Цитаты из книг автора «Ольга Волкогонова»

«Даже «Война и мир», произведение, которое я сам прочел три раза и считаю прекрасным, испорчено множеством вовсе не нужных грубостей»[518], – считал Леонтьев. Если французских писателей не раз упрекали в том, что они чересчур поднимали жизнь (как говорили тогда – на каблуки и ходули), то русские писатели, по мнению Леонтьева, принижали ее.

таким настроением Леонтьев взялся писать следующую статью (по поводу сборника повестей и очерков «Складчина»), в которой хотел изложить свой взгляд на современную ему русскую литературу. У Леонтьева, как он и сам понимал

претило отношение Леонтьева к истории как к процессу, подчиняющемуся объективным законам. Он увидел в гипотезе о трех стадиях развития фатализм и предопределенность – о чем хлопотать, если вторичное упрощение неизбежно? Да и леонтьевский византизм вызывал у него возражения: «глупый» и «честный» Аксаков считал что нельзя рассматривать Россию в виде индифирентной почвы, на которую действует византизм. Славянство тоже повлияло на византизм, – Аксаков был уверен, что у России и славян есть нечто свое, самобытное, даже в церковной жизни. Леонтьев рассуждал иначе: своеобразие России сформировано византизмом, а не славянством, и слияние с «югославянами», уже попавшими в орбиту европейской цивилизации, приведет к утрате Россией последней культурной оригинальности, сохранить которую возможно только при укреплении государственности и последовательном противодействии всем западным влияниям: «для достижения своей цивилизации русским выгоднее проникаться турецкими, индийскими, китайскими началами и крепко охранять все греко-византийское», чем любезничать со славянами[514]. Надо сохранять не славянство, а самобытность!

Это совсем иная постановка проблемы, чем у славянофилов!

Леонтьевскую же позицию можно назвать мифологической. Она тоже встречается в истории общественной мысли отнюдь не в единственном числе. Под таким мифологическим неоконсерватизмом я подразумеваю достаточно распространенный род политического романтизма[486], выдвигающего в качестве своей задачи осуществление некоего вневременного социального мифа в духе национального традиционализма. Отсюда – поиски особой судьбы, ориентация на абсолютную уникальность национального пути.

Общество-то уже изменилось, значит, сохранение этого измененного общества требует признания некоторых новых принципов.

Леонтьев – консерватор. Но консерватизм его особенный, не присущий его эпохе. «Охранительный» консерватизм status qvo, представленный в 18 веке Гегелем

Но после окончания цветущего периода, в эпоху вторичного упрощения, побеждают демократические

Он был сторонником сильной и неделимой России, монархистом, ненавидел холопские бунты и революции, но все-таки был убежден, что мирная и законно принятая демократическая конституция, убив своеобразие страны, повредит России гораздо больше, чем пугачевщина или польское восстание.

только при признании ведущей роли византийских начал. Именно византизм – та внутренняя идея