Странно, но на её слова я совсем не обиделась. Даже не заметила их. Всю свою жизнь меня только и делали что обижали, а я молчала, забившись в дальний угол.

Я оглянулась на одногруппников. Кто-то из них заметил нашу размолвку, кто-то продолжал сосредоточенно варить зелье, и ничто не могло их оторвать от практического задания. Все работали. Работали на благо группы, чтобы ее рейтинг не упал.

Взгляд вернулся к котелку с испорченным снадобьем. Нет! Не позволю заработать низший балл! Я сделаю всё, чтобы наша группа смогла выиграть поездку в Великоград.

Как только решение было принято, я тут же бросилась к шкафу, где располагались ингредиенты для практических занятий. Открыла дверцу, и на меня хлынула дикая смесь различных ароматов. Я прикрыла глаза, погружаясь в какофонию запахов.

Нужны были такие компоненты, которые исправят ошибку Шаллы. Просто увеличить дозу остальных составляющих не получится, потому что каждый ингредиент кладется в определённое время и в строгой последовательности, чтобы сохранить свойства трав.

Ещё на лекции я хорошо запомнила запах правильно приготовленного противоядия на всех этапах его создания. Теперь оставалось это воспроизвести. Ориентироваться пришлось на собственный нюх, не обращая внимания на названия, которые были написаны на этикетках.

Я сыпала компоненты на глаз, изредка задерживаясь рядом с котелком, чтобы размешать полученную смесь. И настолько увлеклась этим делом, что когда оставалось доложить пару последних ингредиентов, голос Семьдесят Четвёртой напугал меня:

– Где Серова?

Я оторвалась от котелка и посмотрела на вурду. Она взирала на меня с ярко выраженным возмущением. Крылья носа трепетали. Губы Хейдагарда сжала. Её взгляд сделался пронзительным, словно пронизывал насквозь. Под ним мне стало неуютно, страшно. Вернулось то время, когда я была изгоем в деревне. Ссутулилась. Униженно пригнулась к земле, уменьшая свой рост.

– Пошли со мной, – приказала она, схватив меня за руку, и потащила за собой.

Мы неслись сломя голову по коридорам академии, вихрем ворвались в её кабинет. Семьдесят Четвёртая швырнула меня в кресло и уселась на своё место за столом. Повисла тишина. Я скрючилась в кресле, боясь слово произнести. Вроде бы нигде не нарушила правил. Зачем я ей?

– Итак, Серова, – поставив локти на стол, посмотрела на меня Хейдагарда, – почему вы не рассказали мне о своей проблеме?

Ответить я не успела, да и не знала, что ответить, как дверь в кабинет Семьдесят Четвёртой с хлопком раскрылась. На пороге стояла запыхавшаяся профессор Зелини. Тяжелой поступью она вошла в комнату.

– Хейдагарда, – процедила преподавательница по «Травологии», приближаясь к владелице комнаты.

– Воспитанные люди сначала стучат в дверь и дожидаются позволения войти, – перебила её Семьдесят Четвёртая. – Так что, подожди в коридоре, пока я разговариваю со своей студенткой, чью группу я курирую, – с угрожающей улыбкой произнесла она. Из её спины мгновенно вылетели четыре щупальца. Один из них выдворил из кабинета Нинон Зелини, замершую от неожиданности, второй – захлопнул дверь, третий и четвёртый – придвинули шкаф, чтобы заблокировать вход.

Повисла тишина, но ненадолго. В дверь забарабанили с обратной стороны. Профессор Зелини требовала, чтобы её впустили, кричала, что со студентами так нельзя обращаться, равно, как и с преподавателями. Но Хейдагара не реагировала на слова преподавательницы, а в некоторых местах пламенной речи Зелини даже закатывала глаза, например, когда Зелини заявила о наглости некоторых кровников. Через пять минут профессор успокоилась. Семьдесят Четвёртая вновь обратила свой взор на меня.

– Итак, Диона, я жду ответа на заданный вопрос, – и приподняла правую бровь.

После разыгравшейся перед моими глазами сцены я чувствовала себя ещё более не уверенной, чем в начале разговора.

