14

Дом нашёлся сразу и, действительно, один в один, как на фотографии. Парадные распашные стеклянные двери с причудливо изогнутыми рамами заколочены наглухо и плотно занавешены грязновато-белыми шторами. На всякий случай Ляля несколько раз легко постучала по стеклу правой створки и отправилась искать «вход со двора».

Охранник курил облокотившись на открытую настежь мощную железную дверь и лишь скользнул безучастным взглядом по щуплой белесой особи в заштатной куртёнке, слегка посторонился, позволяя пройти. Пароль «я к Павлу» сработал безотказно.

Девушка медленно поднялась по ярко окрашенной лестнице с продавленными в центре ступенями и остановилась в нерешительности.

Двери второго этажа слишком отличались друг от друга. Слева － такая же мощная и железная, как внизу. Справа － чуть покосившаяся, обита деревянными планками. Ни надписей, ни звонков. Сняла очки и небрежно пихнула их в сумку, тихонько постучала в железную дверь, потом громче. И в конце концов с силой заколотила ладонью, пугаясь и издаваемого грохота, и мысли, что всё напрасно. Она останется совсем одна на этой тускло освещённой площадке меж странных дверей. Ещё немного и она бы закричала в панике…, но тягучий скрип заставил её обернуться.

В проёме обитой деревяшками двери показался взлохмаченный, пегий, довольно высокий мужик в едва запахнутом полосатом махровом халате, трениках и стоптанных тапках на босу ногу. Махнул рукой, отсылая назад встрепенувшегося охранника, и участливо спросил:

－ Какого х*** ты тут шумишь?

－АндрЮшевич! － тут же раздалось из глубины коридора. － Ты опять выражаешься матом?!

－ Нет, я только пытаюсь, － громко огрызнулся куда-то за спину лохмач в халате. － Вот, полюбуйтесь. Тут неизвестная особь буянит. Палыч, это, похоже, к тебе.

Из-под его руки на площадку выбрались двое, и Ляля облегчённо всхлипнула. Не ошиблась. Нашла.

Мужчины молча разглядывали стоявшее перед ними создание. Высокая, даже несмотря на объёмную куртку видно какая тощая. Чистая белая рубашка и очень свободные в бёдрах джинсы. Испачканные землёй и зеленью кроссовки. Серые коротко стриженные волосы, очень светлые и огромные от испуга глаза.

Высокий и лохматый хохотнул, разглядев надпись на сумке. Но самый пожилой из них, белесый как лунь, с отличным, моложавым цветом лица тихонько похлопал его по руке, останавливая возможные высказывания и, утверждая, произнёс:

－Вы Шурочкина Ляля. Значит они уже,－ он слегка замялся, － покинули нас?

Не сдерживая больше слёз, Ляля кивнула и протянула ему многострадальный баул. Сумку перехватил тот, кого называли АндрЮшевич. Порывшись, он вытащил плотно упакованную в целлофан пачку с долларами, присвистнул, от чего двое других мужчин поморщились, и стал заталкивать пачку обратно.

－ Нам лучше войти в дом, － сухо произнёс молчавший до сих пор третий обитатель квартиры, отступая от деревянной двери.

Шагнув в тёмный коридор, Ляля подумала, что этот, какой-то абсолютно средний, ничем не выделяющийся, одетый в простую бежевую футболку, коричневые вельветовые брюки и замшевые мокасины пожилой мужчина и есть, судя по всему, дядя Петр. Лохматый любитель халатов, это дядя Андрей. А малорослый и самый старый, дорого и красиво одетый － дядя Павел. Из всех троих только дядя Андрей подходил под тёти Шурино определение «остолоп». Двух других Ляля ни за что бы так не назвала.

Через полчаса, уняв слёзы, умывшись и немного придя в себя, Ляля пила чай с бубликами. Дядя Павел по третьему разу читал письма. И то, что нашлось в пакете с деньгами, адресованное ему, и то, что написали мои Александры Ляле.

Мягким шелестящим голосом задавал вопросы. Лялина чашка опустела и она незаметно, чтобы занять дрожащие руки, сплетала косички из скатёрной бахромы, старалась больше не всхлипывать и подробно отвечать.

Но её очень отвлекал дядя Андрей.

По случаю появления в квартире молодой барышни он несколько отошёл от привычного ему домашнего образа, надев под халат полосатую рубашку, что, вероятно, вызывало неудобства и дядя Андрей постоянно пребывал в движении. Поправлял ворот рубашки, расстёгивал и застёгивал две верхние пуговицы, не забывая выскребать из розетки остатки варенья (бубличкам он сказал решительное нет, «это только для старушек и соплячек»).

Дядя Пётр тоже приоделся. Футболку сменил тонкий тёмный джемпер. Он чинно и размеренно поднимал и опускал чашку, делая каждый раз маленький глоточек, и молчал. Выражение лица дяди Петра было не разглядеть. Низко подвешанная лампы с большим серо-зеленым, в тон скатерти, абажуром освещала лишь сервированный к чаю стол, а не лица сидящих за ним людей.

