Глава 3. Ночной визит в Синодальную

Москва, улица Пятницкая, 1:30 ночи

Машина Дмитрия влетела в переулок, визжа покрышками по мокрому асфальту. Фонари размазывались в жёлтые полосы за окном, и Анна судорожно вцепилась в ручку двери, чувствуя, как каждый поворот бросает её тело то в одну, то в другую сторону. Сзади, в зеркале заднего вида, мелькали фары преследователя — они не отставали, держались ровно на дистанции в три корпуса, словно хищник, который знает, что жертва устанет первой.

— Он нас не упустит, — выдохнула Анна, не отрывая взгляда от зеркала.

— Знаю, — ответил Дмитрий, его голос был напряжённым, но руки на руле оставались твёрдыми. — Но я знаю этот район. Сейчас мы проедем через арку, и он потеряет нас на секунду. Этого должно хватить.

Он резко крутанул руль вправо, и «Лада» нырнула в тёмный проём между двумя старыми домами. Арка была узкой, почти впритирку, и Анна зажмурилась, ожидая удара, но машина проскочила, оставив на стенах царапины от зеркал. Они вылетели во внутренний двор, затем ещё через одну арку — на параллельную улицу. Дмитрий заглушил двигатель и прижался к бордюру, притушив фары. Тишина накрыла их, нарушаемая только тяжёлым дыханием обоих.

Секунды тянулись бесконечно. Анна смотрела на въезд во двор, ожидая, что вот-вот появятся знакомые фары. Но никто не появился. Машина преследователя, видимо, проехала мимо, не заметив манёвра, или решила, что они ушли в другом направлении.

— Похоже, оторвались, — прошептал Дмитрий, вытирая пот со лба. — Но он знает, куда мы направляемся. Поэтому надо спешить.

— Мы едем в Синодальную библиотеку? — спросила Анна, хотя ответ был очевиден.

— Да. Там ночной сторож — старик Степаныч, он меня знает. Я скажу, что мы срочно ищем архивный документ по моей научной работе. Он пустит, если я дам ему тысячу рублей. И мы пробудем там ровно столько, сколько нужно, чтобы найти личное дело Маслова и понять, где он живёт и что за человек.

Анна кивнула, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови. Она перевела дух и посмотрела на тёмное здание библиотеки, которое возвышалось в конце улицы. Оно было построено в начале XX века, с колоннами и лепниной, и походило скорее на старый особняк, чем на книгохранилище. За его стенами хранились тысячи церковных манускриптов, синодальные архивы, которые не были доступны широкой публике. И именно там, по версии Анны, работал Григорий Маслов.

Они подъехали к ограде и оставили машину в тени. Дмитрий вышел первым, прислушался к ночной тишине. Где-то лаяла собака, но в целом двор был пуст и безлюден. Он подошёл к калитке, которая, как и ожидалось, была заперта, но рядом находилась домофонная панель. Он нажал кнопку вызова — и через несколько секунд раздался сонный голос:

— Кто там в такую-то рань?

— Степаныч, это Орлов, — сказал Дмитрий в динамик. — Тот, что брал у тебя на прошлой неделе дела по Покровскому монастырю. Мне срочно нужно зайти, я забыл одну папку в читальном зале. Завтра утром сдаю отчёт, понимаешь?

Голос на том конце недовольно хмыкнул, но замок щёлкнул, открывая калитку. Дмитрий толкнул её, и они вошли во двор, прошли к главному входу, где их уже ждал седой старик в ватнике, с фонариком в руке.

— Ну, проходите, — буркнул он, впуская их в вестибюль. — Только тихо, не шумите. И чтобы через полчаса вас тут не было. У меня смена до утра, и я не хочу проблем.

— Спасибо, Степаныч, — сказал Дмитрий, сунув ему в руку свёрнутые купюры. — Мы быстро.

Старик покачал головой, но взял деньги и ушёл в свою каморку, оставив их в слабо освещённом холле, пахнущем древним деревом, лаком и затхлостью. Анна оглянулась: везде стояли резные шкафы, на стенах висели портреты патриархов, а в воздухе висела та особая тишина, какая бывает только в библиотеках ночью, когда книги словно дышат, храня свои тайны.

— Где искать архив Маслова? — спросила она шёпотом.