– Диона, я знаю, что у вас проблемы с чтением и письмом, но не как не с речью, – не дождавшись от меня ни звука, проговорила куратор группы. – Я очень расстроена, что вы пошли не ко мне, своему куратору, с проблемой, а к другому преподавателю! А я узнала только спустя долгое время о ней.

Дверь с оглушающим грохотом выломали. Она и шкаф разлетелись щепками по кабинету. Я едва успела пригнуться и спрятаться за спинкой кресла, как над головой пролетел обломок шкафа.

В клубах пыли проступила высокая и худощавая фигура ректора. Из-за его спины торчали четыре щупальца, как у Семьдесят Четвёртой. Адаларад Четвёртый стоял, широко расставив ноги, руки опущены. На пальцах удлинились ногти, превратившись в острые когти. Вурд свёл брови, приподнял верхнюю губу и оглядел кабинет Хейдагарды, с которой что-то случилось, стоило Четвёртому взглянуть на неё. Семьдесят Четвёртая согнулась, стараясь припасть к земле как можно ниже. Её взгляд стал заискивающим. Глаза то и дело закатывались под лоб, но сознание женщина не теряла. Со стороны казалось, что её мучает судорога.

– Ты сам меня позвал, – просвистела сквозь сжатые зубы Хейдагарда. – Я тебя предупреждала, но ты заставил меня работать в академии, оторвав от научной работы.

– Верно, – согласился ректор с ней. – Но это не даёт тебе права себя так вести.

Адалард Четвёртый говорил так, что у меня все внутренности смотались от страха в клубок. На Семьдесят Четвёртую невозможно было смотреть без сострадания: её всю скрючило в кресле, словно на неё воздействовали невидимой силой.

– Вас не напугали?

Я не сразу поняла, что обратились ко мне, а только тогда, когда вурд коснулся моего плеча. Громко икнув, я подпрыгнула. Адалард смотрел точно на меня, и я вспомнила про вопрос, поэтому быстро покачала головой.

Вообще-то, напугали. Сильно напугали. И не столько поведение куратора, сколько его собственное, и глаза, налившиеся кровью, но никогда ему в этом не признаюсь, потому что страшно. Да, в то время меня можно было назвать трусихой.

– Отпусти, – прошипела Хейдагарда.

– Вы свободны, Серова, – приказал мне ректор, развернув кресло, на котором я сидела, к выходу. – У вас идёт урок.

Просить меня повторно не пришлось. Я вылетела из кабинета и понеслась в лабораторию, где проходила практическая часть курса «Травологии».

– Всё в порядке? – сразу же поинтересовалась профессор Зелини, едва я переступила порог учебной аудитории.

– Д-да, – и проследовала к сестре.

Я попыталась спрятаться за её спиной, но не получилось. Ри невысокая, а я дылда, и выглядела ситуация комично, но в тот момент мне так не виделось.

Тем временем преподавательница приступила к проверке практической работы. Каждую работу она громко комментировала, указывала, что получилось, давала советы, как избежать типичных ошибок. Некоторые студенты пытались доделать или подправить своё зелье, пока профессор разбирала содержимое в горшках других.

И я не была исключением. Шалла что-то ещё добавляла в зелье, потому что пахло оно иначе до того, как меня забрала Семьдесят Четвёртая. Приходилось очень быстро размешивать варево, чтобы ускорить процесс приготовления. Спешка, безусловно, негативно отразится на качестве противоядия, однако сейчас выбирать не приходилось: либо так, либо неуд по практике, который понизит рейтинг нашей группы.

Приготовление настолько захватило меня, что я не сразу обратила внимание на застывшую рядом со мной Зелини, наблюдавшую за моими действиями. Одногруппники тоже молчали. Когда я поднесла ко рту лопатку, чтобы слизнуть немного зелья (Афтотья часто так делала, поэтому я тоже иногда пробовала на вкус сваренные мной снадобья), профессор нарушила тишину, чем и испугала меня:

– Пробовать не рекомендую. Много всего намешано тут. С животом долго будешь мучиться.

Я так и замерла с поднесённой к самому рту лопаткой.

– Ты хоть помнишь, что и в каких пропорциях сюда сыпала?

