Цитаты из книг автора «Ольга Примаченко»

Не знаю, кто я, если не знаю, чья я»

Мой любимый урок про самопринятие я получила из уст очень хорошего, адекватного и талантливого специалиста, который на вопрос, почему она что-то забыла сделать в макете, ничтоже сумняшеся ответила: «Потому что я говнодизайнер».

и казалось бы: знаем, плавали, тоже мне, откровения. да вот только никак не научишься, бестолочь, «помнить-не-забывать»: никогда не переходи с мужчиной на «ты», если не собираешься петь с ним, пить с ним, плакать с ним или спать.

Я повторяю себе как мантру: молчи, если то, что ты скажешь, не улучшит тишину; не звони, если не знаешь, что сказать; не пиши, если каждая буква дается с таким трудом, что немеют пальцы.

Нет, правда: пошло оно все лесом. С этого момента и впредь я не буду бороться со своими демонами – я напеку им печенья, возьму за руку и стану плечом к плечу на одной стороне – они, по крайней мере, знают толк в хороших вечеринках и алкоголе.

однажды проснешься с таким необъятным чувством пустоты внутри, что испугаешься, что исчезла.

Только еще один договор, еще один клиент, еще один заказ, а потом… Потом ты, конечно, дашь себе отдых, возьмешь перерыв, соберешь чемодан и уедешь в какую-нибудь глушь, где меланхоличные коровы, чай с травками и нет никакой иной связи, кроме как с Космосом. Никаких бумаг, пометок «срочно», презентаций и диаграмм, только ты и вечность, ты и небо – такое красивое, что тебе хочется от него детей.

Потому что пресные поцелуи, сухие объятия, укоры, уколы, ножи и вилки. Всегда сюрприз, в какую секунду, что сработает детонатором на этот раз: слово, взгляд, интонация или жест. Никто не пользуется правом хранить молчание: в безрадостной любви клевать другого – за развлечение. Любовь как унижение и поражение, когда приходится участвовать в самой тяжелой гражданской войне – в своей семье. Дверь захлопывается нарочито громко и показательно, и тот, кто за ней оказывается, на неопределенное время становится пропавшим без вести: неизвестно, вернется ли, когда все образуется и успокоится, не окажется ли последним номером в списке погибших на опознание – в спешке дописанным нервным неровным почерком, неразборчиво, синими мажущими чернилами, от руки. Безрадостные женщины не ищут радости, не умеют ее создавать, не служат ее источником. С ними жить – как въехать в красивый, но мертвый дом: сколько ни топи, внутри всегда будет холоднее, чем на улице, и роскошный огромный камин окажется даже не электрическим – искусно нарисованным красками на стене. Безрадостные женщины радоваться боятся. У них любое событие – предвестник какого-то пиз..ца. Реальность через таких не течет, а спотыкается, как о камни: ни тебе спонтанности, ни чудес. Невероятно строгие к себе, они и от других ждут сурового подчинения: как вообще ты можешь смеяться, если жизнь –

Безрадостная любовь – это когда где угодно лучше, чем дома, с кем угодно легче, чем с тем, с кем спишь.

Быть решительной я научилась еще в детском саду, когда мальчик Сережа оторвал моему любимому резиновому гному голову – с особым торжеством, «специально». В тот день Сережа узнал, почему не стоит злить женщину, и особенно – ломать ее игрушки. И это не ода женской мести – это утверждение решения, принятого однажды и навсегда: никогда и никому не позволять обращаться с тобой или с тем, что тебе дорого, как с чем-то незначительным. В противном случае ты обесцениваешь все, что сделала до этого момента, – а значит, все, что сделало тебя.