— На втором этаже, в отделе рукописей, — ответил Дмитрий, уже направляясь к лестнице. — Я знаю, где хранятся личные дела сотрудников. У меня есть ключ от того кабинета, я его однажды брал для другой работы.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и прошли длинным коридором, заставленным шкафами с папками. Дмитрий остановился у массивной дубовой двери, достал из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замок. Замок щёлкнул, и дверь открылась.

Кабинет был небольшим, заваленным бумагами, с единственным окном, выходящим во двор. На столе стоял старый компьютер, рядом высились стопки книг и папок. Дмитрий включил настольную лампу, и тёплый свет осветил комнату.

— Личные дела хранятся в этом шкафу, — сказал он, указывая на высокий металлический шкаф в углу. — По алфавиту. Надо найти букву «М».

Они подошли к шкафу, Дмитрий открыл его, и перед ними предстали десятки папок, аккуратно подписанных фамилиями. Он быстро нашёл папку «Маслов Г.И.» и вытащил её.

— Тяжёлая, — заметил он, положив папку на стол. — Тут, похоже, не только анкета, но и какие-то приказы, характеристики.

Анна села и открыла папку. Первым шло личное дело: фотография Григория Маслова, мужчины лет сорока пяти, с глубокими морщинами и пронзительным взглядом, коротко стриженный, безбородый, с тонкими губами, сложенными в подобие улыбки. На фото ему было лет тридцать, но даже тогда глаза казались холодными и непроницаемыми.

— Смотри, — сказала Анна, пробегая глазами анкету. — Родился в 1978 году, образование — историко-филологический факультет МГУ, специализация — древнерусские рукописи. Работает здесь с 2005 года. В графе «семейное положение» — холост. Проживает: Москва, улица Мясницкая, дом 15, квартира 8.

— Мясницкая — это недалеко от метро, — заметил Дмитрий. — Старый дом, там раньше были коммуналки. Значит, он живёт один.

Анна перевернула страницу и наткнулась на несколько приказов о выговорах. Оказывается, Маслова несколько раз замечали за нарушением режима хранения рукописей — он брал домой оригиналы документов без разрешения, и ему делали замечания. Также была жалоба от коллеги, что он ведёт себя замкнуто и агрессивно в ответ на вопросы.

— Замкнутый, агрессивный, нарушает правила, — прошептала Анна. — Типичный портрет маньяка-одиночки, который одержим тайной и не позволяет никому приближаться к ней.

— Погоди, — сказал Дмитрий, указывая на одну из бумаг в конце папки. — Смотри, здесь есть копия его завещания. Он всё своё имущество оставляет Синодальной библиотеке, включая личную коллекцию книг и рукописей. И дата подписания — три месяца назад. Как раз перед началом убийств.

Анна сглотнула. Это было странно: зачем человеку, который живёт скромной жизнью архивариуса, составлять завещание? Если только он не знал, что собирается совершить нечто, что может стоить ему жизни, или наоборот — он планировал умереть героем, защищая тайну.

— Это подтверждает, что он готовился к чему-то, — сказала Анна. — Но нам нужно больше. Есть ли в папке что-то, что связывает его с Унгернами или с Мальцевым?

Они перерыли папку вдоль и поперёк, но прямых указаний не нашли. Однако на последней странице они обнаружили листок с написанным от руки списком фамилий, среди которых были Мальцев, Павлов и ещё три человека — те самые коллекционеры, которые уже были убиты или, возможно, ещё живы. Список был помечен датой — за три дня до первого убийства.

— Вот он, — выдохнул Дмитрий. — Он составлял список жертв. Это план.

Анна дрожащими пальцами сфотографировала список на телефон. Теперь у них было доказательство, что Маслов связан с убийствами. Но им нужно было понять, где он сейчас и как его остановить.

— Надо ехать к нему домой, — сказала Анна. — Он, наверное, уже вернулся, если следил за нами. Мы должны встретиться с ним, пока он не нанёс следующий удар.

— Но если он действительно убийца, он может напасть на нас, — возразил Дмитрий. — Может, сначала сообщить в полицию?

— Волков не поверит без улик, — отрезала Анна. — А у нас есть только список и личное дело. Этого недостаточно. Мы должны поймать его с поличным или найти перстень. Иначе он продолжит убивать.

Дмитрий помолчал, затем вздохнул.

— Ты права. Тогда поехали. Но мы будем осторожны. Если он дома, я позвоню Волкову и скажу, что мы нашли убийцу. А если нет, мы попробуем проникнуть в его квартиру и найти доказательства.

