Читать книгу «Эксперт Соболева» онлайн полностью📖 — Ольга Ефимова — MyBook.

Глава 4. Падение в шахту

Звонок раздался в половине шестого вечера.

Анна сидела в кабинете, разбирая записи в блокноте. Она уже несколько раз перечитала сообщения с телефона Соколовой, переписала их от руки, потом сфотографировала на свой телефон — на всякий случай. Телефон она оставила у Марины. Марина спрятала его в лаборатории, в ящике с реактивами, который никто не открывал годами. Это было надёжно. Или ей так казалось.

Когда зазвонил телефон, Анна вздрогнула. Она не ждала звонка. Она вообще не ждала ничего хорошего. Она взяла трубку.

— Соболева.

— Анна Сергеевна? — голос был женский, незнакомый, но взволнованный. — Это диспетчер скорой. Ваша коллега, Марина Викторовна, она... она погибла.

Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она схватилась за край стола.

— Что? Как?

— Несчастный случай. На производстве в заброшенном цехе на Заводской. Она упала в шахту лифта. Врачи уже приехали, но... она мертва.

Анна не помнила, как положила трубку. Не помнила, как встала. Она помнила только, как выбежала на улицу, как села в машину, как гнала по вечернему городу, не обращая внимания на светофоры. В голове стучало одно слово: «Марина. Марина. Марина».

Она приехала на Заводскую через двадцать минут. У цеха уже стояли машины скорой помощи и полиции. Мигалки отражались в лужах. Анна вышла из машины и пошла вперёд. Её остановил полицейский.

— Женщина, туда нельзя.

— Я судмедэксперт Соболева. Это моя коллега.

Полицейский посмотрел на её удостоверение и пропустил.

Анна вошла в цех. Там было темно, только лампы следователей освещали пространство. Она прошла мимо ящиков, мимо мусора, мимо людей в форме. И увидела шахту лифта. Глубокую яму, уходящую вниз. Внизу горел фонарь и там, на дне, лежала Марина.

Анна остановилась. Она не могла дышать. Она смотрела вниз и видела её — маленькую, неестественно вывернутую, с растрёпанными волосами, которые теперь были покрыты пылью и кровью. Марина. Её Марина. Единственный человек, который её понимал. Единственный, кто не боялся говорить с ней прямо. Единственный, кто согласился помочь.

— Марина, — прошептала Анна. — Марина.

Кто-то подошёл сзади. Она обернулась. Это был Сергей. Молодой следователь. Он выглядел бледным.

— Анна Сергеевна, — сказал он тихо. — Мне жаль.

— Что произошло? — спросила она. Голос у неё был чужим.

— Официально — несчастный случай. Она упала в шахту. Скорее всего, оступилась. Здесь темно, пол разбитый.

— Оступилась? — Анна посмотрела на него. — Марина работала в лаборатории. Она не ходила по заброшенным цехам. Что она здесь делала?

Сергей замялся.

— Мы не знаем. Может, искала что-то. Или кого-то.

— Или её привели.

— Анна Сергеевна, не надо делать поспешных выводов.

— Я не делаю выводов. Я делаю вскрытие, я узнаю правду.

Она развернулась и вышла из цеха. На улице она закурила и руки тряслись. Она смотрела на мигалки, на людей, на серое небо. И думала о том, что Марина умерла из-за неё, потому что она, Анна, попросила её помочь. Она не остановилась.

— Это моя вина, — сказала она вслух.

— Нет, — сказал Сергей, который вышел следом. — Это не ваша вина.

— А чья?

— Тех, кто это сделал.

— Вы думаете, это они?

— Я думаю, что это слишком похоже на несчастный случай. И слишком вовремя.

Анна посмотрела на него. Впервые за всё время она увидела в нём не мальчика с корочкой, а следователя. Усталого, но не глупого.

— Вы мне поможете? — спросила она.

— Я не могу вести это дело официально. Мне не дадут. Но я могу помочь неофициально.

— Хорошо.

Она докурила и бросила окурок в лужу.

— Я поеду в морг. Мне нужно сделать вскрытие.

— Сейчас? Ночью?

— Сейчас. Я не могу ждать.

Она села в машину и поехала в бюро. Там было пусто. Пётр Ильич уже ушёл. Анна прошла в секционный зал, включила свет. Тело Марины привезли через час. Она лежала на столе, накрытая простынёй. Анна стояла над ней и не решалась открыть лицо. Потом всё-таки открыла.

Марина была бледной, но спокойной. Как будто спала. Анна надела перчатки. Она делала вскрытие подруги. Это было самое трудное, что она делала в жизни.

Она работала медленно, тщательно. Она не хотела пропустить ничего. И она не пропустила. Через два часа она нашла то, что искала.

На шее Марины был след. Маленький, почти незаметный. След от укола, такой же, как у Соколовой. На внутренней стороне запястья, ближе к основанию большого пальца Анна сфотографировала его. Потом взяла образцы тканей.

Она сняла перчатки и села на стул. В секционном зале было тихо. Только гудели лампы. Анна смотрела на тело Марины и думала о том, что теперь у неё есть доказательство. Марину убили, ей ввели яд. А потом сбросили в шахту, чтобы всё выглядело как несчастный случай.

