Она поведала, что бросить вызов семье, стоявшей выше на ступеньку, можно только один раз за все игры. И только один представитель от бросивших вызов будет бороться за возможность подняться выше всему клану. Точно так же со стороны принимавших вызов (отказ равносилен признанию в слабости и засчитывался поражением) выступал только один боец. Исход их боя решал, останется ли за прежней семьей каста или они упадут ниже.

– Так ведь, если Первого кто-то поборет, то Первый становится Вторым, – заметил еще один наш одногруппник. – И если он проиграет, то тут же становится Третьим. Значит, ему может бросить вызов и Четвёртый, и так далее.

– Верно, – кивнула Хейдагарда. – И тот, кто был Первым, может стать Последним, если не отстоит право своей семьи.

– А почему только один воин? – сыпались на профессора вопросы.

– Вы должны знать, что у долгожителей, несмотря на то, что они взрослеют внешне, как и векожители, но вот родить ребёнка у них получится только по достижении совершеннолетия, то есть после тридцати лет. Рождаемость у долгожителей, в отличие от векожителей, низкая. Раньше у долгожителей появлялось не более двух детей. Теперь нередко рождается и третий ребенок. Участились случаи появления у долгожителей близнецов, двойни и даже тройни. Самые известные из них – Аракшинские близнецы¹², Великоградская троица¹³. Ах, да! – воскликнула преподавательница. – Чуть не забыла про Скаршианских близнецов¹⁴. С последними встречаться не советую.

– Почему? – наша группа на этой паре других слов, видимо, не знала.

– Если вы хоть немного слышали об их матери, то можете смело удвоить то, что творила она по молодости.

– А кто их мать? – не сдержала любопытства я.

– У-у, – протянула Семьдесят Четвёртая. – Впереди у нас много, очень мно-ого работы, – небольшая пауза. – Королева Скаршии, её величество Иналина регина Скаршия, – последовал ответ на мой вопрос.

В конце урока профессор скомандовала достать чистые листки и подписать их. Затем каждому раздала вопросы по прослушанной лекции. Мне с трудом удалось ответить на задание. Непривычная писать рука выводила слова с ошибками. Кляксы так и норовили замарать лист. Все же удача не оставляла меня. Рирана прочитала мне вопросы, и я на них ответила, как смогла. Строчки, буквы – всё плясало перед глазами, но всё же за помощью к сестре повторно я не посмела обратиться. Надо было учиться самостоятельности. Всегда прятаться за Ри не получится. К звонку я дописала ответ. Сама.

По прошествии многих лет придёт понимание, что в то время я была чистым листом, на котором писали учителя. Они создали условия, чтобы я полюбила учиться. Впоследствии это во многом определить моё будущее. Но впереди меня ждало немало приключений.

Следующим занятием у нас стояла «Общая травология». Всю перемену наша группа обсуждала услышанное об обычаях вурдов и их необычной для нас иерархии. Рирана снова повесила нос и не принимала участия в разговоре. Я не знала, чем ей помочь, потому молча стояла рядом.

Обучать нас варить зелья и яды пригласили добродушную толстушечку, от которой пахло ванилью и шоколадом. Уже благодаря источаемому аромату, она всецело завладела моим вниманием. Профессор Нинон Зелини, так представилась пышечка, водрузила на свой стол ящичек, в котором было не меньше десятка пробирок с зельями.

– Кто желает определить, что здесь за зелья, ориентируясь только на запах? – с лёгкой отдышкой поинтересовалась Зелини.

Разумеется, вызвались «знатоки». Они по очереди подходили к ящичку, доставали из него пробирки, открывали пробки, нюхали и говорили название зелья. Преподавательница ничего не говорила, когда смельчаки определяли, что за снадобье находилось внутри склянок. Она молча делала пометки в журнале.

До меня доносился слабый запах, источаемый зельями, но его мне хватило, чтобы узнать, что за жидкость находилась внутри каждой открытой пробирки. Последнее снадобье никто не определил. Всё, что называли, не подходило. Я помнила аромат зелий. Почему-то у меня хорошей была только память на запахи. Их мой разум сразу запечатлевал.

