Глава 2: Жертва

Синева, яркая, потом мутная гладь. Прохлада обмывает лёгкими течениями. Бирюзовые отблески отбиваются от толщи. Устремлённый поток тянет его тело вниз. Голубизна мутнеет, вместо неё появляется багровая пелена. Пелена заграждает прозрачную высь.

Тьма, среди неё только запылённые илом глаза… и покой. Течение всё несло и несло его. Мертвецкий, вязкий холод плавно перешёл в тёплый бриз. Затем последовал свет, свет, что рассеял тьму.

Сияние становилось всё ярче, пока сознание не вернулось к гоблину.

– Знаешь сколько ты пролежал? – последовал голос. – В любом случае нет смысла спрашивать. Поздравляю, ты теперь немой! – колко прозвучало из ниоткуда

– «Жив?! Как? И вправду жив…» – гоблин попытался подвигать глазами, и сразу же всё помутнело. Проскальзывая взглядом то туда, то обратно, Ровар заметил небольшие угольки догорающего костра.

Возле кострища кто-то сидел. Кто-то, кто говорил с ним.

– Вот это да, даже поднялся… – удивился сидящий рядом. – Ляг дедуль, зализывай раны, – раздался едва заметный смешок.

Личность показалась ему знакомой.

Только после того, как он решил что-то ответить, фразы из его горла превратились в несвязные и нечленораздельные хрипы. Затем гоблин почувствовал неумолимую, беспощадную боль, а через пару секунд, дикую жажду.

– Знаю, – без вопросов, по взгляду понял сидящий. – Вот, специально для неимущих набрал, – знакомый протянул бурдюк с водой. Ровар не поспешил пить.

Гоблин быстро вытянул свою руку, и хоть почувствовал острую боль, но схватил запястье собеседника, резко перевернул и оттянул рукав.

– «Кожа человека, значит никаких проблем… а вот что на ней?» – зрачки гоблина расширились. На запястье были изображены две мускулистые руки, что сцепились в крепком рукопожатии по локоть.

На запястье Ровара была такая же татуировка.

Мысль гоблина о том, кто это, дошла так же быстро, как и зажегся небольшой факелок.

– Квил?! – удивлённо спросил гоблин.

При свете факела в руках знакомого, Ровар увидел совсем молодого паренька с немного вьющимися, длинными каштановыми волосами. Гоблин узнавал в худощавом теле и остром подбородке вовсе не Квила… а его отца, близкого друга Ровара – Валиора, который давно погиб.

Ровар помнил Квила ещё малышом, когда Валиор взял с него обещание, что тот позаботится о его семье после гибели. «Тебе то после себя некого оставить, так что если вдруг я прикажу долго жить, то возьми моего сына в воспитанники», – попросил гоблина Валиор лет так семнадцать назад.

Ровар сдержал обещание и воспитывал Квила как собственного сына, до того момента, пока тот не решился вступить в Братство Убийц. Разумеется, что Ровар воспринял это в штыки, и запретил парню это делать. Тот не послушал, и с тех пор они не общались много лет.

– Много времени прошло. Ты успел уйти. Пришло известие? – спросил Ровар.

– Какое известие? – ухмыльнулся не ведающий парнишка. – Я недавно только прибыл в Очаг.

– Ты не знаешь, что творится? – гоблин попытался не слишком сильно изображать удивление.

– Знаю. В городе настоящий Ад. Нелюди сошли с ума, – продолжал Квил. Ровар посмотрел на парня, и пытался в нём узнать своего друга, ученика, и почти собственного сына.

– Я не совсем о том.

– А о чём же? – Квил сморщился.

– Братство… пало. – с задержкой и хрипотой в голосе сказал Ровар. Лицо Квила мгновенно ожило. – Тиахил всех нас предал…

– Но как? Этого не может быть, он был так добр ко мне, к нам всем! – парень заглянул в костёр, будто там он мог найти ответы. – Он же всё это выстроил на стольких жертвах, сколько сил он потратил на его основание…

– Это не меняет факта, – протянул гоблин.

– А как все?

– Я дал им знак. Кто успеет, тому ещё удастся уйти.

– Видимо не зря я уехал подальше от столицы, – грустно улыбнулся парень.

