В то время стремительной морской экспансии европейцев голландцы были одними из несомненных лидеров в кораблестроении, военно-морском деле и морской торговле. Период конца XV – начала XVI века ознаменовался событиями, которые получили название Великих географических открытий. Первенство в этом процессе было за португальскими и испанскими мореплавателями, но вскоре к ним присоединилась и голландцы. Поскольку снаряжение экспедиции для открытия новых земель требовало значительных капиталовложений, голландские Генеральные штаты в 1602 году приняли решение объединить мелкие финансовые организации в Ост-Индскую акционерную компанию. Ее целью была экономическая деятельность на территории современных Индии, Индонезии и других азиатских стран – прежде всего вывоз оттуда в Европу специй, которые приносили акционерам сверхприбыль. Голландские коммерсанты не брезговали и другим выгодным промыслом – торговлей рабами.

В XVII столетии голландцы открыли или захватили многочисленные колонии в Африке, Северной Америке, Южной Азии и на Дальнем Востоке. По информации французских источников, уже в 1669 году голландский флот насчитывал около шести тысяч единиц. При этом учитывались только суда водоизмещением не менее 100 тонн при команде минимум из восьми человек, что дает общий грузооборот в 600 тысяч тонн и штат около 48 тысяч моряков. Те же сведения говорят об значительном преимуществе голландских моряков перед остальными, поскольку они требовали меньше жалования, обходились урезанным рационом питания и при строительстве кораблей экономили на материалах. Голландские судоверфи были вне конкуренции благодаря близости к странам Балтии и Скандинавии (значительно меньшая стоимость доставки материалов для строительства судов) и передовым технологиям, снижавшим время и стоимость изготовления (механические пилы, мачтоподъемные машины, производство взаимозаменяемых запасных частей).

Весьма вероятно, что факт путешествия юного Витуса Беринга в Ост-Индию был решающим при приеме его на российскую службу. В 1703 году ему было всего 22 года, но перед ним, уже опытным моряком, открывались блестящие перспективы. Он мог продолжить службу в голландской Ост-Индской компании, на корабле которой, вероятно, и совершил свое первое дальнее плавание. Почему же он оказался на службе России, с которой не был связан родственными или иными узами?

Ответ на этот вопрос звучит просто и сложно одновременно: звезды сошлись. Просто потому, что все окружающие юного Витуса события буквально подтолкнули его к этому выбору и даже, возможно, к той роли, которую ему довелось сыграть в истории нашей страны и всего мира. Сложно же потому, что охватить единым взором все эти разноплановые события весьма нелегко.

Начнем с того, что всего за шесть лет до этого момента, а именно в 1697 году, из России в Европу прибыло Великое посольство, формально возглавляемое Францем Лефортом^[5] и Федором Головиным^[6]. В составе посольства инкогнито присутствовал как «бомбардир Петр Михайлов» сам молодой царь Петр I. Были в составе великого посольства и дворянские дети, которые должны были пройти обучение на голландских верфях, и среди них пока никому не известный юноша – боярский сын Федор Салтыков^[7]

Одной из самых притягательных для царя стран стала именно Голландия. Она давно уже привлекала русского монарха. Ни в какой другой стране Европы тех времен не знали так хорошо Россию, как в Голландии. Голландские купцы были постоянными гостями единственного русского морского порта того времени – Архангельска. Еще при царе Алексее Михайловиче, отце Петра, в Москве жило большое количество голландских ремесленников; первые учителя Петра в морском деле во главе с Тиммерманом и Кортом были голландцами; много корабельных плотников из этой страны работало на воронежских верфях при строительстве кораблей для взятия Азова.

В свете нашей истории исключительный интерес представляет личность Николаса Витсена (1647–1717) – голландского политика, картографа, бургомистра Амстердама с 1682 по 1706 год (13 сроков!), а ко всему прочему еще и управляющего той самой Ост-Индской компании. В 1656 году, в пятнадцатилетнем возрасте, Витсен сопровождал отца – тоже бургомистра Амстердама – в дипломатическую поездку в Англию, где в течение нескольких недель был гостем английского лорда-протектора Оливера Кромвеля. После возвращения из Англии он изучал математику, астрономию и философию в прославленной школе Атеней в Амстердаме, писал стихи, а также освоил искусство создания гравюр, которое использовал позже в своих научных исследованиях. В январе 1663 года начал обучение в Лейденском университете, где в 1664 году защитил диссертацию по правоведению и получил диплом доктора права. То есть это был по-настоящему блестящий ум и влиятельная фигура того времени.

В 1664–1665 годах Витсен единственный раз побывал в России, находясь в составе свиты голландского посла Якоба Борейля, и это путешествие оказало огромное влияние на его дальнейшую жизнь. Во время посольства Витсен вел дневник, делал заметки и зарисовки видов Москвы, Новгорода, Пскова и других русских городов. В 1665 году он составил описание путешествия Федора Байкова из Тобольска в Пекин. Его дневник изобилует множеством интересных деталей. Витсен уделяет особое внимание вопросам церковного культа и монастырского быта. Его записи являются надежным историческим источником: факты, сообщаемые им, достоверны, он подробно описывает особенности жизни, нравы и обычаи не только русских, но и других народов, с которыми встречался во время путешествия. В целом «Путешествие в Московию», как часто называют его сочинение, дает яркую, живую, хотя и не всегда беспристрастную картину тогдашней России, увиденной глазами иностранца.

