«Я успел поспрашивать его перед вылетом в Европу… Он раньше тебя пришёл в сознание! Прийти то пришёл! Но видно, не весь и не до конца! И вообще отказывается говорить на эту тему! Говорит, что ничего не помнит! Но, видно, врал! Уж больно он был тих и задумчив… Поэтому, Отто, может, ты мне расскажешь, что произошло там, когда…?»

Ленц резко перебил Дессалина:

«Волкнера убил этот негр, с двадцатью дырками в теле от «Uzi». Но, на тот момент, это не был сам негр… Это был…»

И Ленц сбиваясь, перескакивая, невпопад подбирая слова, почему-то, сначала стесняясь, произнести имена мамбо Мари и Барона Субботы, да и, стесняясь, по началу, всего, что им было не то пережито наяву, не то увидено во сне, потихоньку успокоился и начал рассказывать. И вот уже начал находить правильные слова, соответствующие сравнения, ставить в требуемых местах нужные акценты. И вот уже, сам того не замечая, создал чудный рассказ, после прослушивания которого, Жак Дессалин только и смог, что сидеть притихшим, очарованным, со смешно открытым ртом!

Наконец, придя в себя, Дессалин прервал, наступившее, вместе с сумерками за окном, молчание:

«Я могу только позавидовать тебе, Отто!»

Ленц, удивлённый, не сдерживая себя, выкрикнул:

«Неужели это всё правда?! И неужели ты во всё это веришь?!»

Ухмылка Жака Дессалина, была грустна. И Ленцу даже показалось, чем-то, неуловимо похожей на ухмылку Барона Субботы.

«Отто, ты даже не представляешь, насколько мне это обидно! – наконец грустно произнёс Жак Дессалин. – Обидно, что видел это всё ты, человек для Гаити чужой, и в вуду не верящий! Да, и скажем прямо, вообще ни во что не верящий! Прости меня, Господи, атеист ты, одним словом! Пойми, ты! То, что ты видел – это редкое чудо! Редкое даже для истинных адептов вуду! А для тебя, человека для Гаити чужого, ни во что не верующего – это не просто удача! Это – знак свыше! Знак того, что ты в этом мире, что-то, значишь! Не каждому богиня Эрзули явиться во всей своей красе! И не всякого она будет защищать вот так, как защищала тебя! Видно, Отто, для чего-то ты в этом мире ещё нужен!»

«Богиня Эрзули?!» – растерянно переспросил Ленц.

Он вспомнил, что так Барон Суббота обращался к мамбо Мари! Но, он также вспомнил, что это имя в своём рассказе он не произносил! Почему не произносил – вспомнить не смог. Или он о нём, попросту, забыл, или, постеснялся ещё одной несуразности и нелепости.

Теперь же, уставившись горящими глазами на Дессалина, он торопливо, но шёпотом, затараторил:

“Да-да! Так Барон Суббота называл мамбо Мари – Эрзули! – и, ещё тише шёпота, спросил: – А кто это – Эрзули?!”

Жак Дессалин не ответил. А только мечтательно прикрыл глаза, и, также мечтательно, покачал головой. Затем, откинулся на спинку кресла, и, открыв глаза, отсутствующим взглядом уставился в потолок.

Ленцу было видно, что в данный момент Дессалин не находиться с ним в комнате, а «летает» где-то в облаках. Причём, в облаках таких, которые отразились на лице Жака Дессалина сладостной улыбкой, и блестящими от возбуждения глазами!

Наконец, вдоволь «налетавшись», он «вернулся» в комнату, к Ленцу. И, удивлённо обнаружив того на прежнем месте, снизошёл к тому с объяснениями:

«Эрзули, дорогой мой Отто, это богиня! Это идеал любви, и символ совершенной женщины! Эрзули, Отто, – это сама красота, это сама роскошь! Это чувственность в самых её крайних формах – страсть, похоть, секс, разнузданный до неприличия!