– Мы с тобой не очень хорошо разошлись. Тебя давно не видели. Где ты всё это время был? – Ровар говорил всё это с непонятным ему же самому стыдом.

– Ну, если так можно сказать, я на несколько лет ушёл из этого мира…

– То есть, как пропал?

– Я уехал в Циваллу. – запнулся Квил. – Ради знаний, конечно, я очень много читал в их библиотеках.

Насколько помнил Ровар, Цивалла – это элитная школа теоретической и прикладной высшей магии. Квила вряд ли там кто-то чему-то обучал, однако в библиотеке он побывать мог…

– Я ищу отца! – не выдержал Квил.

Ровар немного поёрзал на своем месте, и неоднозначно глянул на собеседника.

– Ты же знаешь, где он. Там, – указал парень пальцем в землю.

– Он туда попал впоследствии разлома между Тёмной и Светлой землёй. Битва демонов, которых призвал величайший маг в истории – Хорон Кортес. Это была знаменитая битва у Размытого Буга.

– Я слышал эту легенду, – отрезал парень.

– Квил, это не легенда. Это правда. Твой отец спас всех нас. Он был сильнейшим, и не побоялся утащить Хорона за собой в разлом.

– То есть в Ад, – уточнил Квил.

– Можно и так сказать, – махнул рукой гоблин. – И ты собираешься попасть в преисподнюю, и спасти отца?

– Да…

– Брось, ты уже не ребёнок, он давно мертв! Это же Ад! – отбросил тени собственных сомнений Ровар.

– Он не мёртв, он застрял и не может выбраться.

– Твой отец был моим лучшим другом. Валиор сражался с Хороном не ради себя. Даже Тиахил не способен был победить мерзкого мага. И ты хочешь внушить мне, что твой отец не мёртв?! – продолжал Ровар. – Когда он погиб, я почувствовал это как никто другой.

– Вот именно. А кто сейчас Тиахил? Не предатель ли? Я понимаю, что Ад – это смерть, но наш мир удивителен… – пошутил Квил, хотя сам понимал, что всё это далеко не смешно. – За время проведённое в Цивалле, я кое-что понял, магия – это не просто сильнейшие умения, которые позволяют убивать направо и налево, это даже не энергия… Я бы сказал, что это природная мощь нашего мира, а вот одарённые, либо обученные люди способны брать взаймы у природы, расплачиваясь своей жизненной силой.

Ровар потрогал рану на шее, она была аккуратно прижжена. Он проигнорировал последние слова Квила, так как в жизни ему приходилось слишком много сталкиваться с магией.

– Возможно, ты и прав. Но как ты собираешься проникнуть туда?

– Ты мне поможешь? – спросил парень.

– Попасть в Ад? Если бы ты был и проклят, и я бы тебя убил прямо сейчас, то вполне может быть. – согласился гоблин. – Но ты не проклят, ты не чудовище и даже не грешный преступник. Увы, сынок, но туда попадают только те, кто знает, что там им и место.

– Так может мне…

– Нет, – сразу же отрезал Ровар. – Самостоятельно у нас не получится. Но я знаю одного человека, который смог бы нам «помочь» в этом деле.

Квил молча слушал.

– Хрен пойми, в какой ещё из адов нужно попасть… – гоблин начал что-то чертить на земле палкой.

– Ну, из того что я знаю, религий много, но в Ад попадают все в один, – развёл руками Квил.

– И кто об этом писал, очевидцы?! – хрипло засмеялся гоблин.

– Это страница из «Demonologhus» том третий, часть первая, – парень достал какую-то бумажку оказавшуюся страницей и развернул её. Старый пергамент высох, и на нём почти ничего нельзя было разглядеть.

– Вот это и наука… – гоблин отбросил палку, и нагнулся над листом. Малого того, что поблекшие буквы и картинки стали практически невидимыми, так ещё язык их написания был абсолютно непонятен гоблину, и вряд ли только ему, а наверняка и любому смертному. Поэтому Ровар быстро прекратил попытки расшифровки.

– И что за человек, который может помочь? – поинтересовался парень.

