Глава вторая
На службе русскому царю

Зимой 1703–1704 годов под руководством Крюйса велось строительство на острове Котлин военно-морской крепости Кронштадт. 5 ноября 1704 года начались работы по сооружению на левом берегу Невы Адмиралтейской верфи, и уже в следующем году на ней были заложены первые корабли. В 1704 году Балтийский флот уже имел в строю 10 фрегатов и 19 других военных судов.

Витус Беринг, прибывший на Балтику осенью 1704 года вместе с вице-адмиралом Крюйсом, вступившим в управление Балтийским флотом, на первых порах был назначен командиром небольшого судна, доставлявшего лес с берегов Невы к острову Котлин, где по приказу Петра I создавалась крепость Кронштадт.

Любая война – это не только и не столько пушки и военные. Это лишь верхушка айсберга, за которой – огромная работа по сопряжению разрозненных усилий, производству и логистике, от которой во многом и зависят военные успехи. Для стремительного, масштабного и во многом нового для России обустройства военно-морского флота требовалась громадная работа по снабжению, но она часто оставалась незаметной за грохотом пушек и победными реляциями. Незаметной и… недооцененной. Но результат этой работы, в которой участвовал и наш герой, с каждым годом становился все более и более весом.

Летом 1704 года шведская эскадра подошла к Кронштадту, несколько дней обстреливала его и попыталась высадить десант, который был отбит с большими потерями для шведов. 14 июля 1705 года шведы вновь подступили к крепости в составе 29 вымпелов. Артиллерийская дуэль, в ходе которой был сильно поврежден шведский флагманский корабль «Вестманланд», продолжалась пять часов. После нее шведы вновь попытались высадить на Котлин двухтысячный десант, но были отбиты защитниками острова под командованием полковников Ф. С. Толбухина и И. Н. Островского. Шведы потеряли убитыми, утонувшими и ранеными до 600 человек.

В том же году Витус Беринг, по данным В. Берха, все еще фигурировал в списке Флошу как командир шкуты № 1, возившей строевой лес к острову Котлин^[13]. Таким образом, повышения он не получил, что неудивительно – отличиться на поле боя у него возможности не было.

В 1706 году Балтийский флот небольшими силами участвовал в осаде Выборга. Возможно, в этом событии принял участие и Беринг – его произвели в лейтенанты флота. В 1707 году русский флот на Балтике перешел от обороны к наступлению: В мае отряд из девяти бригантин под командой капитана Демьянова напал на остров Гогланд в Финском заливе. Захватив языков и разорив несколько селений, отряд возвратился к Котлину. В августе отряд из 14 галер под командой шаутбенахта Боциса провел разведку шхер на северном берегу Финского залива. Пробыв в походе 20 дней, русские моряки благополучно вернулись в Кроншлот.

В эти четыре года Балтийский флот растет как на дрожжах. Судьба некоторых офицеров из «призыва Крюйса» складывается весьма удачно. Так, Петер Сиверс, друг и земляк Беринга, уже в июле 1705 года командовал в эскадре вице-адмирала Крюйса шнявой^[14] «Фалк» и принял участие в обороне Котлина от шведов. В дальнейшем он служил командиром ряда кораблей Балтийского флота. Почему его карьера была более успешной? Ответ прост: Сиверс, выходец из семьи датского военного, с 14 лет выбрал именно военную карьеру. Беринг же «специализировался» на кораблях снабжения. Это было нужно, но далеко не так заметно и почетно.

В 1708 году на Олонецкой верфи были заложены два линейных корабля – «Рига» и «Выборг». Началось строительство семи 52-пушечных линейных кораблей и трех 32-пушечных фрегатов для Балтийского флота в Архангельске. На Балтику они прибыли, совершив переход вокруг Скандинавии. В декабре 1709 года на Адмиралтейской верфи был заложен первый 54-пушечный линейный корабль «Полтава». Кроме того, в 1710–1714 годах были куплены в Англии и Голландии 16 линейных кораблей и шесть фрегатов. Главной базой флота был Петербург, а с 1710 года в качестве передовой базы использовался отбитый у шведов Ревель (ныне Таллин).

В 1710 году Балтийский флот в составе уже 250 кораблей, совершив переход во льдах, принял активное участие в осаде Выборга, блокируя крепость с моря. 12 июня 1710 года Выборг был взят. Граф Федор Апраксин получил за это орден Святого Андрея Первозванного и был пожалован золотой шпагой, осыпанной бриллиантами.

Эти сухие факты говорят сами за себя: всего за семь лет «с нуля» рождается, развивается, проходит закалку в бою и окончательно оформляется как серьезный соперник европейским морским флотилиям мощнейший русский флот. Европа отныне и навсегда вынуждена считаться с Россией именно как с морской державой в своей извечной вотчине – холодных северных морях.

Упрочив положение на Балтике, Петр I обращает внимание на юг – туда, где после неудач Азовских походов, во многом вызванных плохой подготовкой русской флотилии к сражениям с куда более опытными турками, в 1700 году был заключен весьма невыгодный Константинопольский мир. Впрочем, Петр по традиционной русской привычке лучше всего учился на собственных ошибках. Именно азовский провал заставил его понять, насколько Россия отстает от ведущих морских держав в кораблестроении и военно-морском деле. Понять так хорошо, что уже в следующем после Азовского похода 1697 году русский царь становится плотником на голландских верфях, чтобы самому постичь основы этого ремесла – ведь только разбирающийся в каком-либо деле руководитель способен осуществлять надлежащий контроль над ним.

