Цитаты из книг автора «Ольга Птицева»

Сквозь ржавую взвесь кожа выглядела смуглее, а вязь из тонких веточек и листьев, напротив, чуть померкла, и так, без красноты опухшей кожи, татуировка стала красивой. «Интересно, – подумала Уля, – что бы сказала Вилка?» Думать о Вилке было опасно, эти мысли обнажали то, что следовало спрятать и прогнать прочь. Они были первым шагом к мыслям о маме, доме, а значит, и Никитке. Обо всем утраченном и сломанном. О том, что можно было бы попробовать вернуть, не будь полыни. Той самой, чья веточка плотно сковывала запястье.

Уля перегнулась через перила. Пустота, разделяющая мост и землю, казалась бесконечной. Успеет ли она понять, что умирает? Будет ли больно? А страшно? Страшнее, чем сейчас? Может ли вообще быть страшнее, чем сейчас?

Грязная коммуналка не только была Уле по карману, но и спасала от лишнего внимания. Теперь же ей снова придется искать убежище, пока в карих глазах нового соседа она не разглядела острое лезвие ножа в переулке, а может, что похуже. Только сил на переезд в Уле не было. В ней их вообще не осталось. Она чувствовала, как разум медленно, капля по капле, покидает ее, сменяясь плотной пеленой отчаяния.

Внутри плескался жирный бульон. Он отливал золотом, расходился кругами и пах так вкусно, что кружилась голова. По его наваристой глади плавали тонкие веточки укропа. В уши ударил хриплый плач Алексея и шепот мамы, доносящийся из осиротелой спальни Никитки.

Наверное, ей проще было бы думать, что семья умерла вместе с Никиткой. Что мама собрала вещи сразу после похорон и вышла из квартиры, чтобы не видеть больше ни дочь, ни мужа. Но все было не так. Горе сплотило маму и Алексея. Она рыдала на его плече, а тот растерянно покачивался из стороны в сторону. Он готовил куриный бульон и кормил ее с ложки, дуя на маслянистую жидкость, в которой обязательно плавали зеленые веточки укропа. Когда слезы иссякли и мама статуей принялась сутками сидеть на детской кровати, Алексей приходил, усаживался в ноги и что-то говорил негромким спокойным голосом. Вначале мама и не слышала его, но он не замолкал, и спустя пару дней она начала кивать в ответ. Через две недели после похорон Уля услышала материнский голос. – Свет, хочешь, я принесу тебе чаю? – робко спросил Алексей, зная, что она не ответит. – Давай, – хрипло проговорила мама, и тогда он заплакал. Каменея, Ульяна слушала его всхлипывания и неразборчивый шепот мамы, которые сливались в один оглушительный грохот новой жизни. Уле хотелось вскочить, пробежать по коридору, ввалиться в комнату Никитки, зарыдать, размазывая по лицу слезы, упасть рядом с родителями, чтобы и ее хоть кто-нибудь пожалел. Выслушал все, что накопилось, весь ее животный, неописуемый страх и тоску. Объяснил наконец: что случилось на той дороге, что она видела и почему не сумела предотвратить?

«Хороший кадр. Твоя спальня всегда такая солнечная? Или только когда ты в ней?» – Поставленное в конце сердечко заставило Улю пробежаться по тексту еще раз. Улыбка на лице стала торжествующей. Костя Тимофеев со спортивного факультета. Тот самый, что ходил по столовой в преступно узкой рубашке, демонстрируя миру, что не зря занимается плаванием. Тот самый, что недавно добавился к Уле в друзья, но так и не написал ничего, своим молчанием заставляя нервно обновлять страничку.

мальчик делает то, что хочет, а мужчина то, что должен.

отупляющей, бесконечной манкой

Не спешите навсегда вычеркивать мерч из списка желаний. Небольшие сувениры — отличный подарок на живых встречах со слушателями; время от времени их можно разыгрывать в подкасте или в соцсетях, отправлять патронам.

Новичкам, которым пока недостает опыта и статистики, мы бы советовали не превышать планку в пять тысяч рублей при десяти тысячах прослушиваний на выпуск