Читать книгу «Эксперт Соболева» онлайн полностью📖 — Ольга Ефимова — MyBook.

Глава 3. Стеклянный дом

Утро следующего дня началось с запаха жареного лука.

Анна открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потолок был серым, с трещиной в углу, похожей на карту какой-то несуществующей страны. Она лежала на диване, укрытая пледом, в одежде. Рядом на полу стояла пустая чашка и блокнот с записями. Кот Васька спал на спинке дивана, свесив хвост ей на плечо. На кухне гремел посудой Валерий.

Анна села. Голова гудела. Она вспомнила вчерашний вечер: разговор с Валерием, его слова «Это не твоя война», её ответ, потом тишина, потом она сидела на диване и писала в блокноте, пока не уснула. Валерий, видимо, укрыл её пледом. Это было странно. За последние годы он редко проявлял такие знаки внимания. Может, совесть. Может, привычка. Может, он просто не хотел, чтобы она замёрзла и заболела — тогда ему пришлось бы за ней ухаживать.

Она встала, прошла на кухню. Валерий стоял у плиты и жарил картошку с луком. На столе уже были нарезаны помидоры и зелень. Он повернулся и посмотрел на неё.

— Проснулась, — сказал он.

— Проснулась, — ответила Анна. — Ты чего не на работе?

— У меня сегодня операция после обеда. Решил позавтракать дома.

— Ага.

Она села за стол. Валерий поставил перед ней тарелку с картошкой. Она взяла вилку и начала есть. Картошка была вкусной. Она не ожидала.

— Валерий, — сказала она после паузы.

— Что?

— Ты вчера сказал, что я не должна лезть в это дело. Я тебя услышала.

— И?

— И я всё равно буду это делать.

Он не ответил. Просто сел напротив и стал есть. Они молчали - это было привычно. Молчание между ними давно стало нормой.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Я знал это ещё вчера. Просто хотел, чтобы ты услышала, что я думаю.

— Услышала.

— Хорошо.

Он допил чай и встал.

— Я пойду у меня операция.

— Удачи.

Он ушёл. Анна осталась на кухне. Она смотрела на закрытую дверь и думала о том, что когда-то они разговаривали часами. Обо всём: о работе, книгах, планах. Теперь они разговаривали только о том, кто купит хлеб и когда вызовут сантехника. Это была не жизнь. Это было существование.

Она допила чай, оделась и вышла из дома.

На работе её ждала Марина. Она стояла в коридоре с папкой в руках и выглядела взволнованной.

— Анна, — сказала она шёпотом. — Мне нужно тебе кое-что показать.

— Что?

— Пойдём в лабораторию.

Они прошли в лабораторию. Марина закрыла дверь и достала из папки несколько листов.

— Я вчера не всё тебе сказала, — начала она. — Я не просто видела похожие анализы. Я видела их в конкретном месте в онкологическом центре.

— Ты говорила.

— Да, но я не сказала, при каких обстоятельствах. Я была там неделю назад. Носила документы из бюро и случайно увидела девушку ту самую. Она сидела в коридоре, ждала приёма. Я обратила внимание, потому что она была очень бледной. И очень напуганной.

— Напуганной?

— Да. Она сидела и оглядывалась. Как будто ждала, что кто-то придёт я ещё подумала: странно, такая молодая, а уже в онкологии.

— Ты уверена, что это была она?

— Уверена. Я запомнила лицо. И потом, когда мне принесли анонимные анализы, я узнала почерк. Это был тот же врач, который вёл её и, я проверила по базе. Фамилия врача — Ковалёв, он работает в онкологическом центре.

Анна задумалась.

— Значит, она была пациенткой онкологического центра. Но не из-за рака, а из-за отравления.

— Возможно, — сказала Марина. — Но яд не определяется стандартными тестами. Врач мог не знать, что она отравлена. Он лечил её от чего-то другого.

— От чего?

— Я не знаю. Но я могу узнать, у меня есть доступ к базе. Я могу посмотреть её карту.