Я опустила глаза в пол. Левой рукой почесала затылок, пока правой опустила на подложку необлизанную лопатку. Посмотрела на Рирану.

«Ну, же, Ди, давай!» – читалось в её глазах.

Сестрёнка взяла меня за руку своей тёплой маленькой ладошкой. Она одна верила мне и в меня.

Я виноватым взглядом посмотрела на профессора и покачала головой. Я точно не смогу сказать, потому что не видела, что туда клала Шалла. А что мне сказать? То, что Шалла испортила зелье, а мне пришлось это исправлять? Была я уже в такой ситуации и знала, чем это все закончится.

В тот раз в деревне стали дохнуть коровы. Афтотья дала смесь травок, которые нужно было запаривать, и тот настой давать скотине. Запаривать, а не варить. Я так и передала жителям деревни, разнося по домам траву для настоя. Кто услышал, у тех животинка оклемалась. Кто прогнал меня, грубо забрав травяной сбор, и недослушав до конца – лишился кормилицы. Да вот только все шишки полетели в меня. Я ж незнамо от кого рождена. Мать же меня нагуляла. Небось, чёрным ведовством она промышляла, что и передалось девчонке. Как они это поняли? Легко. От чего ж я не могла превратиться в зверя? То-то же. Злая сила заперла зверя.

– Домашнее задание у меня на столе. Пусть староста раздаст каждому индивидуальное задание. А ты, Серова, пойдёшь со мной к ректору, – сказала она, взяв меня за руку.

И второй раз за этот насыщенный день меня повёл преподаватель куда-то. Правда, сейчас я точно знала, куда меня вели. Однако уверенности это знание не прибавляло. Наборот, поджилки тряслись сильнее с приближением обозначенного места.

Вспомнился вид ректора в кабинете Семьдесят Четвёртой. Я попыталась вырваться, но Зелини крепко меня держала и целеустремлённо вела за собой по коридорам и лестницам академии. Она даже не приостановилась у секретаря, прошла мимо, отмахнувшись от него, и ворвалась в кабинет главы академии.

Адалард Четвёртый сидел за широким столом лицом к входу. Тёмно-бордовые обои в купе с тяжёлой, массивной мебелью подавляли морально. Мне с моим немаленьким ростом стало ещё неуютнее.

Наш шумный приход его совсем не отвлек от важного дела, которым он был занят. Вурд медленно оторвался от бумаг и посмотрел на нас – сначала на преподавательницу и на начавшую плакать меня. Под его кроваво-красным взглядом мне стало совсем плохо.

– Четвёртый! – воскликнула в нетерпении профессор Зелини. – Я требую подписать договор с Гидаирской академией ядологии и травологии! – в ультимативной форме заявила она.

– Меня не устраивают условия, которые выдвинула ГАЯТа, – лениво протянул ректор, вставая из-за стола.

Его взгляд снова обратился ко мне, и моё сердце пропустило удар. Я почувствовала угрозу, исходившую от него. Все мои звериные чувства взбунтовались, предупреждая об опасности, но тело не слушалось. Оно окаменело.

– Разве нельзя договориться? – продолжая настаивать на своём, эта бесстрашная женщина совсем не понимала, что находилась в шаге от того, чтобы вурд не разорвал её.

Зверь чует зверя. Мой же, пусть и неполноценный, осознавал превосходство и неимоверную силу противника, а потому организм в защитной реакции стал приглушать собственные запахи, которыми обладал каждый человек. У всех нас был индивидуальный набор ароматов, источаемых нашим телом.

Как только от меня стало меньше пахнуть, глаза Адаларда Четвёртого расширились от удивления, крылья его носа сильнее затрепетали, с шумом вдыхая воздух, но мой внутренний зверь спрятался, затаился, чтобы избежать встречи с сильным хищником.

– Нельзя, – процедил сквозь зубы он. – Я не намерен терять своих студентов и ставить их в более приниженное состояние, по сравнению с учащимися ГАЯТы.

– Но нам не хватает учебников, не хватает специалистов, чтобы учить своих, – возразила профессор Зелини.