Она встала, вышла в коридор, достала телефон и позвонила Сергею.

— Сергей, — сказала она. — Это не несчастный случай. Ей ввели яд. Тот же, что и Соколовой. Я нашла след от укола.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я сделала вскрытие.

— Господи.

— Нам нужно найти того, кто это сделал.

— Кто мог это сделать?

— Кто-то, кто знал, что она помогает мне. Кто-то, кто следил за нами. Кто-то, кто хотел её остановить.

— Это Воронцова?

— Скорее всего, но у нас нет доказательств. Нам нужно найти что-то, что свяжет её с убийством.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю встретиться завтра в морге. Я покажу вам всё, что у меня есть.

— Хорошо. Завтра в десять.

Анна положила трубку. Она вернулась в секционный зал. Посмотрела на Марину.

— Я найду их, — сказала она. — Обещаю.

Она вышла на улицу. Было поздно и город уже спал. Анна села в машину и поехала домой. Дома её ждал Валерий. Он сидел на кухне с бутылкой пива. Когда она вошла, он поднял голову.

— Ты поздно, — сказал он.

— Марина умерла, — сказала Анна.

Валерий замер. Бутылка в его руке дрогнула.

— Что?

— Марина умерла. Её убили.

— Как?

— Ей ввели яд, потом сбросили в шахту. Всё выглядит как несчастный случай.

Валерий поставил бутылку на стол. Он смотрел на неё с ужасом.

— Анна, — сказал он тихо. — Это уже не просто расследование. Это война.

— Я знаю.

— Ты можешь погибнуть.

— Знаю.

— Я не хочу тебя терять.

Анна посмотрела на него. Впервые за долгое время он сказал что-то, что её тронуло.

— Я не собираюсь умирать, — сказала она. — Я собираюсь найти их.

— Тогда я помогу тебе.

Анна удивлённо подняла брови.

— Ты?

— Я всё-таки хирург. Знаю, как устроены люди, знаю, как крутится эта система. Если позволишь — помогу.

— Ты же сам говорил, что это не твоя война.

— Тогда — не моя. А теперь стала и моей. Марина была моей коллегой. И она была по-настоящему хорошим человеком.

Анна подошла к нему и мягко положила руку на плечо.

— Спасибо, — тихо сказала она, и в этом «спасибо» прозвучало куда больше, чем просто благодарность.

Он коротко кивнул, будто стесняясь собственных чувств.

— С чего начнём? Что нужно сделать?

— Для начала надо найти Ковалёва. Он пропал. А он что-то знает. И, боюсь, он может стать следующей жертвой.

— Я могу выяснить, где он. У меня сохранились связи в онкологическом центре — кое-кто ещё прислушивается к моему слову.

— Хорошо. Узнай. А я пока поработаю с тем, что у меня есть.

Она прошла в комнату и села на диван. Кот Васька прыгнул к ней на колени. Она гладила его и думала о Марине. О её улыбке, и её растрёпанных волосах, о её добрых глазах. Марина была единственным человеком, который не боялся говорить ей правду. И теперь её не было.

Анна закрыла глаза. Она представила стеклянный дом. Женщину, которая отдала приказ убить. И она поняла, что не остановится, ни перед чем.

Она откроет этот стеклянный дом. И все увидят, что внутри. Даже если для этого ей придётся разбить все стёкла.

Утром она пришла в морг. Пётр Ильич уже был там. Он выглядел испуганным.

— Анна, — сказал он. — Мне звонили из мэрии сказали, что дело Соколовой нужно закрыть. И дело Марины тоже. Сказали, что это несчастные случаи.

— А вы что сказали?

— Я сказал, что подумаю.

— Подумайте хорошенько, Пётр Ильич. Потому что если вы закроете дела, то станете соучастником.

— Я не хочу проблем.

— А вы не боитесь, что следующей будет ваша жена? Или внучка?

Пётр Ильич побледнел.

— Ты не понимаешь.

— Это вы не понимаете. Они убивают всех, кто знает правду. Марина знала. Теперь она мертва. Я знаю и могу быть следующая. Но я не боюсь. А вы боитесь. И это вас не спасёт.

Она развернулась и пошла в лабораторию. Там её ждал Сергей. Он сидел на стуле и вертел в руках блокнот.

— Я поговорил с патологоанатомом, — сказал он. — Он подтвердил, что след от укола есть. Но он не уверен, что это яд.

— Он не уверен, потому что боится. Я уверена.

— Хорошо. Что у нас есть?

— У нас есть телефон Соколовой, — Анна быстро выкладывала факты, будто раскладывала карты на столе. — В нём — сообщения с неизвестного номера. Прямые угрозы. Есть результаты анализов: подтверждён яд. Есть след от укола на теле Марины — значит, её тоже пытались вывести из игры. И есть Ковалёв, который просто исчез. Как сквозь землю провалился..

— Ковалёв — это врач?

— Да. Он лечил Соколову. Он знает, что её отравили. И он исчез.

— Я могу его найти. У меня есть доступ к базе.