Дядя Павел рассказ Ляли Тумановой слушал крайне внимательно, иногда что-то записывал в маленькую книжицу остро отточенным обрезком карандаша. Закончив запись, он не оставлял книжицу на столе, каждый раз убирал в карман домашней стёганной куртки. Время от времени из другого кармана доставал тонкий, обтянутый берестой портсигар, но тут же, покачав головой, убирал обратно.

Наконец, вопросы у дяди Павла закончились. Он внимательно оглядел всех сидящих за столом и, вдруг, очень задорным, как у активиста на собрании, голосом поинтересовался, нет ли у кого ещё требующих обсуждения тем. Дядя Андрей хмыкнул, дядя Пётр отодвинул чашку от края стола. Ляля отрицательно покачала головой. В данную минуту ей было всё равно. Хотелось лечь в уголочке, поплакать ещё, сколько получиться.

－Тогда вот как мы поступим,－ всё с той же задоринкой в голосе продолжил предводитель их разношёрстой группки. － Ты остаёшься жить у нас. Насовсем, или, по крайней мере, до тех пор пока сама не решишь устроить свою жизнь как-то иначе. Шура с Сашей просят присмотреть за тобой до замужества, － он постучал пальцем по одному из писем. － Ты замуж не собираешься?

Ляля отрицательно покачала головой. Дядя Андрей дёрнулся, будто хотел что-то высказать, но старик властно махнул рукой «Потом!».

－ Завтра же поедем в приличный банк, есть у меня один на примете. Откроем вклад на твоё имя. Ты будешь получать проценты. С этой суммы будет набегать порядка тысячи шестьсот долларов в месяц, может чуть больше. Получать наличные буду я, подпишешь мне доверенность. На первых порах, пока ты осматриваешься в городе, думаю, хватит тебе и шестисот в месяц. Будет мало, скажешь.

－ А остальные? － вдруг спросил дядя Андрей.

－ Лучше открыть счёт в другом банке и переводить туда,－ неожиданно вмешался дядя Пётр.

－ Согласен,－ объявил старик. － Неделю тебе на то, чтоб прийти в себя, дальше разводить сопли нет смысла. Эта одежда всё что у тебя с собой?

Ляля кивнула.

－Тогда несколько изменим планы. Заедем сначала в пару магазинов, а потом в банк. А то в таком виде тебя не пустят на входе. Правда, мы с тобой с гаманом подкатим, что в ножки кланяться должны. Но, по скудоумию, какой-нибудь служака-воробушек может кипеж поднять на ровном месте. А нам этого не надо. Деньги тишину любят. Андрей, ты завтра из дома ни ногой. Утром позвоню, мастеров подгонят. Комнату надо в порядок привести и мебель подвезут.

－ Какую комнату? Эту? － дядя Андрей в ужасе огляделся. Место, свободное от книжных шкафов и резных буфетов, забитых до отказа, было только по среди комнаты и то его занимал большой круглый стол, за которым они сидели.

－ Да, что ты как обшибленный сегодня? Какую эту? Ту, где коробки, конечно же. Там девчачью делать будем.

－ А коробки куда ж?

－ Вот и займись этим, реши завтра до обеда, －старик ни секунды не сомневался в своём праве распоряжаться, полистав книжицу, добавил. －Петя, ты пока «гаврилу» нам залови, чтоб машина завтра к десяти была, и без понтов этих. Обед поздний сегодня будет, дел много.

－ Палыч, ты теперь разговор-то выправляй, － дядя Пётр кивнул в сторону гостьи.－ У нас Ляля.

Старик поморщился. Ляля догадалась, что сам он не переносит, когда ему кто-то даёт указания. Дядя Павел встал и, прихватив с собой Лялину сумку, удалился в соседнюю комнату, отодвинув створку одного из шкафов.

15

Позже, на узкой кухне, сидя на высоком табурете возле окна, с чашкой успокоительного травяного чая, она во все глаза смотрела как дядя Пётр готовит, на его плавные и неторопливые движения, ни одного лишнего. Оказалось, что если остаться с ним наедине, то вся холодность и отчуждённость у этого человека исчезают. Неспешно рассказывал он о странном, на чужой взгляд, симбиозе трёх совершенно разных людей.

－ Ты не волнуйся, － говорил он, не поворачивая головы, уверенный, что девушка слушает его очень внимательно. － Для Павла нет нерешаемых вопросов. Он организатор от Бога. Хотя немного педант и зазнайка, любитель красивых тряпок, как ты сама, скорее всего, уже заметила. Главное, что тебе надо усвоить － его дела никого из нас не касаются. Увидишь кого-то кроме нас, опустила глаза, отвернула голову и прошла как мимо пустого места. Никаких приветствий. Этого просто нет. В доме, в принципе, разрешено всё, кроме двух вещей － заходить в комнату Павла и задавать ему вопросы. Всё, что он посчитает нужным, он тебе сообщит сам. И я рекомендую тебе без колебаний выполнять его распоряжения.