Казалось, что этот спор между этими двоими имел долгую историю. Слишком уж свободно вела себя преподавательница, ничуть не страшась флюидов гнева, испускаемых ректором.

– Что мне делать с ней, скажи-ка на милость, а? – преподавательница указала на меня. – Адалард, ты только представь, что она, самоучка, только что составила новое зелье, по свойствам ничуть не хуже оригинального! – не замолкала она. – Ей же нужно больше часов на «Травологию»! И яды не помешало бы изучать. Глядишь, и противоядие против семиктара изобретёт, – слова лились из неё нескончаемым потоком.

Наверное, профессор Зелини не остановилась бы, если бы не шум в приёмной. Сначала послышался грохот, потом кто-то закричал, раздалось рычание, звон разбитого стекла. Дверь в кабинет ректора раскрылась с громким стуком. На пороге стояла ощерившаяся бурая волчица.

      Сестру я узнала сразу, впрочем, как и ректор. Протяжно, он с шумом вдохнул воздух. Зрачки волчицы расширились, она припала к полу. По её телу прошли судороги, свидетельствовавшие о начале трансформации.

Так, если она сейчас обернётся, то предстанет перед всеми голая?!

Эта мысль пробилась в мою голову. Не мешкая, я стянула с себя мантию и накинула её на Рирану, которую загородила собой от чужих взглядов. Вовремя! Через пару секунд на полу сидела обнажённая сестрёнка, одетая в мою студенческую форму.

Я помогла ей подняться. Движения давались ей с некоторой болью. Так всегда бывало после смены обличия, пока мышцы привыкали к новому облику и строению тела. Потом она проходила.

– Диона ни в чем не виновата, – сразу же выпалила Ри, судорожно вдыхая.

Жилка на её шее забилась сильнее. Кровь по её венам заструилась быстрее, оттого сильнее ощущался приятный аромат, который исходил от сестры.

– Серова, ты решила, что я буду ругать твою сестру? – переспросила профессор Зелини так, словно её только что оскорбили до глубины души. – За что её ругать? – уже обиженным тоном поинтересовалась преподавательница. – Она, между прочим, лучшая на вашем курсе. И вот для таких способных студентов, как она, – Зелини некрасиво указала на меня пальцем и обратила негодующий взор на Четвёртого, – я хочу выбить ещё одного преподавателя по зельям и хорошие учебники, – эта женщина не боялась требовать с ректора.

Тот за всё время, как появилась сестра, ни разу не шелохнулся. Он даже не моргнул. Его взгляд был прикован к тонкой девичьей фигурке, которую я старательно скрывала от вурда. Тщетно! Сестра так и норовила выглянуть из-за моей спины. Хорошо, что хоть она додумалась вдеть руки в рукава и застегнуть мантию на пуговицы. Только вот в месте, где расходились полы плаща, виднелась изящная ножка с маленькой стопой. И ректор смотрел точно на видневшийся участок тела. Казалось, он даже не обратил внимания на то, что сказала преподавательница.

В приёмной послышалась возня, затем шум. На этот раз что-то большое упало. Раздались проклятья. В дверном проёме, дверь так никто и не закрыл, возникла фигура Семьдесят Четвёртой.

– Эту требуют вернуть в семью, – с трудом переводя дыхание, проговорила куратор нашей группы, кивнув на Рирану. – Её муж утверждает, что Рирану украли и насильно здесь удержив…

Договорить Хейдагарда не успела. В один миг щупальца из спины ректора вылезли и разломили массивный стол. Я закрыла собой сестрёнку от щёпок, Семьдесят Четвёртая своими щупальцами сдёрнула с места Зелини, потому что в ту полетели крупные обломки стола.

– Адалард! – закричала Хейдагарда.

Её щупальца вытащили нас с преподавательницей по травологии из кабинета.

– Приведите себя в порядок и в мой кабинет, – донеслось отрывистое вслед нам, и она захлопнула за нами дверь.

– Девочки, что происходит? – поинтересовалась ошеломлённая Нинон Зелини, которая под давлением эмоций села на пол. – Я впервые вижу Адаларда таким.

Мы могли только покачать головами, потому что сами были под впечатлением от услышанной новости.

