Цитаты из книг автора «Ольга Примаченко»

Только еще один договор, еще один клиент, еще один заказ, а потом… Потом ты, конечно, дашь себе отдых, возьмешь перерыв, соберешь чемодан и уедешь в какую-нибудь глушь, где меланхоличные коровы, чай с травками и нет никакой иной связи, кроме как с Космосом. Никаких бумаг, пометок «срочно», презентаций и диаграмм, только ты и вечность, ты и небо – такое красивое, что тебе хочется от него детей.

Потому что пресные поцелуи, сухие объятия, укоры, уколы, ножи и вилки. Всегда сюрприз, в какую секунду, что сработает детонатором на этот раз: слово, взгляд, интонация или жест. Никто не пользуется правом хранить молчание: в безрадостной любви клевать другого – за развлечение. Любовь как унижение и поражение, когда приходится участвовать в самой тяжелой гражданской войне – в своей семье. Дверь захлопывается нарочито громко и показательно, и тот, кто за ней оказывается, на неопределенное время становится пропавшим без вести: неизвестно, вернется ли, когда все образуется и успокоится, не окажется ли последним номером в списке погибших на опознание – в спешке дописанным нервным неровным почерком, неразборчиво, синими мажущими чернилами, от руки. Безрадостные женщины не ищут радости, не умеют ее создавать, не служат ее источником. С ними жить – как въехать в красивый, но мертвый дом: сколько ни топи, внутри всегда будет холоднее, чем на улице, и роскошный огромный камин окажется даже не электрическим – искусно нарисованным красками на стене. Безрадостные женщины радоваться боятся. У них любое событие – предвестник какого-то пиз..ца. Реальность через таких не течет, а спотыкается, как о камни: ни тебе спонтанности, ни чудес. Невероятно строгие к себе, они и от других ждут сурового подчинения: как вообще ты можешь смеяться, если жизнь –

Безрадостная любовь – это когда где угодно лучше, чем дома, с кем угодно легче, чем с тем, с кем спишь.

Быть решительной я научилась еще в детском саду, когда мальчик Сережа оторвал моему любимому резиновому гному голову – с особым торжеством, «специально». В тот день Сережа узнал, почему не стоит злить женщину, и особенно – ломать ее игрушки. И это не ода женской мести – это утверждение решения, принятого однажды и навсегда: никогда и никому не позволять обращаться с тобой или с тем, что тебе дорого, как с чем-то незначительным. В противном случае ты обесцениваешь все, что сделала до этого момента, – а значит, все, что сделало тебя.

Входить в глубокий штопор – значит драматично запихивать в сумку вещи, хлопать дверьми, реветь в такси. Срываться с петель в ночи и слетать с катушек. Говорить себе: «Все, закончилась я, не могу больше я, не хочу»; разводить костер с намерением сжечь дотла то, что еще вчера хранилось под самым сердцем. Не думать: «А что будет завтра, а что делать с прошлым?» В состоянии штопора нет созидания, нет надежд – есть только этот конкретный момент, полный ненависти и обиды.

стоит однажды решиться на пустоту, чтобы тебя заполнил чистейший свет.     Ксения Желудова

дождь проникает внутрь, я едва дышу, вижу, как сны попрятались по углам. скоро у солнца раскроется парашют, а пока творится чудной бедлам. вокруг меня множится черный шум. внутри – догорает ненужный хлам.     когда первый луч вгрызается в темноту, он, кажется, оставляет на коже след. если вглядеться в звенящую высоту, можно увидеть, что высоты нет. бог постоянно транслирует красоту, по слогам передает ответ:

городу исполняется шесть утра. май не на шутку холоден, день дождлив, пахнет гремучей смесью весенних трав. небо цвета чуть недоспелых слив разливает воду, что из его ребра вынул бог, изрядно рану пересолив.

свободной. Свободной не от, а для.

Я была взрослой, одинокой и свобод