– Кноссей Арфенгрин. – хрипло произнес гоблин, и указал на рисунок на земле начерченный палкой. – Мне очень повезло, что я его знаю, а тебе повезло в двойне. Этот человек – опытный демонолог.

– Демонолог?! – удивился Квил, как будто слышал об этом в первый раз. – Один из адептов Циваллы рассказывал мне за фужером красного, что «демонологи» – это выдуманное ответвление от настоящих магов. В общем, шарлатаны.

– Да, но подумай сначала, демонология – это существующая наука, и, как правило, у каждой науки есть свои исследователи, мастера, учёные. Вот он, грубо говоря учёный, – гоблину было тяжело говорить, в горле всё ещё першило.

Рана была глубокой, и вряд ли теперь хоть когда-то он будет говорить как прежде. Теперь он обречён на вечную голосовую хрипоту. И его даже не беспокоила рана, несмотря на которую ему удалось спастись. Каранир, его любовь, звезда ведущая его всю жизнь… предала? И Ровар не знал, вопрос ли это.

– Погоди старик, говоришь, Кнос… в общем Арфенгрин? – Квил перебил мысли Ровара.

– Да.

– Что-то знакомое… то ли дворянский род, то ли князья какие.

– Ага, князья, – гоблин выдавил ухмылку полную позолоченных зубов. – Он брат Тиахила. Сводный.

Парня заклинило.

– Давай как-нибудь в дороге это обсудим, ибо если мы затянем разговоры ещё хотя-бы на час, то нас… – гоблин задумался. – К статье, а где мы?

– Честно говоря, я не знаю. Понимаешь ли, я уже много дней иду от Очага на юг.

Ровар кивнул.

– А это что? – Квил всё же поднялся и посмотрел на рисунок на земле.

– Карта. Кноссей должен сейчас находиться в Борге. Это в Мизруле.

– Ну, это не далеко, – выдохнул Квил и лёг на траву рядом с углями. – Сопроводишь?

– Да, без меня он тебя не примет. Особенно с такой целью, – гоблин тоже лёг.

– На рассвете… – парень зевнул.

– Да… – подтвердил гоблин. Молчание продолжилось минуту.

– Слушай, как ты так умело рану на шее прижёг? – удивлённо спросил гоблин.

– Это не я… – сквозь сон буркнул Квил.

* * *

Зелёные, пышные поля сменялись сухой травой и выгоревшими на солнце листьями. Деревья встречались всё меньше и меньше. Теперь они шли по пустынной и сухой степи.

– Скоро граница, – заявил Квил, как будто был полностью в этом уверен.

Худощавый парень снял свою шёлковую рубаху, и завернул в виде тюрбана на своей голове.

При дневном свете Ровар заметил, что его бывший ученик носит с собой короткий лук.

– «Прямо как Валиор», – вспомнил лучшего друга Ровар.

– Как пройдём? – поспешил спросить Ровар.

– А в чём проблема? Ты что, солдат наших не знаешь? Им вообще плевать, кто через границы ходит! Завернись в балахон, да и никто тебя не спросит, – Квил развязал одну из своих сумок, и бросил Ровару ком из какой-то приятной на ощупь ткани.

– Ты что, одежду с собой носишь, так много? – удивился гоблин.

– Ну, я же должен был хоть что-то забрать из Циваллы.

– Мы в розыске, ты помнишь? – хрипло ругнулся гоблин, и бросил балахон обратно Квилу. – Идиот.

– Почему мы? – переспросил Квил. – И чего это ты злой? Давно таким тебя не видел.

– Все мы! Все в розыске! Всё Братство! Если найдут – убьют на месте, – гоблин принял обратно спокойный вид. Ровар сам не знал, почему злится. Он обдумал ночью, что с ним случилось. Его учитель, который был ему как отец – предал его. Мир буквально умер на его ладонях. И, в конце концов, его прикончила любимая. Чего злиться то…

– Ладно, – прыснул Ровар. – Я не злюсь. Просто солнце жарит.

– Мы близко. – Квил присмотрелся, и увидел небольшой лагерь на песчаной возвышенности. – Это пограничные.

– И мы попрём прямо в лоб?! – с укором посмотрел гоблин на парня.

– В любом случае разъезды нас бы встретили по пути в Борге, – подытожил Квил. – Разберёмся.