После разгрома шведской армии в Полтавской битве в 1709 году шведский король Карл XII укрылся в городе Бендеры, на тот момент владении Османской империи. Желая побудить султана к войне с Россией, Карл написал ему письмо, в котором изложил все выгоды этой войны и предлагал туркам союз Швеции. Предложение это, однако, не имело успеха. Великий визирь Чорлулу Дамат Али-паша обещал шведскому королю помощь, отправлял ему подарки, заверял в своем расположении, но не хотел войны с Россией. При содействии визиря Петр даже заключил с Османской империей договор, по которому последняя обязывалась изгнать из своих пределов Карла и бежавших с ним казаков гетмана Мазепы. Узнав об этом, шведский король при помощи своих агентов добился отставки великого визиря, которого сослали на Лесбос и позже жестоко казнили. Однако новый визирь Кёпрюлю Нуман-паша также был против разрыва мирных отношений с Россией и помог Карлу только деньгами. В это время Петр стал усиленно настаивать на удалении Карла из османских пределов, грозя в противном случае начать военные действия против Турции в союзе с польским королем.

Осенью 1710 года адмирал Крюйс был снова послан в Воронеж для подготовки Азовского флота к возможной войне с Турцией. Вместе с ним был отправлен Витус Беринг, которого произвели в капитан-поручики и назначили командовать шнявой, а в 1711 году поручили командование новенькой шнявой «Мункер»^[15] с экипажем в 120 человек и 12 пушками. Это назначение могло иметь глубочайшее влияние на Беринга, непонятное нам без контекста. Дело в том, что шнява под названием «Мунке́р» (фр. mon coeur «мое сердце») была построена по чертежам и под руководством самого Петра I и участвовала в Северной войне. Получить под командование такой корабль было в высшей степени почетно.

Еще один маленький факт, который «выстрелит» через много лет: в том же 1710 году на Азовском флоте были выведены из строя два корабля-ветерана, построенных в 1696 году на воронежской верфи, первые русские трехмачтовые фрегаты, участники Азовских походов юного русского царя – «Апостол Петр» и «Апостол Павел». Именно так через много лет назовет свои корабли, построенные для плавания в Америку в далеком Охотске, капитан-командор Витус Беринг.

Быть может, он даже начал свою службу на Азовском флоте на одном из них.

* * *

Война не заставила себя ждать. В ответ на угрозы Петра султан Ахмед III под влиянием французской и шведской дипломатии и под давлением своего вассала, крымского хана Девлет-Гирея II, объявил 20 ноября 1710 года войну России. Русский посланник Петр Толстой был посажен в Семибашенный замок. Как писал английский посол в Стамбуле Саттон, «война с Россией целиком является делом татарского хана».

В июне 1711 года турецкий флот из 18 кораблей, 14 галер и множества мелких судов пытался настичь русские суда у крепости Таганрог, но по неизвестным причинам вернулся обратно в Черное море. Ввиду явного неравенства сил русского и турецкого флотов было принято решение о том, что русская эскадра сосредоточится в таганрогской гавани. В течение следующих трех недель ничего существенного не происходило, за исключением захвата казаками на лодках небольшого турецкого судна, на котором находилось 15 человек. 19 июля по приказу турецкого адмирала к Таганрогу было отправлено семь галер. В ответ со стороны крепости вышли «Гото Предестинация» и три шнявы. Завидев их, турецкие галеры подняли паруса и ушли в море к своему флоту. Тем не менее 22 июля турецкий флот перешел к более активным действиям: турки начали готовить десант близ крепости с целью обойти ее. С помощью 1500 казаков нападение удалось предотвратить.

Примерно через неделю после отступления турецкого флота Ф. М. Апраксин получил от Петра I указ, в котором сообщалось об отсутствии возможности далее воевать с турками. Петр приказывал согласно договоренности с султаном оставить Азов и Таганрог, а все запасы и артиллерию перевести в Черкасск. При этом особо оговаривалась судьба кораблей «Гото Предестинация», «Ластка» и «Шпага». Все корабли, кроме них, Петр I приказывал продать туркам, а если это не удастся, то сжечь. Эти же корабли он хотел провести через пролив Дарданеллы, о чем надеялся договориться с султаном. Крюйс по поручению царя даже составил соответствующую инструкцию капитанам этих кораблей. В числе капитанов, для которых она составлена, упоминается капитан-поручик Витус Беринг^[16]

Известно, что это плавание в итоге не состоялось, а переговоры привели лишь к согласию турок купить четыре корабля, среди которых были «Гото Предестинация» и шнява «Мункер». «О происшествии же сем, – пишет В. Берх, – упомянул я здесь только для того, чтоб показать читателям, что Беринга почитали уже в сие время отличным морским капитаном»^[17].

Впрочем, есть также сведения, что Витус Беринг в том же 1711 году командовал и восьмипушечной шнявой «Таймалар», которую провел по Воронежу и Дону к Азову. Возможно, это как раз та шнява, которой он командовал до назначения на «Мункер». Менее вероятно, но возможно, что его, наоборот, перевели на другое судно после командования шнявой «Мункер». Для командира продажа его корабля неприятелю должна была быть очень горькой.

Горькой она была не только для Беринга. Результатом неудачного Прутского похода 1711 года и условием мирного договора между Россией и Турцией стало полное уничтожение только что воссозданного Азовского флота. То, что не было продано туркам, надлежало уничтожить. Вместе с моряками бывшего уже флота Беринг вскоре вновь оказался на Балтике.