Во время своего путешествия Витсен завязал прочные отношения с московским двором: он исполнял поручения царского правительства по заказу судов в Голландии, нанимал корабельщиков и других мастеров для России. В 1666–1667 годах он совершил поездку во Францию и Италию, в Париже познакомился с французским ученым М. Тевено, которому рассказал о своем путешествии и обещал прислать копию своих записок, что и сделал в 1668 году^[8].

После отъезда из Москвы Витсен продолжал интересоваться русской культурой и обществом. В 1697 году, во время пребывания царя Петра в Европе, Витсен фактически выступал принимающей стороной: водил гостя на китобойные суда, в госпитали, воспитательные дома, фабрики, мастерские. Он же организовал для него и его приближенных четырехмесячное обучение на верфях голландской Ост-Индской компании, благодаря чему Петр приобрел практический опыт судостроения. Фактически именно Витсен организовал царю такое плотное знакомство с голландским кораблестроением, которое сформировало у него представление о военно-морском и корабельном деле, позволившее в кратчайшие сроки сделать невероятное – создать с нуля русский военный флот.

Так, узнав о страсти русских гостей к кораблестроению, голландская сторона 9 сентября 1697 года заложила на амстердамской верфи новый корабль, фрегат «Петр и Павел» (запомните это название и проследите, как много будет в судьбе командора кораблей с тем же именем!), на строительстве которого трудились русские волонтеры, в том числе и царственный Петр Михайлов. 16 ноября 1697 года корабль был успешно спущен на воду и впоследствии еще 10 лет ходил в дальние плавания.

Одновременно Федором Головиным при содействии Витсена была развернута деятельность по найму иностранных специалистов для нужд русской армии и флота. Всего было нанято около 700 человек – немалое количество для той эпохи. И это, как мы увидим дальше, было только началом!

Собранные знания о России и наработанные связи логично привели к тому, что Витсен возглавил так называемое прорусское лобби в Нидерландах в противовес политическим группировкам, опасавшимся, что дружба с Россией разрушит голландско-шведские деловые связи. Так что хотя щедрое гостеприимство Витсена имело ясную политическую подоплеку, но молодому царю и России в целом повезло, что именно такой человек стал лоббистом их интересов в Нидерландах.

Более 20 лет Витсен работал над обобщением своих записок о путешествии по России и к 1690 году составил, выгравировал и отпечатал для рассылки знакомым свою знаменитую большую карту Сибири под названием «Новая географическая карта Северной и Восточной части Азии и Европы… в год 1687-й». В картуше карты можно прочитать посвящение царю Петру Алексеевичу с перечислением всех его титулов. Эта карта была основана на русских чертежах воеводы Петра Годунова и других. Материалы, собранные и опубликованные Витсеном, послужили источником для изображения северо-востока Азии на картах других европейских картографов.

В 1692 году Витсен выпустил в Амстердаме на голландском языке книгу «Северная и Восточная Тартария» (Noord en Oost Tartarye) на 660 страницах – первое в Европе этнографическое и географическое описание сибирских земель и народов. Второе дополненное издание этого труда вышло в двух томах в 1705 году и насчитывало уже тысячу страниц. Исследователи эпохи Российской империи высоко оценивали труд Витсена и писали, что «в этом сочинении собраны все знания того времени о Центральной и Северной Азии» и сам Петр I читал сочинения Витсена»^[9].

В своей книге Витсен приводит массу интересных сведений – например, пишет о том, что в Сибири в то время уже шла промысловая добыча мамонтовых бивней, и сообщает о находках различных костей вымерших животных. В 1665 году в Москве он приобрел рисованное изображение мамонта, тоже приведенное в книге, – так в Европе впервые узнали об этом вымершем животном. Витсен писал о находках в Сибири идолов и других памятников древних народов, а также украшений из скифского золота.

Личность и труды Николаса Витсена, без всякого сомнения, оказали огромное влияние на молодого Петра I. Появилась даже гравюра, где Витсен беседует с русским царем. Вполне возможно, что Беринг еще до отъезда в Россию знал о труде Витсена как путешественника и картографа. Тем более вероятно, что при подготовке к экспедициям он читал его сочинения и использовал составленные им карты. Несомненно, читал их и Петр I, которому в пору знакомства с Витсеном в Амстердаме в 1697 году было всего 25 лет – лучший возраст для великих замыслов! Эта книга уже тогда вполне могла вдохновить русского государя на идею Великой Северной экспедиции – еще до того, как с этой идей к нему обратился великий Лейбниц^[10], которому приписывают эту честь.