Рирана пару раз пихнула меня под столом и взглядом указала на учительский стол. Я помотала головой. Тогда сестра подняла руку и, не дожидаясь разрешения, обратилась к профессору:

– Она знает все зелья, – и показала пальцем на меня.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Все взгляды обратились на меня, отчего стало жарко, и я покраснела.

– Прошу, – ласково и с затаённым любопытством в глазах жестом пригласила меня профессор Зелини.

На негнущихся ногах я подошла к столу и замерла. Бросила испепеляющий взгляд на сестру, но та будто его и не заметила вовсе. Ри подмигнула и ободряюще улыбнулась. Наконец-то, она отвлеклась от грустных мыслей. Обречённо вздохнув, я повернулась к ящичку, достала первую пробирку и откупорила. Повеяло морозцем.

– От ожогов, – нервно проговорила я.

В правильности этого ответа я не сомневалась. Преподавательница одобрительно кивнула. Обрадованная её поддержкой, я продолжила изучать содержимое следующей пробирки. Я уже знала, что в ней – аромат зелья ещё раньше учуяла, когда другие пытались определить, но решила не испытывать удачу и делать, как положено.

– От порезов, – увереннее произнесла я.

В третьей пробирке была более вязкая субстанция, больше напоминающая мазь. Явственный кисло-соленный запах сморки однозначно указал на ответ:

– От ушибов.

И так было со всеми остальными склянками. Только на последней пробирке я запнулась. Жидкость в ней выглядела, как вода, – прозрачная и без запаха. Я даже посмотрела на свет через пробирку, но и это ничего не дало. Откупорила пробку и понюхала. Никакого запаха. Тогда я, было, еще раз наклонилась понюхать, как раздался голос профессора:

– Не стоит, – предупредила она.

– Это не вода, да? – робко спросила я.

– Да, – подтвердила Зелини. – Это не вода. Это яд. Даже его запах, которого никто не чувствует, может отравить человека. При вдыхании вызывает рвоту и сильное головокружение, отбивает напрочь аппетит, – продолжала преподавательница. – Садитесь, Серова. Сегодня я поставлю вам высший балл за ответ. Итак, достаем тетради, записываем тему и теоретический материал. После перемены на практике посмотрим, что вы усвоили.

Меня похвалили. И снова это «в первый раз». От радости лицо искрилось, и от меня можно было свечи зажигать. Когда я села на свое место, то сестрёнка наклонилась и прошептала мне на ушко:

– Молодец! А ты не верила!

Улыбкой я поблагодарила её и приготовилась «записывать» теорию.

Профессор Зелини стала для меня кумиром, образцом для подражания. Я старалась записывать дословно за её неторопливой речью. Забылись кляксы, ошибки в словах. Всё внимание ушло на то, что говорила преподавательница по «Травологии». От усердия я даже губу закусила.

На обед мы пошли всей группой. Ко мне подошла наша староста. Я взглянула на неё исподлобья.

– Молодец, Диона, – похвалила меня она. – Я не успела рассказать, но в академии ввели соревновательный момент. В конце семестра будет подсчитываться общее количество баллов в каждой группе, заработанные ее студентами. Выиграет та группа, которая наберёт наивысший балл. Сегодня ты принесла нам пять баллов.

– Да, Диона, ты – молодец! – подхватили другие одногруппники.

Я вся горела. От макушки до самых кончиков пальцев на руках покраснела. Рирана слегка толкнула меня в бок и подмигнула, мол, смотри, тебя уважают.

– С-сп-пас-сибо, – заикаясь, выговорила я.

Наша группа ввалилась в столовую с шутками и весельем. Мы с сестрёнкой взяли подносы с супом и жаркое и заняли облюбованный столик. Через несколько минут к нам подсела напротив рыженькая Таиса.

– Слышала, ваша группа сегодня получила высший балл по «Травологии» у строгой Зелини, – сразу начала она, не притронувшись к обеду.

Я снова покраснела, что не укрылось от внимания Таисы.