Они аккуратно положили дело на место, закрыли шкаф, погасили лампу и покинули кабинет. На лестнице они встретили Степаныча, который зевал в кулак.

— Всё нашли? — спросил он.

— Да, спасибо, — ответил Дмитрий. — Мы уходим.

Он проводил их до калитки, и они вышли на улицу, в ночную свежесть. Дождь почти кончился, но небо было по-прежнему затянуто тучами. Они сели в машину, и Дмитрий завёл двигатель.

— Мясницкая, пятнадцать, — сказал он, вбивая адрес в навигатор. — Десять минут езды. Держись.

Они поехали по пустынным ночным улицам. Москва в это время казалась вымершей — только редкие такси проносились мимо да грузовики с включёнными фарами. Анна смотрела в окно и думала о том, что они делают. Она, учёный-палеограф, и скромный архивист, превратились в охотников на маньяка. Это было безумно, но другого выхода не было.

Они подъехали к дому на Мясницкой — старой пятиэтажке с облупившимся фасадом, со дворами-колодцами и бродячими котами. Дмитрий припарковался неподалёку, и они вышли, оглядываясь по сторонам. Было тихо, ни души.

— Квартира восемь, — прошептала Анна. — Третий этаж, левая парадная.

Они вошли в подъезд, пахнущий кислыми щами и кошками. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком. На площадке третьего этажа горела тусклая лампочка. Дверь квартиры восемь была старой, обитой дерматином, с навесным замком, который казался довольно надёжным.

Анна приложила ухо к двери и прислушалась. Ни звука.

— Может, его нет, — сказала она.

Дмитрий попробовал нажать на ручку — дверь была заперта. Тогда он достал связку ключей и начал перебирать их, пытаясь подобрать такой, чтобы открыть этот старый замок. Анна удивлённо посмотрела на него.

— Откуда у тебя эти ключи?

— Я раньше работал в ЖЭКе подрабатывал, — смутился Дмитрий. — У нас был набор универсальных отмычек. Не спрашивай, откуда они у меня остались.

Через минуту он нащупал нужный ключ, и замок щёлкнул. Дверь открылась, и они тихо вошли в прихожую, освещённую тусклым светом из приоткрытой комнаты. В квартире пахло ладаном, старыми книгами и чем-то ещё — острым, химическим, как уксус.

Они прошли в гостиную. Это была настоящая библиотека: стены, уставленные книгами до потолка, полки с папками, рулоны свитков, лежащие на полу. В центре комнаты стоял письменный стол, заваленный бумагами. На столе лежала раскрытая тетрадь, исписанная мелким, аккуратным почерком.

Анна подошла к столу и начала читать. Это был дневник. Первая запись была сделана больше года назад и начиналась со слов: «Они оскверняют наследие. Я должен остановить их. Кольцо не должно быть продано, оно не должно быть выставлено на показ. Оно должно быть уничтожено вместе с теми, кто знает о нём».

Сердце Анны забилось чаще. Это было признание. Каждая следующая запись описывала, как Григорий следил за коллекционерами, как он планировал их убийства. Он называл их «ворами» и «лжецами», утверждал, что они присвоили себе то, что по праву принадлежит его роду — потомкам Мартина Маслова.

— Смотри, — показала Анна Дмитрию. — Здесь всё описано. Это его план. Он убил Мальцева, Павлова, и планирует убить ещё троих.

Дмитрий взял тетрадь и начал листать дальше. В конце он нашёл свежую запись, датированную сегодняшним днём:

«Анна Штерн — учёная, которая наткнулась на письмо Фауста. Она хочет разоблачить тайну, опубликовать её. Этого нельзя допустить. Она умрёт сегодня ночью, вместе со своим помощником Орловым. Я слежу за ними. Они уже в моём доме».

Анна застыла, как вкопанная. Она медленно обернулась — и увидела, что в дверях гостиной стоит мужчина. Высокий, худой, с горящими глазами и занесённым над головой ножом. Это был Григорий Маслов, точь-в-точь как на фотографии, только старше и злее. Он смотрел на них с холодной улыбкой.

— Я знал, что вы придёте, — произнёс он голосом, лишённым всяких эмоций. — Вы думали, что я в библиотеке или на улице, но я был здесь, в своём убежище, ждал вас. Вы сделали то, что я предсказывал. Теперь вы умрёте.