— Попробуй.

Сергей ушёл. Анна осталась в лаборатории одна, но одиночество теперь ощущалось иначе. Она смотрела на ряды пробирок с образцами — стеклянные цилиндры, хранящие молчаливые улики. В голове крутилась одна мысль: у неё теперь есть команда. Пусть совсем небольшая. Пусть не утверждённая никакими приказами и распоряжениями. Неофициальная, собранная из людей, которые просто не смогли остаться в стороне. Но это была настоящая команда. И в этой мысли было что-то тёплое, почти ободряющее — лучше, чем пытаться тащить всё в одиночку.

Вечером Валерий позвонил.

— Я узнал, где Ковалёв, — сказал он. — Он находится в области в санатории под чужим именем.

— Ты уверен?

— Уверен. Мой знакомый работает в регистратуре. Он сказал, что Ковалёв приехал два дня назад. Один никого не принимает.

— Дай мне адрес.

Валерий продиктовал адрес. Анна записала.

— Спасибо, — сказала она.

— Будь осторожна.

— Постараюсь.

Она положила трубку и позвонила Сергею.

— Сергей, я знаю, где Ковалёв. Нам нужно ехать.

— Когда?

— Сейчас.

— Я заеду через полчаса.

Анна собралась. Она надела тёмную куртку, взяла сумку. В сумку положила скальпель. На всякий случай. Она вышла из дома и села в машину. Через полчаса подъехал Сергей. Они поехали в сторону области.

Санаторий находился в лесу, в тридцати километрах от города. Это было старое здание с колоннами, окружённое забором. Они припарковались у ворот и прошли внутрь. На ресепшене сидела женщина.

— Мы к Ковалёву, — сказала Анна.

— К кому?

— Ковалёв. Он у вас живёт.

— У нас нет такого.

— Есть. Он приехал два дня назад под чужим именем.

Женщина замялась.

— Я не могу вам сказать.

— Мы из полиции, — сказал Сергей, показав удостоверение.

Женщина побледнела.

— Он в шестом корпусе. Второй этаж.

Они направились в шестой корпус, поднялись на второй этаж и отыскали нужную комнату. Сергей постучал — в ответ ни звука. Тогда он осторожно толкнул дверь: она поддалась, оказалась незапертой.

— Яд, — сказала Анна. — Тот же самый.

Сергей выругался.

— Они его убрали.

— Да. Они убирают всех, кто знает.

Анна посмотрела на Ковалёва. Она не знала его. Но она чувствовала жалость. Он был старым, усталым. И он умер, потому что оказался в нужное время в нужном месте.

— Что теперь? — спросил Сергей.

— Теперь мы знаем, что они не остановятся. И мы должны действовать быстрее.

— У нас нет доказательств.

— У нас есть телефон. У нас есть анализы. У нас есть яд. Этого достаточно, чтобы начать.

— Против заместителя губернатора? Этого мало.

— Тогда мы найдём больше.

Она вышла из комнаты. Сергей пошёл за ней. Они спустились вниз, сели в машину.

— Куда теперь? — спросил он.

— В стеклянный дом, — сказала Анна.

— Что?

— Я хочу посмотреть на него вблизи.

— Это опасно.

— Я знаю. Но я хочу увидеть, где она живёт. Может, это что-то даст.

Сергей завёл машину. Они поехали в город. Через час они стояли на холме, с которого был виден особняк Воронцовой. Это был современный дом из стекла и бетона. В окнах горел свет. Внутри было видно людей. Они ходили, разговаривали, пили вино. Жизнь шла своим чередом. Как будто ничего не случилось. Как будто никто не умирал.

Анна смотрела на этот дом и чувствовала, как внутри неё поднимается злость. Она сжала кулаки.

— Мы войдём туда, — сказала она. — И мы найдём то, что нам нужно.

— Как?

— Я придумаю.

Она отвернулась. Села в машину.

— Поехали, — сказала она. — На сегодня хватит.

Они вернулись в город. Сергей высадил её у дома. Анна вошла в квартиру. Валерий спал. Кот лежал на диване. Она села рядом с ним и закрыла глаза.

Анна перебирала в памяти лица: Марина, Ковалёв, Соколова — все, кто уже не ответит. В голове сплетались обрывки фактов, взглядов, последних слов, и каждый из этих образов тянул за собой тень чего-то большего.

Мысли снова и снова возвращались к женщине в стеклянном доме — к той, что привыкла отдавать приказы и не видеть последствий. К той, что возвела вокруг себя стены из денег, власти и чужих страхов и искренне верила в свою неприкосновенность.

— Ты ошибаешься, — прошептала Анна. — Ты не неприкосновенная. Ты просто стеклянная. И я тебя разобью.

За окном бурлил промышленный город — неумолчный, равнодушный, полный будничного шума. Где‑то надрывно гудел завод, где‑то с грохотом катила по рельсам тяжёлая машина, а где‑то в этом огромном переплетении улиц и дворов угасала чья‑то жизнь. Анна не знала, в какой точке города это случилось. Но в груди твёрдо жило одно: она доберётся до истины.

Она всегда добиралась.

1
...
...
8