***

Олеся очнулась в белоснежной комнате. На стуле перед её кроватью сидел Аркадий, бледный, со всклокоченными волосами и тёмными кругами под глазами. Увидев, что она проснулась, Аркадий взял её за руку.

– Олеся, – прошептал он, – Олесенька… Мне так жаль… Мне так ужасно жаль…

Транквилизаторы, которыми накачали Олесю в больнице, не позволили ей сразу сообразить, что она должна делать. Кажется, во сне она решила, что должна сделать что-то очень важное, но что именно – забыла. Что ж, она вспомнит позже. За окном уже начало темнеть, и Олесе показалось, что прошли не каких-то два часа с тех пор, как она забрала Егорку из садика, а целая неделя.

– Аркадий, – пролепетала Олеся непослушными губами, – что это было?

Он помедлил, словно взвешивая слова, которые могли причинить ей ещё большую боль.

– Говорят, это был… птерозавр. Его подстрелили полицейские. Потом его забрали учёные. Меня до вечера продержали в полиции, задавая бесчисленные вопросы.

Олеся закрыла глаза. Она долго лежала, не шевелясь, чувствуя себя страшно усталой и разбитой. Аркадий что-то говорил, кажется, она разобрала слова: «Я обо всём позабочусь… о похоронах…», но они долетали до неё так, будто её голова была закрыта подушкой. Она не заметила, как заснула. Когда снова открыла глаза, за окном начинало светать. Олеся взглянула на часы, которые кто-то заботливо положил на её тумбочку рядом с кроватью. Была половина шестого утра. Действие транквилизаторов прошло, и девушка вдруг отчётливо вспомнила, что она хотела сделать вчера.

Олеся встала с кровати, нашла свою одежду в шкафу и быстро оделась. Тихо вышла в коридор и спустилась по служебной лестнице, на которой пожилая санитарка раскидала грязное бельё. В то время как она зашла в свою каморку, чтобы вытащить очередной тюк с бельём, Олеся бесшумно открыла дверь на улицу и выскользнула в прохладную свежесть июльского утра.

До университета было недалеко, поэтому девушка быстро добралась пешком по начинающим просыпаться улицам. Она подошла к зданию, стараясь не смотреть на огороженное ленточками место с бурым пятном на асфальте. Поднявшись на четвёртый этаж, вошла в лабораторию в твёрдой уверенности, что найдёт там не спавшего всю ночь Аркадия. Она не ошиблась. Её начальник стоял у своего стола спиной к двери и медленно складывал в большую коробку весь хлам, который он всегда любовно называл «рабочими принадлежностями». Он обернулся на звук открывшейся двери, его глаза округлились от удивления.

– Олеся! Ты почему здесь?.. Нет, нет, ты должна остаться ещё ненадолго в больнице. Я же сказал, что обо всём позабочусь…

– Аркадий, – спросила Олеся, не обращая внимания на его слова, – нас ещё не отключили от сервера? Примус ещё работает?

– Нас отключат сегодня в десять, – тихо сказал Аркадий. – Мне велели собрать мои вещи и…

– Что тебе за это будет?

– Ну… был следователь. Завели дело. Птерозавра увезли.

– Тебя посадят? – Олеся говорила каким-то неестественно деловым и уверенным голосом, это Аркадий списал на шоковое состояние и всё время пытался замять разговор, но она упрямо отмахивалась и продолжала.

– Адвокат сказал, что можно попробовать… – он замялся, подбирая слова, – обернуть дело как профессиональную ошибку… даже несчастный случай, если получится.

– Аркадий, – решительно сказала Олеся, – ты должен перебросить меня во вчера.

Он уставился на неё так, как будто вчерашний птерозавр влетел в комнату и уселся Олесе на голову. Сначала он смотрел на неё испуганно, потом с жалостью, думая, что от горя у неё помутился рассудок. Наконец, Аркадий потёр рукой лоб, глубоко вздохнул и сказал:

– Олесенька… Я так ужасно жалею о том, что случилось. Прости меня, это моя ви…

– Аркадий, – перебила его Олеся, – мы теряем время. Ты сказал, что в десять нас отключат от сервера.

