Цитаты из книг автора «Ольга Волкогонова»

Последней каплей стало отречение от собственной идеи о цветущей сложности как вершине развития – если вера требует, надо вредить и эстетике – по страху загробного суда.

Розанову. Вот как он об этом написал (обратите особое внимание на третий пункт его «афоризмов»):

Но сам Леонтьев впервые в то время подверг критическому анализу собственный эстетизм: в конце своей жизни он не мог не задуматься о неразрешимой дилемме, которая возникала из соединения эстетизма и веры. Леонтьевский эстетизм требовал иерархии, сложности, цветения, даже и жестокости, что подчас противоречило христианской точке зрения.

Сам Розанов, надеясь разрушить заговор молчания вокруг Леонтьева, опубликовал маленькую статью о Константине Николаевиче в «Московских Ведомостях» и взялся за большую работу под названием «Эстетическое понимание истории», – полемизируя с Константином Николаевичем по частным вопросам, он принимал леонтьевское объяснение сути исторического процесса. Черновики Розанов отправлял Леонтьеву для ознакомления, и Константин Николаевич был растроган пониманием своей позиции «неоцененным и неожиданным другом». «Наконец-то после 20-летнего почти ожидания я нашел человека, который понимает мои сочинения именно так, как я хотел, чтобы их понимали!»

Впрочем, к концу жизни у Константина Николаевича появилось объяснение, почему складывается ситуация молчания вокруг его работ: «Бог Сам знает, кому что и в какое время дать. Я прежде был так самонадеян, и сильное воображение мое могло так далеко завлечь меня куда-нибудь, куда не нужно, – что Господь, по бесконечному милосердию Своему, долго мешал… даже сочувствующим мне людям печатать обо мне и усиливать мою известность»[825], – делился своими соображениями Леонтьев в письме к новому другу.

Розанов открыл Леонтьева, как путешественник – новые земли; в первых письмах он даже извинялся, что не знал имени Леонтьева раньше, до его публикации в «Русском Вестнике».

Подход Леонтьева так не походил на литературную критику «Современника», к тональности которой нас приучили школьные уроки литературы! Во времена торжества Писарева и Чернышевского голос Леонтьева нельзя было спутать с другими.

Но и у гиганта-Толстого Леонтьев видел «мушиные пятнышки натурализма». Он не был против реализма как такового, он был против чрезмерности, ненужных подробностей.

В 1890 году в «Гражданине» и в «Русском вестнике» были напечатаны статьи Леонтьева о творчестве Льва Толстого. Позже они вышли в виде брошюры «Анализ, стиль и веяние. О романах гр. Л. Толстого».

Статьи Леонтьева о национальной политике издал за свой счет в виде брошюры отец серьезно заболевшего «Ванички» Кристи, который был давним поклонником леонтьевской публицистики. Брошюра продавалась неплохо – ее читали, потому что темы, затронутые автором, были интересны и живы для тогдашних читателей. В письмах книжку хвалили многие – Фет, Новикова, Филиппов. Но газеты и журналы публикацию вновь обходили молчанием, которое Константин Николаевич в письме к Фуделю назвал «бесстыдным».