— Сделай это.

— Уже сделала.

Марина достала ещё один лист.

— Вот. Соколова Екатерина Андреевна, двадцать лет. Поступила в онкологический центр неделю назад с жалобами на слабость, тошноту, головокружение. Врач Ковалёв поставил предварительный диагноз: анемия неясной этиологии. Назначил анализы. Анализы показали странные результаты. Ковалёв отправил их на дополнительное исследование. Именно эти анализы попали ко мне.

— И что было дальше?

— Дальше её выписали. Через два дня. С формулировкой «состояние удовлетворительное». Но она не была в удовлетворительном состоянии. Она была отравлена.

Анна встала и прошлась по лаборатории.

— Значит, её выписали, чтобы она умерла вне стен больницы. Чтобы никто не задавал вопросов.

— Похоже на то.

— Кто мог отдать приказ о выписке?

— Врач. Или кто-то выше.

— Ковалёв?

— Может быть. Но он не похож на человека, который способен на убийство. Он старый, усталый как Пётр Ильич.

— Все они усталые, — сказала Анна. — И все они делают то, что им говорят.

Она остановилась и посмотрела на Марину.

— Ты понимаешь, что это значит? Кто-то в онкологическом центре знал, что она отравлена. И этот кто-то решил её выписать, чтобы она умерла. А потом её нашли в заброшенном цехе со шприцем рядом. Всё выглядит как передозировка, но это не передозировка.

— Это убийство, — сказала Марина. — И кто-то очень хорошо всё спланировал.

— Да.

Анна подошла к окну. За стеклом был серый двор, мусорный бак, кусок забора. Она смотрела на этот двор и думала.

— Марина, — сказала она. — Ты знаешь, кто такая Воронцова?

— Заместитель губернатора? Которая курирует здравоохранение?

— Да. Она крёстная мать этой девушки.

Марина ахнула.

— Откуда ты знаешь?

— Вчера узнала. Я звонила в мэрию. Сказала, что я эксперт, который ведёт дело Соколовой. Мне не хотели говорить, но я надавила. Девушка была крестницей Воронцовой. Её мать — подруга Воронцовой. Они вместе учились.

— И что это значит?

— Это значит, что у нас есть мотив. Воронцова — заместитель губернатора. Она курирует онкологический центр. Девушка узнала что-то о коррупции. И Воронцова решила её убрать.

Марина смотрела на неё с ужасом.

— Ты думаешь, что заместитель губернатора — убийца?

— Я думаю, что это возможно. И я собираюсь это проверить.

— Как?

— Для начала — поеду в онкологический центр и поговорю с Ковалёвым.

— Тебя туда не пустят.

— Пустят. Я эксперт, у меня есть удостоверение. И я могу сказать, что провожу проверку по факту смерти пациентки.

— А если Ковалёв позвонит Воронцовой?

— Пусть звонит. Я хочу, чтобы она знала, что я копаю.

Марина покачала головой.

— Анна, это опасно.

— Я знаю.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Ты останешься здесь. Ты и так уже слишком много сделала. Если что-то случится, ты должна быть в безопасности.

— А если что-то случится с тобой?

— Тогда ты расскажешь всё Сергею следователю. Он молодой, но не глупый. Он поймёт.

Марина нехотя кивнула.

Анна вышла из лаборатории. Она надела пальто, взяла сумку и вышла на улицу. На парковке стояла её старая «Лада». Она села за руль и поехала в онкологический центр.

Онкологический центр находился на окраине города, в новом здании из стекла и бетона. Оно выглядело современно и стерильно. Анна припарковалась, вошла внутрь. На ресепшене сидела молодая девушка с уставшими глазами.

— Я Соболева, судмедэксперт, — сказала Анна, показав удостоверение. — Мне нужно поговорить с врачом Ковалёвым.

Девушка посмотрела на удостоверение, потом на Анну.

— Ковалёв сегодня не принимает.

— А где он?

— В отпуске.