Ещё через пару сотен метров их заметил один из пограничных солдат. Он не особо обратил внимание, и продолжил есть что-то из своей жестяной миски, и лишь показал какому-то солдатику в сторону Ровара и Квила.

– Ну вот, просто отлично… – занервничал Квил.

– Молчи, – усмехнулся гоблин. Солдатик, прихватив с собой связку дров, почти добрался до стоящих, спотыкаясь и загребая песок как лопатой своими сандалиями.

– День добрый скитальцы, – вблизи солдат выглядел совсем уж молодо: гладкое лицо, густые и светлые волосы, смуглая кожа, и самое главное – руки без ссадин и мозолей. Одет он был в кондору, поверх которой висела лёгкая кольчуга. Он говорил с мизрульским акцентом. – Путь в нашу страну великую держите?

– Да, есть такое дело, – ответил Ровар.

– От имени лейтенанта нашего спрашиваю. Куда направляемся?

– В Борге, – кратко ответил Квил.

– А, ну раз Борге, это уж и не далеко будет… – кивнул паренёк. – Ну, только предупреждаю вас от всего… энтого, военного пограничья. Ездит мол здесь бандит один, со своим каганом… ну и идеи они распространяют мол мы люди свободные, и подчиняться Кимгиру вашему не будем, а палить сёла ваши будем! И убивать всех южан, которые мол не слушают нас, тоже будем, и баб ваших бить и насиловать, а детей в рабство долговечное забирать, ибо султан ваш Кимгир Тигиран второй не соблюдает старых традиций и культуры, не уважает религиозные меньшинства. Мол, народ в неведенье поклоняется лживому Гюнесу – незаконнорождённому богу солнца, а великий пустынный царь Хаин должен восседать на сияющем троне и благословлять мизрульцев!

Квил слушал это с лицом сумасшедшего. У гоблина сложилось чувство, что челюсть отобьет ему ногу.

– Чего этот телепень смелил? – наконец после долгой паузы спросил Квил.

– Вкратце: есть один авторитет-повстанец, которому не страшны мизрульские законы. Этот головорез рейдами захватывает посёлки, убивая всех неверных, – объяснил гоблин.

Квил кивнул.

– Ну а поскольку вера для мизрульцев важнее воды и хлеба, то убивает этот преступник всех…

– И что нам делать? – спросил Квил озадачено глядя на паренька, так высокопарно рассказавши историю.

– Ну, так как богат наш пустынный дом на доблестных воинов, вряд ли вам предстоит встретиться с энтими, захватчиками, – расслаблено вздохнул паренёк-пограничник.

После недолгого молчания Квил заявил.

– Ну, тогда в путь.

Гоблин медленно пошел вместе со спутником.

– Хей! – крикнул хлопец. – Я там был, с ними, раньше.

Ровар обернулся.

– Есль что, говорите мол «Хотим спросить у Хаина», – посоветовал парень. – Эт когда-то мне жизнь спасло. – Ровар кивнул и продолжил путь за Квилом

* * *

Вскоре солнце начало быстро подниматься из-за горизонта, да так печь стало, что голова кружилась как праща. Два путника продолжали идти, не смотря на адскую жару. Солнце смотрело им прямо в затылки. Отброшенные собственные тени так и манили своим холодком. Особенно было неприятно Ровару, он шагал по раскалённому песку босяком.

– Ненавижу пустыни, и всё что с ними связано. Это так жарко! – возмутился Квил.

– Меня это вовсе не раздражает. Это ещё не совсем пустыня, – сказал гоблин и показательно развернулся, рассматривая панораму ландшафта.

Под их ногами всё ещё находилась земля, земля сухая, как древесная кора, с глубокими трещинами. На верхнем же слое находился песок. Время от времени им попадались сожженные солнцем кустарники и красные кактусы.

– Я долгое время прожил тут. Славная страна. Да только времена меняются. Гюнес восстал против своего старшего брата Хаина, дабы навсегда закончить кровопролитие и смерть.

– Так это что, война религий? – удивлённо спросил Квил, едва волоча ноги по песку.