Он уставился на неё ещё испуганнее, поняв, что она не шутит.

– Но я не могу этого сделать, – произнёс он наконец. – Я уже под следствием. Ты представляешь себе, что будет, если и с тобой что-нибудь случится!

– Именно поэтому ты полетишь со мной. То есть перебросишься. То есть… ну, в общем, мы сделаем это вместе. Если ты перебросишь меня одну, то ты прав – отдуваться тебе придётся здесь за всех нас.

– Олеся, ты понимаешь, о чём ты меня просишь? Мы никогда этого не делали с живыми существами!

– Как не делали? – девушка указала рукой на окно, на которое ей было очень больно смотреть из-за вчерашних воспоминаний. – А птерозавр? Он же летал здесь вчера здоровёхонький! – Её голос дрожал.

– Это случайность, Олеся. Мы даже не знаем, как это произошло! Это случилось из-за сбоя в программе! Ты уверена, что он выжил бы, если бы его не пристрелили?

Олеся подошла близко-близко к Аркадию и заглянула ему в глаза снизу вверх. Глаза её блестели, а губы дрожали. Она долго молча смотрела на него, а он изо всех сил старался выдержать её взгляд, прекрасно понимая, каково ей сейчас. Наконец, девушка произнесла шёпотом:

– Аркаша, – она никогда раньше его так не называла, – мой маленький мальчик… Мой Егорка… его больше нет. У меня никого больше нет. Что я тут буду делать без него? Я хочу туда, – она махнула рукой в сторону «Веикулум Темпус», – к нему, к моему мальчику.

Аркадий стоял, бессильно опустив руки, не зная, что сказать. Олеся вытерла глаза и произнесла уже громче, спокойно и решительно:

– Я тебя понимаю. Если ты не можешь, я сделаю это сама. С тобой или без тебя, но я отправлюсь туда. Я знаю, как его подключить и запустить программу.

Она направилась к его компьютеру и включила его. Аркадий на секунду замер, но потом подошёл к ней, взял её за руку и мягко отстранил.

– Давай, я сам.

Он знал, что виноват. Это он втянул в свою работу эту девочку, это он позволял ей приводить сюда ребёнка, хоть это и было запрещено техникой безопасности. Он должен хотя бы попытаться помочь ей, хоть и представления не имел, что из этого выйдет. Аркадий включил компьютер, подключился к серверу и запустил программу.

Было семь часов утра. У них есть ещё время, три часа. Для чего? Чтобы передумать? Чтобы погубить ещё чью-то жизнь? Чтобы успеть всё исправить? Они терпеливо ждали, пока программа закончит загрузку. Затем Аркадий сел за стол и застучал пальцами по клавишам.

Они не разговаривали. Не о чем было говорить. Пока ещё не поздно всё отменить, но Аркадий знал, что этого не сделает. У него не было больше аргументов, чтобы отговорить Олесю. То, что его будут судить, было не в счет. Теперь его будут судить еще и за исчезновение Олеси. Как он сможет объяснить, куда она пропала? «Я отправил ее в прошлое», – скажет он? Наконец, Аркадий ввел все данные. Кроме одного.

– Олеся, – спросил он спокойно, – в какой именно час ты должна появиться там?

– Дай подумать, – она силилась вспомнить все подробности вчерашнего вечера. – Я забрала Егора из садика в половине шестого. В шесть я была здесь. Птица появилась около семи. Ставь на половину седьмого, – решительно сказала Олеся.

– Ты уверена?

– Да. Мне не потребуется много времени.

– Хорошо.

Аркадий пощелкал еще пару секунд клавишами и мышью, встал из-за стола и подошёл к аппарату. Включив Темпус, он какое-то время ждал, пока тот поймает сигнал компьютера. Когда это произошло, в лаборатории появилось знакомое легкое синеватое облачко, обозначающее контуры того пространства, которое должно было быть перемещено во времени. Аркадий покрутил одну из ручек настройки, и облачко увеличилось в размерах.

– Ну вот, – он повернулся к Олесе и грустно посмотрел на нее, – по твоему росту. Теперь вставай внутрь.

