***

Олесе казалось, что четыре года работы с Аркадием были самыми счастливыми в её жизни. Она окончила университет, сняла квартиру, забыла Диму, родила сына Егора и посвятила всё время только ему и работе в проекте, которой она увлеклась не меньше самого Аркадия. В один знаменательный день им удалось переместить из одной камеры в другую и на час вперёд по времени распылённый в воздухе аэрозоль.

– Зачем это надо? – спросила Олеся перед началом опыта, уже зная, что Аркадий работал над этим много месяцев.

– Знаешь, – улыбнулся тот, – некоторые вещи достаточно изобрести, а уж применение им найдётся. Но если серьёзно… Представь себе, что в одной компании, производящей парфюмерию, идёт презентация нового аромата духов. Представитель компании начинает рассказывать об этом аромате. Тут воздух в зале, где сидят слушатели, наполняется чудесным запахом нового образца, который они хотят выставить на рынок. Это они всего лишь час назад переместили во времени и пространстве этот аромат в зал для презентаций. Ты скажешь, можно было без этого обойтись, но ведь совсем недавно мы обходились без телефонов, компьютеров, а ещё раньше и без телевизоров и вообще без электричества.

– Нет, почему же обойтись, ведь таким же образом можно избавиться и от неприятного запаха.

– Ну конечно! Если усовершенствовать этот прибор и снизить его стоимость, он станет доступен каждой домохозяйке. Ведь и компьютеры сначала занимали всю комнату, а сейчас ты его можешь носить в твоей сумочке. Представь: ты возвращаешься домой и чувствуешь неприятный запах. Нажимаешь кнопку и отсылаешь его на десять метров за окно, да ещё и в прошлую неделю. Да любая женщина найдёт кучу применений этому прибору, и не только женщина.

Через несколько дней должен был состояться ректорский совет, и Аркадий с Олесей работали чуть ли не до ночи, чтобы подогнать последние данные и отрегулировать настройки. Им ясно дали понять, что если они не предоставят точные данные, финансирования им больше не видать как своих ушей. В тот вечер Олеся забрала Егорку из садика и вернулась с ним в лабораторию на четвёртом этаже университета, чтобы помочь Аркадию. Она знала, что один он просидит до утра. Купив по дороге пиццу и пива для них и газировку для сына, Олеся приехала на работу, чтобы отшлифовать время перемещения, которое скакало вперёд и назад на несколько секунд.

Они быстро поели, накормили мальчика и занялись работой. Егорка придвинул стул к открытому окну, разложил на нём свои машинки и принялся усердно с громким «ж-ж-ж» изображать дорожно-транспортное происшествие. Летний вечер был таким тёплым и тихим, что из открытого окна в лабораторию не поступало ни капли свежего воздуха. Аркадий начал колдовать над прибором.

– Я вчера пытался отрегулировать не только перемещения из настоящего в будущее, но и из прошлого в настоящее, – объяснял он, настраивая соединение с сервером и подключая питание.

– А это зачем? – поинтересовалась Олеся.

Аркадий сделал умное лицо, подумал секунду, потом, как обычно, рассмеялся и ответил:

– Ну, знаешь, может пригодиться.

Он продолжил колдовать со своими кнопками, пока Олеся включала компьютер, чтобы быть готовой вводить данные. Тут она услышала приглушённое «Вот ёлки…», потом ещё спустя мгновение: «Да что б тебя…». Она не обратила внимания, зная, что от долгой работы в одиночестве у Аркадия развилась привычка разговаривать с самим собой. Но последовавшее за всем этим тихое «Что происходит?» всё же заставило её насторожиться и обернуться. Её молодой начальник, обеспокоенно переводя взгляд с монитора на свой аппарат, уже подключенный к блоку питания, судорожно то бил по кнопкам клавиатуры, то крутил ручки прибора.

– Что случилось, Аркадий? – пока ещё спокойно спросила Олеся.

– А… что? – Он, казалось, от волнения забыл о присутствии девушки, но, обернувшись, взмахом руки подозвал её к своему монитору. – Вышел из-под контроля регулятор времени, – сказал рассеянно Аркадий, продолжая сражаться с ручками и кнопками.