– Нет, это война понятий. Это всего лишь легенды. Те, кто поклоняются Хаину – верят в одно, а те кто Гюнесу – в другое, – обосновал Ровар.

– Знаешь, не моё это точно… – определил Квил и остановился.

– Но знать это нужно.

– Почему? – спросил парень, но ответа не последовало. Протянулась долгая пауза. Ровар уставился в одну точку.

– Дедуль, так почему же? – усмехнулся Квил и подошёл вровень гоблину. Улыбка быстро сплыла.

– Вот почему… – холодно сказал гоблин. Из-за пылевого холма виднелись чёрные горы… горы человеческих трупов сожжённых в куче, а вокруг вместо песка – реки крови.

Дикие падальщики слетелись на пир, выклёвывая остатки сгнившего мяса…

– Матерь божья, – хрипло откашлялся Квил. В тот же момент, ниоткуда не взявшийся прохладный ветер обдул его лицо и растрепал длинные волосы.

– Ну и смердит здесь, – гоблин зажал нос.

Оба двинулись к кучам.

Неприятный запах всё сильнее и сильнее забивал их головы. Возле самой огромной горы торчало длинное копье, а на него были навешаны золотые украшения и мешки с деньгами.

– Даже не забрали золото?! – удивился Ровар и снял одно из драгоценных ожерелий. – Кощунство.

– Это мирные жители одной из деревень. Но за что тогда? – подтвердил Квил.

Ровар бросил ожерелье обратно на копье.

– Здесь был лагерь, скорей всего торговцев. Вон телеги, – гоблин указал на груды древесины вдали. – Они убили всех демонстративно, чтобы запугать. – Ровар молча задумался. – Наверняка чтобы отвести внимание от чего-то.

– Ловушка? – прошептал Квил.

– «Именно!» – подумал Ровар, и понял, что было уже очень уж поздно.

Гоблин дёрнулся, рефлексы наёмника не подвели.

За холмом появилось несколько неразличимых фигур на лошадях. Они мчались быстро и что-то неразборчиво кричали, что-то похожее на вой.

Ровар дёрнул парня за плечо, и оба кинулись в противоположном направлении. Скрыться и оставить своего бывшего ученика в беде гоблин не мог.

– «Вся эта вот совесть поганая!» – Квил вопросительно посмотрел на спутника, но, не дождавшись ответа стянул со спины лук и мгновенно зарядил стрелу.

– Нет! Дурень! – хрипло прокричал гоблин. – Нельзя! Даже если убьём – придёт подмога, а даже если не придёт, нас найдут военные, а этого допускать нельзя! —

Квил опустил лук.

Всадники приблизились. Теперь было заметно, что они были с голыми торсами, даже без солнцезащитных тканей. Их тела покрывали шрамы вперемешку с узорчатыми татуировками. Рисунки на телах трудно было разобрать, из-за загоревшей кожи, множества рубцов и выцветшей от солнца краски.

На лошадях свисали небольшие походные сумки, и Ровар сразу же приметил оружие. При одном был кривой клинок, а у второго располагался за спиной длинный лук.

– Лоурак! Это не военные, – раздражённо прозвучало из уст первого мужчины.

Мужчина этот был не мизрулец. Зато его выделяли все факторы бывалого разбойника: бритая голова, шрамы на лице, опухшие от курения губы, рваная и шипящая речь.

– Ну, если не военные, тогда… – рассудил названный Лоураком.

– Не, ну его посмотри, какой карлик потешный! – усмехнулся уголовник.

Ровара оскорбляли по разному, но ТАК – ещё никто.

– А второй, гляди, чё за зубочистку он за спиной у себя носит, – снова рассмеялся бритый.

– М-м-м… вот оно что. – засмотрелся на них второй всадник.

Второй всадник был намного выше, и в отличие от «малоумного» бритоголового, казался намного споеойнее. Длинный лук, что был подвязан петлями на седельной сумке, сделан был исключительно под всадника.

Ровар сразу приметил знакомые черты.

– Может и заберём их в лагерь, – рассудил вслух второй.

– Та ну Лоурак, зарежем их, да и как всех, туды, в кучу, – скучающе скривился головорез.

– Нет. Я подумал, – второй всадник медленно скинул с себя капюшон.