Рирана замужем?!

Пристальный взгляд на сестрёнку подсказал, что она не менее удивлена, чем я. Ри сама не понимала, как такое могло случиться. Она не давала своего согласия. Брачного ритуала не было. Всё это сестрёнка рассказала мне по дороге в общежитие. Но до него мы так и не добрались.

– Вот ты где!

Жених Рираны преградил нам путь. Огромного длака сопровождали несколько вурдов, напрягшиеся, услышав слова «мужа».

– Я смотрю, мои подозрения оказались верными, – он медленно приблизился к нам. Цепким взглядом Воибор пробежался по хрупкой фигурке сестрёнки. – Ублажаешь кровопийц? – от внимательного взора длака не укрылась нагота Ри под мантией. – Так я и думал. Они себе тут устроили питомник и обитель наслаждений, – он схватил за руку сестру. – Пора домой.

– Ди! – взвизгнула от страха Рирана.

Воибор дёрнул на себя сестру. В этот самый момент я решилась и со всей силы ударила его по предплечью. Его рука обвисла, Ри получила желанную свободу.

– Беги обратно, – крикнула я ей, а сама кинулась на длака с кулаками, но удлинившиеся когти на руках мешали бить, поэтому я стала наносить хлёсткие скользящие удары ими.

Однако видалый воин быстро пришёл в себя и парой точных ударов сбил меня с ног. Воибор перевернул меня лицом к земле, намотал мои кудри на ладонь здоровой руки и принялся бить мою голову о дорожку, выложенную булыжником.

До этого самого момента вурды не вмешивались, оставаясь сторонними наблюдателями, но как только первая кровь обагрила камень, они оторвали длака от меня, но тот изрядно приложил меня. Правый глаз ничего не видел, перед левым стояла красная пелена. Дышать через нос не получалось. Его разбили вдребезги. Рот тоже быстро наполнялся кровью. Приходилось сплевывать, при этом язык не слушался. Почти все зубы остались на дорожке, когда один из вурдов поднял меня. Лицо горело. И неудивительно! Кровь текла, не переставая.

Пока меня несли, я пару раз находилась на грани потери сознания, но, к сожалению, оно не покидало меня. Видеть сквозь красную пелену было трудно, но голоса я слышала прекрасно.

– Диона! – нежный голосок сестрёнки я всегда узнаю. Сейчас он был наполнен тревогой.

– Так как она длак, то организм и сам восстановится быстро, но стоит ускорить этот процесс, – это тараторила профессор Зелини.

– Не забывайте, для ускоренного восстановления необходим источник, значит, потребуется зелье «Жидкие кости», – сейчас говорил целитель, заведовавший лекарским отделением в нашей академии.

– Осторожно! Поверните её на бок. Крови слишком много, – даже Семьдесят Четвёртая пришла.

– Вот «Жидкие кости», – кто-то из лекарей принёс зелье.

Мне раскрыли рот и влили туда противную на вкус жидкость, перекрывая доступ к воздуху. Я закашлялась и выплюнула всё, что влили. Кто-то повторно надавил мне на челюсть, вынуждая открыть рот.

– Не надо, – остановила Семьдесят Четвёртая. – Кажется, ей уже лучше.

– У длаков не настолько быстрая регенерация, – заметил с чувством собственного превосходства целитель.

– Это всем известно, но посмотри на её нос! Он практически сросся, – заметила тихо Хейдагарда.

Очень тихо, что услышала только я её, потому что вурда наклонилась ко мне близко, испытывающим взглядом осматривая мой нос.

– Давайте вольём в неё ещё раз, – бойко предложила Зелини.

Остальные с ней согласились, лишь куратор нашей группы промолчала. Когда стакан поднесли ко мне во второй раз, то я уже сама взяла его и выпила до дна парой больших глотков. На зубах заскрипела яичная скорлупа, входившая в состав зелья, и не только она. Температура тела резко подскочила. Стало жарко. Однако на это я не обратила внимания, потому что багряная пелена постепенно спадала с глаз, к тому же и правый глаз открылся. Пару раз чихнув, я задышала полной грудью через нос.