Дмитрий мгновенно заслонил собой Анну. Он выхватил из кармана баллончик с газом — тот самый, который дал Анне на случай, когда они ехали к Маслову, и нажал на распылитель прямо в лицо нападавшему. Григорий закашлялся, пошатнулся, но не упал. Он взмахнул ножом, и Дмитрий успел отшатнуться, но лезвие задело его плечо, рассекая кожу. Кровь брызнула на стены.

— Беги! — закричал Дмитрий, отталкивая Анну в сторону выхода.

Но Анна не побежала. Она схватила тяжёлую старую книгу с полки и изо всех сил швырнула её в Григория. Книга попала ему в грудь, и он на мгновение потерял равновесие. Этого хватило, чтобы Дмитрий успел подхватить Анну за руку и вытащить её в прихожую.

Они вылетели на лестничную клетку, захлопнули дверь за собой, и Дмитрий накинул цепочку, которую они сорвали при входе, стараясь задержать маньяка хотя бы на несколько секунд. Внизу, на лестнице, уже раздавались быстрые шаги — кто-то поднимался на шум.

— Сюда! — крикнула Анна, замечая, что из соседней квартиры выглядывает испуганная женщина. — Помогите, там убийца!

Но женщина тут же захлопнула дверь. На лестнице послышался топот — и из темноты показались двое полицейских в форме. Это был Волков со своим напарником — они прибыли по вызову соседей, которые услышали шум.

— Что здесь происходит? — рявкнул Волков, поднимаясь к ним.

— Там Маслов, он убийца! — выдохнула Анна. — Он в квартире, у него нож!

Волков не стал задавать вопросов. Он выхватил пистолет и приказал напарнику выбить дверь. Внутри раздался крик, звук падения, затем выстрел. Анна зажмурилась. Когда она открыла глаза, дверь была открыта, и Волков уже стоял над телом Григория Маслова, который лежал на полу, держась за окровавленную грудь. Нож валялся рядом.

— Он мёртв? — спросил Дмитрий, прижимая руку к плечу, из которого сочилась кровь.

— Жив, — ответил Волков, опуская пистолет. — Но ранен. Мы вызвали скорую. А вы, — он посмотрел на Анну и Дмитрия, — сейчас оба поедете в больницу. И после этого расскажете мне всё, что здесь нашли.

Анна прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Плечо Дмитрия было в крови, но он старался держаться. Она взяла его за руку.

— Мы сделали это, — прошептала она. — Мы остановили его.

Но внутри неё не было радости. Только пустота и осознание, что это только начало. Дневник, который она видела, содержал не только признания, но и упоминания о том, что кольцо всё ещё существует и что оно спрятано в каком-то тайнике. И Маслов, если он выживет, может рассказать, где его искать. Или нет.

Волков вывел их из квартиры и повёл вниз, где уже собиралась толпа соседей и подъезжала скорая. Анна мельком увидела, как Маслова выносят на носилках — он был бледен, но глаза его были открыты и смотрели прямо на неё с ненавистью.

Когда её усаживали в машину, чтобы отвезти в больницу для осмотра, она почувствовала, как телефон вибрирует в кармане. Она достала его и увидела сообщение от неизвестного номера: «Ты думаешь, что победила? Кольцо уже не у Маслова. Я всё знаю о тебе. Скоро встретимся».

Анна сжала телефон так, что побелели пальцы. Значит, за всем этим стоит кто-то ещё. Кто-то, кто управлял Григорием, или кто занял его место. И она снова оказалась в центре опасности, где правда и ложь переплелись в клубок, который можно разорвать только ценой собственной жизни.

Скорая тронулась, увозя её от дома Мясницкая, но в зеркале заднего вида она видела, как из тени вынырнул чёрный автомобиль и бесшумно двинулся вслед за ними. Он держался на расстоянии, но был неотступен, как тень.

Анна закрыла глаза и прошептала:

— Дмитрий, за нами снова кто-то следит. Это не конец.

Дмитрий, уже пришедший в себя, посмотрел в зеркало, и его лицо стало серьёзным.

— Мы знаем, что делать, — сказал он. — Мы найдём того, кто стоит за всем этим. Даже если нам придётся перевернуть всю Москву.

Машина скрылась за поворотом, оставляя за собой ночной город, полный тайн и смертельных загадок.