Совершенно очевидно, что юный Беринг не мог не разделять политических взглядов главы своего ведомства (Витсен, как мы помним, был управляющим Ост-Индской компании), который вполне мог составить юноше из хорошей семьи, потомку бургомистра Виборга, протекцию, так как Корнелий Крюйс был его давним другом.

Адмирал Крюйс сыграл важную роль в судьбе России в целом и Витуса Беринга в частности, поэтому давайте познакомимся поближе и с этой личностью. Крюйс родился 14 июня 1655 года в норвежском городе Ставангере в семье портного – то есть был старше Беринга на четверть века. Дальше, как и у Беринга, путь молодого моряка лежал в Амстердам – настоящее «сердце» Европы того времени. Он служил матросом на голландском судне, а потом был капитаном корабля «Африка», перевозившего в Лиссабон сахар и фрукты. Крюйс, по его собственным словам, служил шести монархам и трем республикам. Из голландских документов известно, что он работал на девятерых судовладельцев и до поступления на службу в Амстердамское адмиралтейство (1696) побывал в трех частях света – Европе, Азии и Америке. Во время своих плаваний Крюйсу приходилось и пиратствовать – такое занятие в ту эпоху было обычным для капитанов хорошо вооруженных торговых судов. Так, однажды на обратном пути с Кубы он взял в качестве приза шедшее из Санто-Доминго французское купеческое судно.

Но через два года удача отвернулась от Крюйса. В то время шла война между Францией и Нидерландами, и его корабль на пути из Испании в Нидерланды захватили французские каперы. В октябре 1691 года они привели корабль во французский порт Брест, а его бывшего капитана бросили в тюрьму. После освобождения, несмотря на выпавшие на его долю неприятности и на по-прежнему продолжавшуюся войну, Крюйс продолжал совершать челночные плавания между Кадисом и Амстердамом. После двадцатипятилетних плаваний по морям и океанам он стал искусным специалистом по кораблевождению, а кроме того, приобрел хороший военно-морской опыт.

В 1696 году Корнелиус Крюйс завершил свою службу на торговых судах частных судовладельцев и начал служить в амстердамском Адмиралтействе. Однако неприятности продолжались: группа судовладельцев обвинила его в растрате и поставке некачественного товара. Тут на жизненном горизонте Крюйса появилась новая надежда: друг Корнелиуса, тот самый Николас Витсен, в ноябре 1697 года намекнул ему, что русский царь Петр I желает нанять Крюйса для строительства русского военно-морского флота. Петр, в то время находившийся в Нидерландах в составе Великого посольства, первоначально надеялся нанять на русскую службу прославленного голландского вице-адмирала Гилля Шхея, однако тот отклонил предложение царя и предложил вместо себя кандидатуру Крюйса.

Общаясь с голландскими офицерами и кораблестроителями во время своего обучения на голландских верфях, Петр слышал много лестных отзывов о Корнелиусе Крюйсе как о моряке, обошедшем весь мир. По свидетельству очевидцев, царь не раз встречался с Крюйсом и «был очень им доволен». Вероятно, благоприятное впечатление царя от встреч с Крюйсом, а также рекомендации Николаса Витсена позволили Крюйсу поступить на русскую военно-морскую службу. Сначала он колебался, принять или не принять предложение царя Петра, но в конце концов согласился и подписал контракт о поступлении на русскую службу. В июне 1698 года четыре корабля вместе с новоиспеченным адмиралом и шестьюстами голландскими моряками, мастерами и подмастерьями покинули Нидерланды и направились в Россию.

Предположу, что прибытие русского царя и последовавший за ним масштабный наем еще долго будоражили воображение голландских моряков и корабелов. Образовывались новые торговые, дипломатические и личные связи, продолжались закупки материалов и целых кораблей, происходили обучение и обмен опытом. Истории о внезапном богатстве и головокружительной карьере в далеких северных землях волновали умы и сердца, и далекая Россия представала уже не варварской «Тартарией», но подлинной землей обетованной…

* * *

Тем временем Петр I, возвратившийся из Великого посольства в Москву на несколько недель раньше Крюйса, встретил вице-адмирала со всеми почестями. Вскоре Крюйс вместе с царем отправился в Воронеж, куда и прибыл в конце октября 1698 года. Этот город был тогда центром судостроения на южном направлении. Перед отбытием Петра за границу он поручил надзор за строительством судов стольнику Федору Матвеевичу Апраксину^[11]. Апраксин участвовал в забавах царя в составе потешных полков, а позже в Азовских походах, где заслужил звание полковника. Став главным помощником царя в создании военного флота, он в 1700 году возглавил Адмиралтейский приказ, а в 1707-м – сменившую его Адмиралтейств-коллегию.

По прибытии в Воронеж Петр I поручил Крюйсу надзор за уже имевшимися там кораблями и верфями. Однако флот, построенный учрежденными Петром I «кумпанствами», оказался в негодном состоянии: Крюйс считал, что полагаться на эти корабли нельзя – необходимо приступать к строительству совершенно нового флота с использованием наиболее современных для того времени технологий, силами более квалифицированных голландских корабелов.