— С какого числа?

— С сегодняшнего.

Анна почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Ковалёв исчез. Это было слишком подозрительно.

— А кто его замещал?

— Никто. У него был только один пациент Соколова. Она выписалась и он ушёл в отпуск.

— А где её карта? Медицинская карта Соколовой?

— Я не имею права выдавать.

— Я эксперт, у меня есть право.

Девушка замялась. Потом позвала кого-то из кабинета. Вышел мужчина в белом халате, лет пятидесяти, с усталым лицом.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Я Соболева, судмедэксперт. Мне нужна карта пациентки Соколовой.

— Соколова выписана и её карта в архиве.

— Тогда дайте мне архив.

— У вас есть официальный запрос?

— У меня есть удостоверение и подозрение на насильственную смерть. Этого достаточно.

Мужчина посмотрел на неё с недоверием. Потом вздохнул.

— Хорошо. Подождите.

Он ушёл. Анна осталась стоять в холле. Она смотрела на стены, на окна, на людей в халатах. Все они казались ей подозрительными. Все они могли быть частью схемы.

Мужчина вернулся через десять минут. В руках у него была папка.

— Вот. Но учтите: это копия. Оригинал в архиве.

Анна взяла папку и открыла её. Внутри были результаты анализов, назначения, записи врача. Она быстро просмотрела их. Всё сходилось: слабость, тошнота, анемия. Ковалёв назначил дополнительные тесты. Результаты были странными. Он написал: «Рекомендовано дополнительное исследование». И всё. Дальше — пусто. Никаких записей о лечении. Никаких записей о выписке. Просто пустой лист.

— Здесь нет выписки, — сказала Анна.

— Выписка должна быть. Может, потерялась.

— Или её никогда не было.

Мужчина пожал плечами.

— Я не знаю. Я не веду эту пациентку.

Анна закрыла папку и посмотрела на него.

— Скажите, вы знаете Воронцову?

Он вздрогнул.

— Заместителя губернатора? Конечно, знаю. Она курирует наш центр.

— Она бывала здесь?

— Бывает иногда с проверками.

— А с Ковалёвым она общалась?

— Я не знаю. Это не моё дело.

— А чьё?

Он не ответил. Просто отвёл глаза.

Анна поняла, что больше ничего не добьётся. Она взяла папку и вышла.

На улице она села в машину и закурила. Она курила редко, но сейчас ей нужно было успокоиться. Ковалёв исчез. Карта пустая. Это было слишком очевидно. Кто-то заметал следы. И этот кто-то знал, что она придёт.

Она достала телефон и позвонила Марине.

— Марина, — сказала она. — Ковалёв в отпуске. Карта пустая. Они заметают следы.

— Что делать?

— Я не знаю. Но я не собираюсь останавливаться.

— Анна, может, в полицию?

— Полиция не поможет. У них нет доказательств. И потом, Соколов — заместитель мэра. Он может надавить.

— А Сергей?

— Сергей — молодой следователь. Он не будет рисковать карьерой ради меня.

— Тогда что?

— Я поеду в заброшенный цех. Тот, где нашли девушку. Может, там что-то осталось.

— Анна, это опасно. Там уже были полицейские.

— Они искали шприц. А я буду искать то, что они пропустили.

— Я поеду с тобой.

— Нет. Ты останешься. Если я не вернусь через два часа, позвони Сергею.

— Анна...

— Всё. Пока.

Она положила трубку. Потом завела машину и поехала в сторону заброшенного цеха.

Цех находился на окраине города, в промышленной зоне. Это было огромное здание из красного кирпича, с выбитыми окнами и ржавой крышей. Вокруг — пустырь, заросший бурьяном, и кучи мусора. Анна припарковалась у ворот и вышла. Было тихо, только ветер шумел в проводах.

Она прошла внутрь. В цехе было темно и сыро. Пахло мазутом и гнилью. Она включила фонарик на телефоне и стала осматриваться. Пол был усыпан битым стеклом и мусором. В углу валялись какие-то ящики. Анна прошла дальше. Она искала хоть что-то: следы, предметы, документы. Но ничего не было. Полиция уже всё вычистила.

