Путёвка

Иван выбрал профессию врача осознанно и проводил в анатомичке больше всех.

– Почему ты решил стать патологоанатомом? – спрашивали его друзья. – Лечил бы детей или нервных дамочек: работа чистая, необременительная.

– Вот именно поэтому! – восклицал Иван. – Покойники не нервные, не визжат и не пускают сопли. А чистота в морге должна быть не хуже, чем в операционной.

Друзья махнули на него рукой, но за кружкой пива не упускали случая отпустить пару шуточек. Однажды Витёк, школьный товарищ Ивана, зашел к нему после ужина.

– Ты чего так поздно? – удивился Иван. – Я тебя ждал на матч.

– Да брательник заболел. А тут ещё эта путёвка!

– Какая путёвка?

– Ты же знаешь, – начал объяснять Витёк, – Мишка с первого класса на вампирах помешан. Я сдуру пообещал его в Румынию свозить. Вчера горящую путёвку взял в Брашов, там есть экскурсия в замок Дракулы. А Мишка что-то съел, весь вечер в туалете провёл, ночью температура поднялась. Расстроился, конечно, но куда с таким поедешь? И путёвки жалко – пропадут. Может, поедем?

– Да вампиры – это как-то не моё. Я, конечно, с мёртвыми имею дело, но не с живыми мёртвыми, понимаешь, а с мёртвыми.

– Да ладно, поехали, Вань. Куда ж я путёвки теперь дену?

– Ну, поедем, – махнул рукой Иван.

***

Гостиница в Брашове была так себе, но друзья не стали искать другое жильё на три дня и две ночи. Бросив сумки и переодевшись, они вышли, чтобы прогуляться по городу, который медленно погружался в вечерние сумерки.

– Экскурсия назначена на завтра в десять утра, – сказал Витёк. – Представляю, как расстроился Мишка.

– Смотри, Витёк, это что? – Иван указал на стену с цементом и старыми металлическими воротами.

Они отошли от гостиницы на пару кварталов и заглянули сквозь прутья ворот. За воротами их взглядам открылся небольшой парк с опавшими октябрьскими листьями и странным сооружением в глубине. Пока ребята оглядывали парк, ворота скрипнули.

– Да тут не заперто, – сказал Иван.

Мужчины толкнули ворота, которые заскрипели гораздо больше, чем ожидалось, и вошли внутрь. Из склепообразного сооружения вышел старичок и пошёл им навстречу.

– Поздновато вы, ребятки, уже темнеет, – сказал он.

– Почему поздновато? – спросил Витёк.

– А вы разве не туристы?

– Туристы. А у вас тут что, музей?

– У нас тут кладбище.

Иван и Витёк переглянулись.

– М-мы, кажется, ошиблись, – пробормотал Витёк и развернулся, чтобы выйти за ворота.

– Подожди, – удержал его Иван, взяв за рукав. – А разве к вам на кладбище туристы ходят? – спросил он старичка.

– Тут туристы везде ходят. Сюда, правда, они только днём заглядывают.

– Боятся?

– Не знаю, боятся ли, просто я в это время их не пускаю. Я в это время мёртвых мажу.

Удерживаемый Иваном за рукав Витёк опять начал было рваться за ворота, но друг держал крепко.

– Что вы делаете с мёртвыми, простите? – спросил Иван старичка.

– Мажу специальным маслом. Их надо раз в сутки мазать.

– Зачем?

– Чтобы остановить определённые процессы.

– Процессы разложения? – предположил вошедший в свой профессиональный раж Иван.

– Не только, – ответил старичок, – но и процессы остаточной жизнедеятельности.

Тут Витёк начал извиваться так, будто хотел вырваться из пиджака. Не по себе стало даже повидавшему виды Ивану.

– Какая же у мёртвых может быть жизнедеятельность, если они умерли? – спросил он медленно.

– В том-то и дело, – объяснил старичок, – что никто до конца не уверен, что они умерли.

– Это как? – Витёк подал голос, похожий больше на блеяние.

– Видите ли, – начал объяснять смотритель кладбища, – есть предположение, что при жизни эти покойники были укушены местным вампиром. Предположение это до конца не обосновано, как, впрочем, и существование того вампира. Но на основании некоторых фактов и странных свидетельств их решили держать здесь под присмотром.

Ребята вытаращились на старика, боясь пошевелиться. Витёк стал медленно сползать на землю, но Иван прислонил его к воротам, как манекен, и тот затих.

– А чем вы их мажете? – поинтересовался Иван, немного взяв себя в руки.

– Один доктор, который занимался этими укушенными, изобрёл специальное масло. Я не знаю его точный состав, но чеснок там содержится точно. В мои обязанности входит мазать их раз в сутки, и они лежат смирно. Туристы быстро пронюхали эту историю, стали захаживать. Мне не запрещают их пускать, вот я и показываю им иногда мертвячков.

– А случалось, что вы их вовремя не успевали помазать? – полюбопытствовал Иван с ноткой в голосе, слишком хорошо знакомой Витьку, что снова заставило его извиваться и что-то мычать.

– Случалось, – протянул старичок. – Пока вы тут меня отвлекаете, я могу и пропустить ненароком назначенный час.

– Я понимаю, что мы не вовремя, – начал издалека Иван. Витёк, снова почуяв недоброе, схватился обеими руками за ворота и стал делать отчаянные рывки. – Нельзя ли нам на них взглянуть в порядке исключения? Я патологоанатом.

– Ну что ж, – неожиданно легко согласился старичок, – взгляните. А раз вы патологоанатом, так, может, и подсобите заодно. А то я теперь один не управлюсь.

У Витька так быстро прорезался голос, что он заорал:

– Ваня, я туда не пойду, хоть режь!

– Да ладно тебе, Витёк! Это же обычное кладбище. Сделали рекламу для туристов. Вот увидишь, там лежит какая-нибудь тощая мумия и куча баночек с заспиртованными червями. Пойдём, не бойся! – Иван потянул за рукав готового потерять сознание друга.