Олеся подошла к его огромному столу в виде буквы «П» и увидела, как на перемещателе бешено крутится счётчик. Аркадий называл свой прибор Веикулум Темпус, а Олеся звала его Великий Примус. И теперь она видела, как в окошечке Примуса не переставали мелькать цифры, отсчитывая дни, месяцы, годы, столетия… Назад, в прошлое. Она не очень хорошо понимала, опасно ли это, зная, что им никогда ничего не грозило, так как они работали, в основном, лишь с пространством, перемещая предметы в прошлое или будущее не более чем на час. Но Олеся видела, судя по испарине у него на лбу, что Аркадию это совсем не нравилось.

Наконец, он сделал что-то то ли в программе компьютера, то ли с самим прибором, и цифры остановились. На мгновение в лаборатории воцарилась тишина. Олеся не знала, можно ли вздохнуть с облегчением, и продолжала с надеждой смотреть на Аркадия. Тот, переведя дыхание и взявшись дрожащей рукой за мышь, открыл на мониторе результаты произошедшего. Секунд десять он смотрел на свой компьютер, не шевелясь. Олеся забыла дышать и не решалась задать вопрос. Наконец, она тихо и нерешительно проговорила:

– Аркадий… Всё нормально?

– Боюсь, что нет, Олеся… – не сразу ответил он. Его бледное лицо встревожило девушку не на шутку.

– Что произошло? – шёпотом спросила она.

– Мы перебросили сюда из прошлого здоровый кусок пространства.

У Олеси вертелись на языке сразу несколько вопросов, и она не знала, какой из них задать первым.

– Из какого прошлого?

– Из очень далёкого. Сто пятьдесят миллионов лет.

До Олеси не сразу дошёл смысл его слов. Когда она повторила про себя три раза эту цифру, её глаза расширились.

– Миллионов?! Подожди, ты сказал «миллионов»? Ты хочешь сказать, что сейчас здесь находится воздух, которым дышали динозавры?

– Примерно так. Конечно, не прямо здесь, в лаборатории. Чтобы сказать точно, где именно произошёл переброс пространства и насколько велик его объём, необходимо обработать данные.

Они немного успокоились. Аркадий снова сел за компьютер и застучал по клавишам, изредка поглядывая на монитор и нервно проводя рукой по волосам. Пока они возбуждённо перешёптывались, Егорка оторвался от своих машинок и с любопытством слушал разговор взрослых, не понимая ни слова. Но видя, что мама и дядя Аркадий снова принялись за работу, он с привычно-спокойным видом занялся игрой. Вдруг, глядя в окно, мальчик замер и сказал:

– Мама, смотри, какая большая птица!

– Да, да, Егорушка, сейчас посмотрю, – рассеянно пробормотала Олеся, внимательно следя за цифрами, появляющимися ровным столбцом в таблице данных.

Егор придвинул стул ближе к окну, вскарабкался на него и встал во весь рост, разглядывая птицу, выписывающую большие круги за окном. Видимо, её увидели и другие люди, потому что снизу, с улицы, послышались испуганные крики, а спустя некоторое время и звук полицейской сирены. Хоть малыш и стоял на стуле, но подоконник доходил ему почти до груди. В свои три года Егор был умным мальчиком и знал, что нельзя перегибаться через подоконник, он только облокотился на него и стал махать птице рукой. Птица, пролетая мимо, заметила его, потому что, описав широкий круг, устремилась прямо к открытому окну лаборатории.

Всё произошло в одно мгновение. Олеся услышала отчаянный визг сына и инстинктивно бросилась к окну прежде, чем увидела, что происходит. Чтобы пробежать пять или шесть метров от рабочего стола Аркадия до окна, ей потребовалось две-три секунды, но они показались девушке вечностью. За эту вечность её мозг успел запечатлеть ужасную картину. Крошечное тельце её сына держало огромными когтями кошмарное создание, как будто вышедшее из фильма ужасов. Эти когти впились в кожу Егорки, и из-под них уже стекали на его футболку тонкие красные ручейки крови. Существо приподняло мальчика со стула, наполовину перетащив через подоконник и помогая себе клювом, внутри которого виднелись невероятно острые зубы.