– Это же ты принесла группе пять очков?

Её вопрос застал меня врасплох. Я спрятала ладони под стол, зажала их между коленями, ссутулилась так, что подбородком достала до груди.

– Да, это она, – гордо объявила Ри, обхватив меня за плечи, тем самым вынуждая выпрямиться.

– Так я и знала, – кивнула подруга. – У Зелини совсем мало групп получили очки. Она очень строга и требовательна. Мне удалось выбить из неё только четыре.

– Наша Ди хорошо разбирается в травах и зельях, – важно заметила сестрёнка. – А что за новые правила? Для чего нужны эти баллы? Что они дадут?

– А вы разве не слышали? – удивилась Таиса и пересказала нам.

Оказывается, что по завершении учебного года каждая группа набирает определённое количество баллов, начисление которых происходит за успехи в учёбе и общественной работе и прочие достижения. Целью нового руководства стало привлечь студентов к обучению. Наградой для первых трёх групп-победителей станет поездка в Великоградский университет. Там они проведут целый месяц. За это время счастливчики-студенты посетят несколько занятий, смогут прогуляться по городу, где проходила величайшая битва¹⁵ за Единый мир четверть эпохи назад, и примут участие в праздновании юбилея победы над Древними.

– Всем старшим курсам отказано в этой привилегии, – радостно сообщила под конец подруга. – Им придётся подтвердить свои оценки за прошлые экзамены. Так что, у групп первого курса большие шансы выиграть поездку. Соревнование началось, – подмигнула она и, забрав опустевший поднос, удалилась.

По идее новые условия должны были развести нас с рыженькой магичкой, но на деле оказалось совсем наоборот. Мы помогали друг другу. Даже когда Таиса узнала о моих проблемах с чтением и письмом, сама вызвалась читать общие курсы и лекции, чтобы я могла их выучить. Рыжеволосая девушка стала мне второй подругой после сестры. Верным другом, всегда верившим мне и в меня, кто бы что ни говорил.

Постепенно я начала общаться и с одногруппниками. Правда, этому предшествовало несколько событий. А именно наступил третий день обучения в обновленной академии. Как и обещал, Диралан Зоран дал нам в начале пары самостоятельную работу, которую я с треском провалила, сдав чистый листок. У меня банально не получилось написать. И как чистый, заляпанный кляксами.

Честное слово, я пыталась, но у меня ничего не вышло. Перо выскальзывало. Строчки прыгали и двоились. Преподаватели зорко следили, чтобы студенты не списывали. Если на физической подготовке после истории я еще как-то держалась, то после обществоведения впала в уныние. Снова замкнулась в себе.

Следующий день принёс некоторое облегчение: на лекции по «Общей травологии» я успешно ответила на вопросы. Профессор Зелини опрашивала нас устно, поэтому мне удалось отличиться. На практическом занятии у меня было лучшее зелье от ушибов, приготовление которого мы изучали сегодня. Хуже дело обстояло с «Обществознанием». За отпущенное время на уроке я не успела написать ответ.

Так продолжалось неделю. Попытки сестры и Таисы хоть немного приободрить не дали никакого результата – я ходила мрачнее тучи. Окончательно добила меня самостоятельная по истории, когда я в очередной раз сдала пустой листок в конце урока. Глаза застилали слезы, в ушах шумела кровь. Мне представлялось, что едва покину кабинет, как ребята из группы начнут упрекать в глупости и потребуют моего отчисления из-за неуспеваемости. Пустые листки давно уже занизили рейтинг группы.

Я настолько погрузилась в грустные мысли, что не сразу услышала голос профессора Зорана, окликнувшего меня. Ему пришлось несколько раз меня позвать, когда я услышала его.

– Серова Диона!

Я вся скукожилась, стоило мне обернуться к преподавателю. Проходившие мимо одногруппники бросали на меня укоризненные взгляды. Наш рейтинг падал. Шансы на поездку в Великоград таял на глазах. Причём все старались, учили, отвечали правильно, а рейтинг не поднимался. Он поднимался, но не так, чтобы мы выбились в заветную тройку.

