Уклады

• Сборник рассказов о традициях и цикличности жизни. О том, что происходит раз за разом или передается из поколения в поколение.
• При этом уклады сплетаются с современностью и органично в нее встраиваются. Это не про музей, это про жизнь (хотя сборник создавался параллельно с выставкой в музее).
• Понравились Благова, Ханипаев, Манойло, Секисов, Птицева, Захаров, Шипилова.
• Точно разочаровали Джаббарова, Мамаев-Найлз, Осокин, Буржская.

Интересная у меня вышла история с этими рассказами. Только закрыла вкладку платформы Литрес, на которой читала “Уклады” как на почту пришла рассылка от школы писательского мастерства BAND, с приглашением на бесплатную лекцию спикером выступает Марина Кочан. Это было немного удивительно, так как Марина является автором первого рассказа, вошедшего в сборник. Конечно, я не могла не воспользоваться такой возможностью, мало того, что получила море удовольствия и пользы от интересной и информативной лекции, так ещё и автору задала пару вопросов. Поэтому сегодня о рассказе Марины Кочан “За горами”.

Что я знаю о Марине Кочан?

Родилась в Сыктывкаре. В детстве училась в обычной школе, занималась баскетболом и тхэквондо. Когда родился сын и начался ковид, стала делать авторские онлайн-курсы по поэзии и творческому письму для детей и взрослых. Тогда же пошла учиться в школу «Современные литпрактики». Автор автофикционального романа “Хорея”, роман о болезни и смерти отца.  Редакторка и кураторка проекта “Что я знаю о папе?”.

Воспоминания и маме, погружение в материнство, увлечение поэзией нашло отражение в рассказе “За горами”, говорит Марина, отвечая на мои вопросы во время лекции, также отмечает автобиографичность рассказа и упоминает героиню Машу, которая выступает в роли альтерэго Марины. “За горами” тоже про Машу.

О рассказе “За горами”

Действие рассказа “За горами” происходит в Сибири. Представьте себе атмосферу величия природы, суровости климата, трескучих морозов, звёздного низкого неба, короткого лета, больше похожего на осень. И вот в этих бескрайних и безлюдных просторах, где царит особый дух места, на свет появляется новая жизнь.

Процесс родов описывается одним абзацем, но столько передано чувств. Рожает мать, трудится, терпит.

В образ новорождённой я влюбилась сразу. Кто может родиться в таких географических широтах? “Не дочь, а богатырь”, “звука громкого не боялась, испугу не поддавалась, сама не шумела и не кричала”, “крупная дыня”, “стебель подсолнуха”, “целый лосось”.

Метафорично с добавлением поэтических ноток, приговорок, колыбельной описывает авторка младенчество малышки. Безграничная материнская любовь открывается через заботу и ласку.

В первых годах жизни есть что-то загадочное, почти сакральное, немало мы знаем народных поверий и примет про этот период. Поэтому магический реализм дополняет образы матери и дочери. “Мать дивилась, что дочь её говорит с домовыми”. Болезнь ребёнка излечивает бабка-соседка, которая всю ночь водила руками над головой девочки.

Чувствуется глубокое понимание писательницей детской психологии. Именно в 4—5 лет ребёнок начинает чувствовать необъяснимые тревоги и страхи, но главное переживание — это конечность бытия, то бишь, смерть. В рассказе, мать спокойно и уверенно помогает прожить дочери страхи, не зацикливаясь и не загоняя в глубину.

“А смерть я видала однажды, она нестрашная”.

Завершается рассказ отпусканием дочери, пусть ещё в детскую, но уже самостоятельную жизнь.

Первая мысль после прочтения точнее всего отражает суть восприятия произведения.

“Вот оно осознанное материнство” — подумалось мне после того, как я закрыла рассказ “За горами”. Понимание матерью своих ограничений и отпускание излишнего контроля и стремления к идеалу. Глубокая эмоциональная связь с ребёнком, эмпатия и что-то ещё, как будто непостижимое, понятное только двоим: матери и дочери.

Слухи о кончине рассказа, которую констатировали в конце десятых, оказались преувеличенными, коллективные сборники малой прозы сегодня такая же часть нашей книжной реальности, как романы. Много, на какие угодно темы, от телесности до искусственного интеллекта, от какого-то региона как связующего звена до московского транспорта. "Уклады" посвящены обрядовости. Разной: масленичные и купальские обряды соединены с рождением, смертью, свадьбами, симпатической магией, враждебной человеку стихией холода.

Сборники всегда неровная штука: что-то сильнее, что-то слабее; что-то точнее попадает в читательские ожидания по заявленной теме, что-то кажется наскоро подверстанным под нее; кому-то из авторов симпатизируешь больше, кому-то меньше, и потому претендовать на безусловную объективность было бы странно. Но один шедевр в этой книге таки есть, "Медведица и Последний день зверев" Евгении Некрасовой. Медведица Настя - сквозной персонаж, впервые появившийся в "Коже", с тех пор кочует по малой некрасовской прозе фигурой одновременно наивной и мудрой, жертвенной и спасительной, уродливой и прекрасной и еще черт знает сколькими оксюморонными сочетаниями. Мне трудно подобрать слова, чтобы объяснить впечатление от рассказа, но читательское счастье и восторг абсолютного узнавания, какой бывает от встречи с эталонной литературой, точно, есть.

Откликнулись эмоционально "Убийство в Новосельске" Даши Благовой (такое немного "сиротка Марыся" и "как тяжело на свете жить бедняжечке"); обаятельный "Меня зовут Ахмад" Ислама Ханипаева (сплав традиций с высокими технологиями, хотя в довольно бюджетном исполнении); "После нас тишина" Ильи Мамаева-Найлза про армию, "Наташенька и огонь" Ксении Буржской, "Это за мной" Дмитрия Захарова, "Йоль, Илья и Ариэль" Анны Шипиловой про ролевиков и маньяка. "Тартар" Антона Секисова напугал до тошноты, а в конце рассмешил,но это у него всегда так, тошное. страшное и гомерически смешное рядом.

Я много и всегда в превосходной степени слышала о Егане Джаббаровой, но с рассказом "Тутовник смотрит вниз" не испытала желания немедленно взять и прочитать у нее все, что так хвалили. Может просто не мое, может - позже. Оцениваю 7/10, скорость движения отряда определяется слабейшими.