Цитаты из книг автора «Ольга Волкогонова»

Все человечество – «больной старик», и «чтобы русскому народу действительно пробыть надолго … народом-«богоносцем»…, он должен быть ограничен, привинчен, отечески и совестливо стеснен»[796]. Потому так приветствовал Леонтьев сохранение сословий в обществе и крепкую власть. Иначе – из народа-«богоносца» русские незаметно для самих себя превратятся в народа-«богоборца»! (Трудно отрицать, что Константин Николаевич что-то предвидел в народном характере, в исторической судьбе страны).

Для Константина Николаевича было ясно, что вся Европа без исключения все быстрее и быстрее идет к «мещанскому капитализму».

В голову сразу приходят ассоциации со знаменитой фразой из романа Достоевского – «если Бога нет, то все дозволено». Леонтьев рассуждал похожим образом: единственной гарантией морального поведения является страх греха и наказания. Получалось, что неверующий человек без такого страха может делать все, что угодно. Тихомиров ужасался, когда Леонтьев, как будто бы испытывая потребность в самобичевании, загадочно говорил:

приезд Льва Николаевича Толстого. Толстой навещал в феврале 1890 года в Шамордино свою сестру, М. Н. Толстую, заехал к Леонтьеву гости и пробыл в консульском домике два с половиной часа. Леонтьев относился ко Льву Николаевичу неоднозначно: он чрезвычайно высоко ценил его как художника (в письме к Губастову назвал его «самым гениальным из нынешних романистов»). В то же время, у него можно найти много нелестных характеристик Толстого-человека (например, Леонтьев несколько раз упоминал, что Толстой недобр).

Лицо России определяют православие, самодержавие и поземельная община, писал когда-то Леонтьев. Получалось, что в конце жизни два последних элемента он считал подчиненными первому; ведь они нужны лишь постольку, поскольку являются почвой для сохранения чистоты

Россия же – посередине. Но всегда, когда она пыталась в своей истории обособиться, утвердиться в «национальном эгоизме», она оказывалась бессильной произвести что-то значительное.

Среди «Записок отшельника» выделяется еще одна статья – «Владимир Соловьев против Данилевского».

Толстовство включало в себя и свободное толкование Евангелия, критику исторической (реальной) церкви и священства. С этим Леонтьев тоже не мог согласиться.

Речь шла о критике толстовского принципа непротивления злу силою, распространявшегося тогда в России. Толстовцы отказывались от воинской службы, за что несли наказание. Леонтьев же считал, что войны бывают очень полезны для достижения политических целей и для укрепления общества, ведь «без насилия нельзя… Насилие не только побеждает, оно и убеждает многих, когда за ним, за этим насилием, есть идея».

Через год публикация «Записок отшельника» прервалась для того, чтобы возобновиться в 1890 году. Одной из наиболее интересных для понимания личности Леонтьева можно считать статью, опубликованную в январе 1888 года, – «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой». Повод для статьи был литературный