До конца не понимая, что делает, Олеся подбежала к окну и схватила обеими руками надрывно кричащего сына. Птица, почувствовав сопротивление, резко дёрнула свою добычу и перетащила-таки ребенка через подоконник. Сама истошно крича, Олеся вцепилась в Егоркины ноги, рискуя выпасть наружу. К тому времени к окну подбежал Аркадий. Всё, что он мог сделать, это схватить за талию Олесю, чтобы не дать ей упасть, так как Егор для него был недосягаем. Крики Егора и Олеси были подхвачены воплями ужаса снизу, слишком нереальными воплями, дикими, первобытными.

И тут вдруг птица отпустила мальчика. Так неожиданно отпустила, что державшая его за ноги Олеся чуть не полетела вниз. Стараясь удержать равновесие, она ухватилась руками за подоконник, чувствуя, как Аркадий изо всех сил тянет её назад. Ухватилась руками за подоконник. Пустыми руками. С того момента, как птица отпустила Егорку, и до того, как Олеся восстановила равновесие, прошла десятая доля секунды. Она ещё слышала удаляющийся крик сына, оборвавшийся тупым ударом об асфальт, когда Аркадий втащил её в лабораторию. Своего крика она не слышала. Только чувствовала, что её рот широко открыт, а лёгкие закрыты для поступления воздуха ужасным спазмом, разрывавшим ей грудь.

Послышались новые вопли внизу, выстрелы, какое-то пронзительное карканье и ещё один глухой удар об асфальт огромного бесформенного тела. Тут сидящей на полу Олесе послышалось, что все эти звуки смешиваются с хриплым криком, как бывает во сне, когда не можешь ни проснуться, ни издать никакого звука:

– Егооооор!!! А-а-а!!! Егооооор!!!

Олеся поняла, что это кричит она, и её будто что-то вывело из оцепенения. Она оттолкнула руки Аркадия, судорожно прижимавшие её к полу, пулей вылетела из лаборатории и помчалась по коридорам, вниз по лестницам и по пустынным в этот час холлам университета. Девушка выбежала на небольшую площадь перед зданием и не сразу поняла, куда ей надо дальше двигаться. Люди, машины, полиция, запах пороха – всё это было похоже на съёмочную площадку плохого фильма. Вдобавок ко всему, посреди площади лежало нечто, похожее на неумело сделанное чучело то ли доисторической птицы, то ли сказочного дракона.

Тут Олеся увидела, что основная масса толпы сосредоточена под окнами здания. Ноги ей отказали. Сон повторялся: она пыталась передвигаться, но воздух как будто стал вдруг вязким, как растопленное масло, и не позволял ей шевелить ногами. Олеся, не дыша, подошла к толпе, протягивая руки перед собой, как слепая. Видимо, по выражению ее лица люди поняли, кто она, потому что толпа расступилась, словно девушка раздвинула её руками. На асфальте лежал её маленький мальчик. Он был неестественно маленький, раздавленный этим жестоким случаем, толкнувшим его в когти ужасной птицы, а потом сбросившим его вниз на асфальт.

Олеся опустилась на колени и медленно подняла крошечное тельце, прижав его к груди. Голова Егорки как-то странно подогнулась и упала ей на согнутую в локте руку. Она больше не кричала, но и не замечала ничего вокруг. Она не чувствовала, как сзади подбежал Аркадий и обнял её за плечи, как врачи скорой помощи пытались взять у неё из рук мальчика. Олеся крепко сжимала Егоркино тельце, потому что должна была защитить его от птицы, не позволить ей отнять её мальчика, не позволить ему упасть вниз. Она не почувствовала укол в плечо, но её руки вдруг стали ватными, Егор выскользнул из её пальцев, и на них осталась липкая горячая жидкость. Глаза Олеси закрылись, и она куда-то полетела. «Я лечу за Егором, – думала она, – вот и хорошо… вот и хорошо».