– Нет, – ответила она, – увеличь еще. Иначе ты не уберёшься.

Он помедлил с ответом, внимательно оглядывая с головы до ног фигурку девушки, к которой успел привыкнуть, которая стала не только его незаменимой помощницей, но и другом. Он печально глядел на ее милое лицо, как будто старался запечатлеть его в памяти навсегда.

– Я не пойду, Олеся. Я останусь здесь.

– Нет! – она испуганно схватила его за руку. – Здесь тебя посадят в тюрьму! Идём! Мы вместе всё исправим и ничего не случится!

– Если у тебя получится всё исправить, то и так ничего не случится. Я подожду тебя здесь, в сегодняшнем дне, откроется дверь, и войдёшь ты… с Егоркой. А если не получится… Нечего такому идиоту, как я, совершать два раза одну и ту же глупость.

Олеся кивнула, поняв, каково ему сейчас прощаться с ней и не знать, что с ним будет через два часа.

– Иди, – кивнул ободряюще Аркадий и через силу улыбнулся. – Если в десять меня не отключат от сервера, я буду знать, что у тебя всё получилось.

Олеся подбежала к нему и крепко обняла. Она вошла в голубое облачко и замерла, глядя на Аркадия. Он еще раз кивнул ей и нажал кнопку на своем Темпусе. Олесе показалось, будто ее мозг стал закручиваться спиралью, одновременно вытягиваясь наружу из черепной коробки. Свет померк, она оказалась в каком-то темно-сером тумане. Мозг закручивался все туже и туже, и Олеся подумала, что это не может продолжаться вечно, иначе у нее совсем не останется мозгов. Как раз в этот момент жгут в ее голове ослаб, появился свет, и она увидела сначала расплывчатые, а потом всё более четкие очертания их лаборатории.

Она увидела Аркадия, сидящего за своим столом, и… Егорку, старательно катающего свои машинки у открытого окна. Олесе казалось, что у нее остановилось сердце. Ей стало трудно дышать, горло сдавил тугой комок, к глазам подступили слезы. «Егорушка…» – прошептала она, но ее никто не услышал. Она не была даже уверена, что ей удалось открыть рот и пошевелить губами, настолько она была парализована от счастья, что видит сына живым. Первым ее заметил Аркадий.

– Олеся, ну что же ты? Пиццу будем есть? Надо еще успеть настройки отрегулировать.

– Мама, смотри, какая большая птица, – закричал в этот момент Егор, и Олесю как будто что-то вытолкнуло из ступора с такой силой, что она подпрыгнула на месте. В долю секунды в ее голове пронеслись события вчерашнего… то есть нет, сегодняшнего вечера. Еще не случившиеся события сжали сердце девушки, как тисками.

– Егооооор!!! – закричала она, бросилась к окну и, схватив сына, быстро оттащила его на середину лаборатории, так крепко прижимая к себе, что Егорка слегка застонал.

Олеся поймала удивленный и немного испуганный взгляд Аркадия и немного расслабила объятия.

– Мам, ты чего? – немного обиженно прохныкал сын. – Смотри, какая большая птица.

Он нерешительно продолжал указывать пальчиком на окно, не понимая, рассердилась мать или испугалась.

Олеся взглянула в направлении, в котором указывал Егор. На подоконнике с наружной стороны сидела огромная ворона. Она долбанула пару раз клювом по подоконнику и улетела. Олесю трясло. Аркадий встал из-за стола и подошел к ней.

– Олеся? Что случилось? Ты в порядке? – озабоченно спросил он.

Девушка еще немного расслабилась, но всё так же тяжело дыша, слегка улыбнулась и пробормотала, уже ласково прижимая к себе сына:

– Извини, Егорушка. Да, да, конечно, огромная была та птица. Это ворона.

Олеся взглянула на Аркадия:

– Всё в порядке. Да, давайте наконец есть пиццу. А потом отрегулируем настройки. Только не на Примусе, а на компьютере. Прямо в программе, так надежней.

– Ты права, – покрутил головой Аркадий, – точные операции лучше доверять машине.