Ляля удивлённо посмотрела на дядю Петра, оторвав глаза от завораживающего движения его рук. Как это все распоряжения? Мало ли, что вступит в голову играющему в тайны старичку?

Пётр рассмеялся, увидев её выражение лица.

－ Не бойся, солнышко, ничего предосудительного от тебя не потребуется. Никаких домогательств. Более того, Павел не возражает, но недолюбливает, если в доме появляются временные партнёры или подружки. Любые свиданки лучше проводить вне этой квартиры. Но, если Павел велит собраться и ехать на встречу хоть с папой римским, значит надо бросить всё и немедленно выполнить его распоряжение, он никогда просто так ничего не требует. Выполнение должно быть неукоснительным и точно в назначенное время. Опоздание, к сожалению, приводит нередко к плачевным последствиям.

－ К каким последствиям?

－Любопытство излишнее, тоже не надо проявлять, － продолжил новоиспечённый «наставник», заворачивая толстые куски сёмги в фольгу, у него получались идеально ровные пакетики с изящно загнутыми краями. Пристроив их на противень, он вытащил с полки пакет с мукой.

－ Значит про вас и АндрЮшевича мне тоже нельзя спрашивать?

－ Про нас, как раз, можно. Никаких ограничений. Только тебе нас лучше нас по имени отчеству называть или менее официально － дядя Павел, дядя Андрей и дядя Пётр. Подойдёт?

Ляля кивнула:

－ Дяди-апостолы.

－ Как ты сказала? － от неожиданности он даже перестал методично месить тесто и всем корпусом развернулся к девушке.

－ Тётя Шура называла вас «друзья-апостолы», всё надеялась, что получится свидеться,－ Ляля поняла, что сейчас опять заплачет и замолчала.

－Дяди-апостолы! Это прекрасный вариант, думаю всем понравится. Так что ты хочешь знать про дядю Андрея и дядю Петра?

－ Всё.－ Ляля промокнула глаза рукавом и приготовилась слушать.

－ Мы с Андреем такие же подкидыши, как и ты. Всё это, － Пётр повёл головой в сторону коридора, －принадлежит исключительно Павлу. Мы здесь просто живём. Когда-то, Шура и Саша помогли нам выбраться из очень пакостных ситуаций. Андрею лет десять назад, а в моём случае, так уж и совсем давно. Они попросили Павла приютить нас в Москве. Здесь мало кого можно найти, если есть возможность залечь на дно. Похоже, что Павел тоже перед ними был в большом долгу, из военного времени история тянется. Он однажды мне вскользь проговорился. Я тогда только в себя начал приходить и с людьми разговаривать. Значения его словам не придал. А потом стало как-то не к месту расспрашивать. Так и живём.

－ А я не буду стесняться и спрошу, чтоб момент не упустить и потом не жалеть. Что с вами и с дядей Андреем приключилось?

－Банальные истории. Андрей неплохой химик, в студенчестве увлёкся и насинтезировал нечто химическое наркотическое. Сам попробовал. Как говорится, все истинные учёные прежде на себе опыты ставят. Ушёл из дома. До сих пор не говорит из какого он города родом. Естественно, попал в компанию. Определённые люди быстро сообразили, как с парня доход получать. Держали на «голодном» наркопайке, только чтоб «ломки» не было и работать мог, но долго так он все равно бы не протянул.

－ Сбежал?

－ Что ты, детка, это только в кино главный герой после нескольких лет наркоты может вдруг встрепенуться и сбежать. Андрею просто повезло. Держали его в посёлке Сарайчик, это очень старое поселение, почти десять веков назад построено. Называлось, правда,чуть иначе －Сарайшик. Стали туристов туда возить. Видимо, во избежание эксцессов, решили зачистку сделать. А может и кланы местные не поделили что, и один на другого настучал. В любом случае для Андрея это оказалось спасением. Совместная казахско-российская операция. С участием какой-то международной конторы, они там то ли миссию выполняли, то ли полевую операцию проводили. В этом тоже Андрею повезло. Так бы загремел в тюрьму или в психушку －без документов, синтетические наркотики производит и сам неадекват. Но, международники помогли, раз физиономия и масть не казахская, говорит по-русски, значит в Россию депортировать надо. Пока оформляли, да перевозили, у парня ломка началась. В Волгограде в диспансер пристроили, провели детоксикацию и обратно в мир. Так его Шура и нашла, лохматого дистрофика в затасканной одежде с чужого плеча со справкой об утере паспорта. Ты же знаешь, она таких бедолаг мгновенно находила…

Ляля кивнула. Она очень хорошо представляла, что было дальше.

－ Так вот, － Пётр закончил лепить из теста маленькие булочки и накрыл их полотенцем. Отмывая руки под краном, он продолжил.－ Шуре показалось, что чужие стали крутиться возле дома. Она побоялась, что это по его душу. Всё-таки особый специалист был наш АндрЮ