальными чувствами, проблемами, ужасами и страстями экзистенциального толка, переживая которые человек и получает право называть себя человеком.

Современному же человеку остаётся лишь сделать первый шаг из двенадцати на пути АА - признать своё полное бессилие и невозможность соприкосновения с подлинной жизнью.

Прочитал третью для себя книгу прекрасной эссеистки, тексты которой всегда наполнены воздухом и жизнью — даже когда повествуют о тяготах и болезнях, о муках творчества и одиночестве, о несправедливости и войне. Уже после 40-ка Оливия Лэнг остепенилась и решила свить семейное гнездо с овдовевшим профессором из Кембриджа — скромным и душевным Иэном. Они находят место, о котором мечтали, переезжают в Саффолк и поселяются в доме с запущенным садом. На улице январь 2020-го года, начинается пандемия коронавирусной инфекции, Борис Джонсон объявляет первый локдаун...

«Сад против времени. В поисках рая для всех» (перевод с англ. Натальи Сорокиной)— та книга Оливии Лэнг, где личное возделывание сада так художественно и поэтично переплетено с литературным путешествием по садам и паркам, по имениям и плантациям, по разным историческим эпохам и человеческим судьбам, так или иначе связанных темой садоводства. Писательница, взрыхляя почву, отсекая и выбрасывая гнилое и запущенное, созидает новое, тот свой маленький мирок, наполненный живыми растениями и красотой, помогающей справиться с тревожностью за себя и за близких, за весь мир, охваченный смертельным заболеванием.

Сад как прототип того библейского рая, откуда были изгнаны прародители человечества Адам и Ева. Оливия зачитывается поэмой Джона Мильтона «Потерянный рай», сравнивает времена 17-го века и века 21-го, анализирует символы и отголоски, обнаруживает те же самые социальные проблемы и желание их разрешить — через искусство и через садоводство. Сад вырастает символом побега от действительности и одновременно жаждой обрести то место, в котором человеку хорошо. Одновременно непростой труд возделывания своего сада отвлекает от всего лишнего, становится для Оливии психотерапевтическим процессом и отдушиной. Превращается в Сад как место успокоения/умиротворения.

Сад как модель мира и метафора богатства. Оливия изучает историю известных плантаторов Миддлтонов, которые занимались работорговлей и накопили несметные богатства в Америке накануне Гражданской войны. Она изучает дневник жены одного из наследников, где та описывает нелицеприятные вещи, связанные с эксплуатацией и рабством в Джорджии. В то время, как в Англии на эти деньги возводятся роскошные имения с идеальными садами и парками, Миддлтоны воплощают библейскую идею о владении землёй (из книги Бытия: «Плодитесь и размножайтесь; наполняйте землю и владейте ею»). Об этом извращённом понимании, приносящем богатства за счёт эксплуатации других, нельзя не упомянуть, когда смотришь на красоты английских приусадебных участков с их идеальной симметрией.

Сад как утопия и мечта об идеале. Оливия читает роман «Вести ниоткуда» Уильяма Морриса и рассуждает об утопических идеях, которые возникали в разные времена в обществе, об «Утопии» Томаса Мора, о социалистах и коммунистах, о том, что сад и его возделывание всегда были в центре внимания таких идей. Ведь если все ресурсы доступны каждому, работа становится не необходимостью, а воплощением творчества и самовыражения. Оливия вспоминает свои увлечения разными идеями, жизнью в хиппующей общине.

Сад как преодоление природы и умирания. Особенно хочется отметить упоминаемое в книге имя режиссёра Дерека Джармена, который умирал в 1990-е от СПИДа и возводил на галечном пляже в Дангеннесе свой маленький сад и «Хижину Перспективы». Оливия в который раз перечитывает дневники Джармена «Современная Природа» (мой отзыв тут) и рассуждает о жизни и умирании, вспоминает друзей Джармена и свою работу над выставкой, посвящённой жизни и творчеству режиссёра.

«Война — противоположность саду, антитеза сада, дальше всего отстоящая от него крайность человеческой природы и человеческого стремления. Сад может вырасти на месте бомбёжки, но бомбёжка точно разрушит сад»

Вся книга Оливии Лэнг похожа на дневниковые записи: от начала пандемии и желания воссоздать сад, через тернии и бытовые трудности, природные невзгоды и политические потрясения, смерть мачехи и болезнь отца, начало войны в феврале 2022-го года... — к маленькой победе, когда сад, когда-то принадлежавший известному садоводу и архитектору Марку Румэри, наконец-то приобрёл тот вид, к которому стремились Оливия и её супруг. Книга удалась, став очень личным и одновременно наполненным поиском ответов на разные жизненные проблемы и вызовы высказыванием. Меня не смущало обилие всевозможных названий растений, цветов, кустов и деревьев (даны списком в виде именного указателя в конце), поэтому советую читать, даже если вы практически не связаны с садоводством.

Что для тебя свобода? Как ты себя чувствуешь, находясь в собственном теле? Попробуй честно ответить на эти вопросы, а после, попробуй отследить корни ответов. Возможно, помимо собственных мыслей и ощущений ты найдешь навязанные из вне стандарты.

Мы живем в огромной системе, в которой все расставлено четко по полочкам. Но что делать если ты не подходишь по размеру, по цвету или форме?

Эта книга – масштабное исследование в котором автор ведет нас за ручку и показывает разных людей, места, события и то как сильно они повлияли на тот как мы чувствуем себя в своем теле. Показывает, как мы могли бы чувствовать себя если бы жизнь, была немного другой.

Автор поднимает тяжелые темы, такие как: насилие, расизм, гомофобия

Книга вызов и книга надежда, читая которую больше не чувствуешь себя одиноким и вспоминаешь что значит мечтать.