А что я могла поделать? Как справиться с неизвестной хворью?

– Лапушка, что случилось? – участливо поинтересовался он, глядя на меня поверх оправы очков. – Из-за чего глаза на мокром месте? – спросил преподаватель, взяв мой чистый листок.

– И-извините, – утёрла я нос рукавом.

– Какие события помешали Древним осуществить вторжение раньше? – спросил меня Зоран.

– О готовящемся вторжении предупредила калика перехожая. Её звали Лельсин. Это произошло в первую годовщину возвращения вурдов в Единый мир, посвящённую открытию прохода из Нижних миров в Срединные, – ответила я его словами, которые запомнила с прошлой лекции.

– Поразительно! – воскликнул профессор. – Но почему вы сдали чистый листок? – он положил мою работу на стол передо мной. – Я не понимаю. На уроках вы отвечаете. Ваши ответы самые полные.

Вот и настал тот момент, которого я больше всего боялась. Он снился мне в кошмарах и представлялся совсем иначе. Оттягивать разоблачение не имело смысла.

– Я не умею читать и писать, – призналась я, и слёзы потоком хлынули из глаз.

Конец. Теперь меня выгонят с позором из академии.

– Полноте, Диона, – подвинув стул, учитель по истории усадил меня на него. – Вы умная и способная девушка. Профессор Зелини не может на вас нарадоваться. Впервые ей встретилась такая талантливая ученица. Знаете, как она вас нахваливает! – воскликнул Зоран.

Меня похвалили? Профессор надо мной не смеётся? Он меня утешает?

Всю свою долгую жизнь я буду благодарить Диралана Зорана за то, что не оттолкнул меня, а наоборот, поддержал в трудную минуту. Не выгнал, а протянул руку помощи.

Я оторвала взгляд от пола, подняла голову и встретилась с внимательным взором преподавателя. Зоран смотрел на меня с участием. Наверное, именно его чуткость сподвигла меня раскрыться. Я рассказала о том, как училась читать и писать, что из этого ничего не получилось. Как додумалась всё запоминать на слух. С первого раза. Правда, для этого пришлось потренироваться, зато теперь могу воспроизвести всё, услышанное когда-либо, слово в слово.

Профессор Зоран слушал моё признание, не перебивая. Он качал головой и сильно удивился, когда я повторила отрывок из его вводной лекции.

– Хотя, зачем я вам это рассказываю? – вслух произнесла я. – Всё равно ведь выгоните.

– Э-хе-хе, лапушка, – похлопал преподаватель меня по плечу. – Не спеши прощаться с академией. Знаешь ли, я лично знаком со Златогарой Стратилат, – тут он замолчал, видимо, давая мне возможность проникнуться уважением к озвученному имени, но я его, увы, не знала. – Это ректор Великоградского университета. Так вот, госпожа Ректор любит трудные случаи. И если ты попадёшь к ней, она непременно поможет тебе.

– Но как я к ней попаду? У меня нет денег даже чтобы добраться до Великограда.

– Забыли про конкурс, Серова?

– Нет. И тут-то я как раз мешаю своей группе выиграть приз.

– Я поговорю с преподавателями, объясню ситуацию, думаю, мы сможем принимать от тебя устные ответы вместо письменных.

– Да разве ж другие пойдут на такое? – возразила я, но в душе загорелся огонёк надежды. Кровь забурлила. Я даже подалась вперёд, ближе к Зорану.

– Пойдут-пойдут, – заверил профессор. – Понимаете ли, Диона, позвольте мне к вам обращаться по имени, да, вы не можете читать и писать. Однако вы нашли способ компенсировать это неумение. Замечу, что с первого раза запоминают только иллюзионисты, разумники и мыслители. Вы не принадлежите ни к первым, ни ко вторым, ни, тем более, к третьим. Вы смогли сохранить свой секрет довольно долго, но при этом не забывали учиться. Кроме того, Зелини не позволит отчислить вас. Она за вас уже заступилась. Так что, как только откроется причина вашего, х-м, отставания от других, Нинон сразу же возьмёт вас под своё покровительство.