Она остановилась у шахты лифта. Это была глубокая яма, уходящая вниз, в темноту.. Анна посмотрела вниз. Там было черно. Она почувствовала, как у неё сжимается горло.

Она отошла от шахты и продолжила осмотр. В дальнем углу она заметила что-то блестящее. Она подошла ближе. Это был телефон. Старый, кнопочный. Он лежал под куском рубероида. Анна подняла его. Телефон был разряжен, но он был. Она сунула его в карман.

Потом она услышала шаги. Она обернулась. В дверях стоял мужчина. Высокий, в тёмной куртке. Лица не было видно.

— Кто вы? — спросила Анна.

Он не ответил. Просто шагнул вперёд. Анна попятилась. Она почувствовала, как под ногами что-то хрустнуло. Она посмотрела вниз. Это был шприц. Пустой. Тот самый, который полиция не нашла. Или подбросила.

Мужчина сделал ещё шаг. Анна поняла, что нужно бежать. Она рванула в сторону, но он схватил её за руку. Она вывернулась, ударила его ногой. Он отшатнулся. Она побежала к выходу. Он бросился за ней. Она выбежала из цеха, добежала до машины, запрыгнула внутрь и завела двигатель. Мужчина ударил по стеклу, но она уже нажала на газ.

Она гнала по пустынной дороге, пока не выехала на трассу. Потом остановилась. Руки тряслись. Сердце колотилось. Она посмотрела в зеркало заднего вида. Никого не было.

Она достала телефон и позвонила Марине.

— Марина, — сказала она, задыхаясь. — Я в порядке. Но мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что случилось?

— Кто-то был в цехе. Он гнался за мной.

— Господи, Анна!

— Я в порядке. Но я нашла телефон. Старый, кнопочный. Возможно, он принадлежал девушке.

— Что ты собираешься делать?

— Я поеду к тебе. Нужно его зарядить и посмотреть, что там.

— Хорошо. Приезжай.

Анна положила трубку. Она ещё минуту сидела, приходила в себя. Потом поехала в город. Она приехала в бюро. Марина ждала её в лаборатории. Анна достала телефон, подключила к зарядке. Через несколько минут экран загорелся. На нём было несколько сообщений. Анна открыла их.

«Ты должна молчать. Иначе будет хуже».

«Я не могу. Это неправильно».

«Ты не понимаешь, с кем связываешься».

«Я всё расскажу».

Последнее сообщение было отправлено за день до смерти. От кого — неизвестно. Номер был скрыт.

Анна посмотрела на Марину.

— Она знала, что её убьют, — сказала Анна. — И она всё равно собиралась рассказать.

— Кому?

— Не знаю. Но я узнаю.

Она сохранила сообщения. Потом отдала телефон Марине.

— Спрячь его. Никому не показывай.

— Хорошо.

Анна вышла из лаборатории. Она шла по коридору и думала о том, что теперь у неё есть доказательство. Девушка знала, что её преследуют. И она пыталась бороться. Но её убили

Она вернулась в кабинет. Села за стол и достала блокнот. Написала: «Стеклянный дом Воронцова. Ковалёв. Телефон». В этот момент зазвонил телефон. Анна взяла трубку.

— Соболева.

— Анна Сергеевна? — голос был мужской, незнакомый. — Вам не кажется, что вы слишком далеко зашли?

— Кто это?

— Неважно. Важно то, что вы должны остановиться, пока не поздно.

— Я не остановлюсь.

— Тогда вы пожалеете.

— Я уже жалею, о том, что не начала раньше.

Она положила трубку. Руки тряслись. Но она улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

Она знала, что теперь они знают о ней. И это было хорошо. Потому что теперь они будут действовать. А когда они действуют, они ошибаются. И она будет готова.

— Я найду их, — сказала Анна. — Обещаю.