Цитаты из книг автора «Ольга Волкогонова»

отношении – как самодержавие, в религиозном – как истинно православное христианство, в нравственном – как отрешение от идей обретения земного благополучия и счастья.

Сначала Леонтьев думал о двух книгах: в первой он хотел рассмотреть историческое развития, показать его несводимость к прогрессу, обосновать «триединую гипотезу»; вторая книга задумывалась как размышления о судьбах славянства. Позднее эти замыслы слились в один труд. В результате, трактат, с одной стороны, был написан на злобу дня, – в нем обсуждался острый «восточный вопрос» (ведь не за горами была очередная русско-турецкая война); с другой, «Византизм и славянство» был теоретической работой, излагавшей оригинальную философию истории.

Леонтьевым. Экономя, Леонтьев весной перебрался из города в дачное место – на остров Халки в Мраморном море, недалеко от Константинополя, где прожил около года. С ним вместе был Георгий – слуга, эпирский грек; немного погодя приехала и Лиза с Петраки. Отношения супругов, напряженно-натянутые последние годы (любовные приключения Леонтьева, душевная болезнь Лизы, ее мнимая беременность, желание принять постриг обострили семейную ситуацию), вновь стали дружескими. Леонтьев вспоминал: «С женой, с которой у меня было 3-летнее расстройство, мы в Константинополе помирились, жили честно и по возможности мирно. – От. Макарий, бывший духовником жены, советовал мне взять ее с собою туда и продержать около себя подольше, чтобы беседами укрепить в ней веру. – Я послушался.»[468] Халки Константин Николаевич полюбил. Неподалеку от места, где жили Леонтьевы, находилась знаменитая греческая духовная Академия, – Константин Николаевич ходил в академический храм на обедни, беседовал после них подолгу с монахами-профессорами и ректором – митрополитом Анхиольским. Сам остров был застроен живописными двухэтажными домиками с черепичными крышами, которые поднимались амфитеатром по склонам залива, а в центре располагалась сравнительно новая церковь Св. Николая (Айос Николаос), в которой Леонтьев тоже часто бывал. Константин Николаевич нанял отдельный домик в турецком стиле (заплатив хозяину 40 лир за год вперед занятыми деньгами) – очень чистый и, как он писал мадам Ону, «какой-то провинциально-наивный». Домик был расположен на горе, из окон открывался прелестный вид, – Леонтьев был своим жильем доволен. На Халках Леонтьев трудился над «Афонскими письмами», статьей «Еще о греко-славянской распре» и своим

Леонтьев хотел писать статьи «в защиту Церкви», а с церковными вопросами тогда была тесно связана тема панславизма. Причем тема эта стала чрезвычайно болезненной не только для Запада, но и для греков; как писал Леонтьев, греки боялись, «чтобы русские не

Демократические порядки сами по себе являются признаком умирания, считал Леонтьев. С его

Опираясь на теорию культурно-исторических типов, Леонтьев нашел некий алгоритм развития культур. Начинается развитие культурного организма всегда с простоты, слитности, недифференцированности. На этой стадии все организмы похожи («все яблоки незрелые зелены и кислы», – писал Леонтьев). Постепенно организм развивается, растет, складывается более сложная его система. Общество становится сословным, более расчлененным. Сложность и неравенство являются условиями напряженного творчества – в науке, в философии, в искусстве, ибо здесь менее всего ценятся усредненность и безликость. В конце концов, культурно-исторический тип достигает

дребезжащий мотив страха», что «древний ужас» сторожит леонтьевскую душу. Главным в жизни Константина Николаевича отныне стал страх Божий, стремление спасти свою душу.

Через 2 часа я был здоров; все прошло еще прежде, чем явился доктор; через три дня я был на Афоне; подстригаться немедленно меня отговорили старцы; но православным я стал очень скоро под их руководством. К русской и эстетической любви моей к Церкви надо прибавить еще то, что недоставало для исповедания «середы и пятницы»: страха греха, страха наказания, страха Божия, страха духовного

Надо сказать, что Леонтьев был, конечно, верующим человеком, но вера его была тогда «рассуждающая»

Эстетическое отношение к истории, любовь к красочному, яркому Востоку привели к своеобразному противоречию