Выходила я из аудитории в самом приподнятом настроении. Не верилось, что профессор не поругал, а успокоил и вселил надежду в сиротку.

Сестра и Таиса уже ждали меня в столовой. На их лицах застыло беспокойство. Когда же я им передала разговор с преподавателем, то они расслабились. Мы с большим аппетитом пообедали.

В тот день «Силоведение» я тоже завалила, но из кабинета уходила с решительным настроем, несмотря на то, что заработала недовольный взгляд от Семьдесят Четвёртой. Её неодобрение не сломило моего боевого духа. Всё-таки слова Зорана возымели эффект. Я готова была бороться за своё место в академии.

***

Особое отношение преподавателей не укрылось от внимания сокурсников. Одногруппники, как только за день мы получили наивысший балл (на письменные вопросы я отвечала устно учителям), завалились в нашу с Ри маленькую комнатку. Пришлось им рассказать о своей проблеме. Точнее, этим занялась сестрёнка.

– Мы заметили, что у тебя проблемы, – заявила Мира, – но не думали, что всё так плохо. Извини, что плохо думали о тебе.

– Мы думали, что ты бунтуешь против новой системы, показываешь свой характер, – добавил парень по имени Малик. Он прослыл у нас шалопаем, подстраивал различные шутки над студентами и пару раз над профессорами, иногда препирался с преподавателями, но всегда блестяще отвечал на уроках.

Я покачала головой на его замечание.

Ребята меня не бросили. Они составили график, когда и что каждый из них будет читать, если задаётся материал на самостоятельное изучение. Никто не отлынивал. Все старались мне помочь. В свою очередь, и я оказалась незаменимой. Так, например, если кто не успевал записывать лекцию, то ребята знали, что могли спросить у меня. Никому из них я не отказывала.

– Если из группы вылетит студент за неуспеваемость, то мы сразу опустимся на последнее место в рейтинге, – объяснила наша староста рвение ребят.

И я была им очень благодарна за поддержку. Пусть основой для их помощи послужила банальная корысть, личное желание – посещение Великограда, знаменитого города, где произошло немало исторически важных событий нашего мира, но благодаря этому я почувствовала себя частью студенческого сообщества. Отверженность уступила место сопричастности.

Мои успехи в учебе становились выдающимися. Тут, в стенах Резигардской академии кровников, у меня и родилась мечта – поступить в Гидаирскую академию ядологии и травологии. Желание изучать травы, зелья и яды подстегивала и преподаватель по «Общей травологии», профессор Зелини. Она частенько рассказывала о своей учебе в ГАЯТе. Я видела, что у неё остались приятные воспоминания о студенческих годах. Но с особой теплотой профессор рассказывала о временах, когда она училась в Великоградском университете и о госпоже Ректоре. Из-за её рассказов мне тоже захотелось побывать там.

Новость о моей способности с первого раза запоминать материал разлетелась мгновенно. Однако на следующий день после того, как я призналась Зорану, случилось кое-что…

Мы сидели на практическом занятии по «Травологии». Нас разделили на подгруппы по три человека, и Нинон Зелини вышла, получив уведомление от ректора. Ко мне и Риране присоединили Шаллу. Тихая, с переменными успехами в учёбе, девушка. Пару раз мы теряли из-за неё прилично баллов, но мы старались и её поддержать.

Работать с противоядием нужно было осторожно из-за того, что все ингредиенты требовалось тщательно взвешивать и добавлять ровно столько, сколько написано в рецепте. Лишняя щепотка могла испортить зелье и снизить его эффективность. За неправильно приготовленное противоядие снижали баллы всем членам подгруппы.

Рирана давно усвоила, что мне нельзя мешать, когда я варила снадобья, поэтому сестрёнка молча исполняла мои указания. Но не Шалла. Она все время норовила сделать всё по-своему. Девушка спешила и в итоге сыпанула чамбора больше, чем требовалось.

– Это ты виновата, – обвинила меня Шалла, когда зелье потемнело, и, надувшись, отошла в сторону.