Но, не смотря на то, что Эрзули сама женщина – к женщинам и их желаниям она может быть ужасно жестокой! Это она стоит за семейными разногласиями, ревностью и местью!

Но, Эрзули это также способность мыслить, мечтать и творчески создавать! Эрзули – это и семейный очаг! Она жена Папы Легбы! Знаешь, кто такой Папа Легба? – увидев отрицательный кивок головой Ленца, Дессалин, улыбаясь, упрекнул: – А ещё снимал фильм о Гаити – а кто такой Папа Легба не знаешь! Это, святой Пётр религии вуду! Можно сказать, что главный Лоа в вуду! Он обладает неимоверной духовной силой и неограниченными возможностями! Это посредник между миром живых и мёртвых! Так вот, Эрзули имеет от него сына!»

Последнюю фразу Дессалин произнёс с интонацией, едва скрывающей, какой-то, намёк. Но на что намекал Дессалин – Ленц сообразить не смог! В его голове всё смешалось и перепуталось! Ему было не до разгадки логических ребусов!

Поняв это, Дессалин, начал медленно и доступно «разжёвывать»:

“И мамбо Мари, Отто, имеет сына! И зовут его – Дэниэль Массена! И этот Дэниэль Массена имеет непосредственное отношение к нашей истории! Именно он, по просьбе Курта Волкнера, «обрабатывал» Главного Ревизора Бронштейна, чтобы тот стал «мягкий, как воск, и болтливый, как попугай»! Он очень талантливый, этот Даниэль Массена! И был замечательным бокорами – жрецом белой магии вуду! Как его мать – мамбо Мари!”

«А разве белый жрец может воздействовать на людей так, как Даниэль воздействовал на Ревизора?» – с детской наивностью и интонацией спросил Отто Ленц, так же по-детски смотря на Жака Дессалина.

«Конечно же нет! – с грустной улыбкой ответил Дессалин. – Но, в один прекрасный момент вместо белого бокорами Даниэля на свет вышел унгана Даниэль – колдун чёрной магии вуду! Вообще, в том, что белый маг становиться чёрным колдуном – нет ничего удивительного и необычного! Это вуду! И в этой религии всё относительно! Впрочем, как и во всех других религиях… Всё зависит от точки зрения того, кто оценивает! И от того, на какой стороне в данный момент находиться тот, кто оценивает! И я думаю, что Даниэль Массена, совершенно не задумывался на какой стороне вуду он находиться – для него вопрос определения стороны не существует! Он всегда был не от мира сего! А, тем более, если об этом его попросил хороший человек – Курт Волкнер!»

«Хороший человек Курт Волкнер?» – попугаем повторил Ленц с вопросительной интонацией.

– Да, «хороший человек Курт Волкнер» по мнению Даниэля! И тот ещё колдун! Он, зараза, знал, как переманить на свою сторону молодого бокорами! Даниэль всегда страдал комплексом отцовской неполноценности! Мамбо Мари, по каким-то, своим причинам не посвящала Даниэля в тайну его рождения. А Курт Волкнер открыл ему эту тайну! Причём, в самой что ни на есть презентабельном виде! И поведал Даниэлю историю его рождения! И рассказал ему кто был его отцом, и каким великим человеком он был! Естественно, что после этого, сын, возжелал быть похожим на своего отца!

«А кто же был отцом Даниэля Массены?» – почему-то шёпотом спросил Ленц.

«А отцом Даниэля Массены был Эжен Массена – возлюбленный мамбо Мари, любимый чёрный колдун вуду Папы Дока! А, также, по совместительству, одни из руководителей тонтон-макута!»

Ленц от удивления только открыл рот. Но Дессалин не дал ему опомниться.

«А знаешь, Отто, откуда Курт Волкнер узнал об Эжене Массене?»

«Откуда?» – потеряно спросил Ленц, окончательно теряясь в дебрях гаитянских тайн.

– От полковника Пьера Раббена!

«А полковник…?» – начал было Отто Ленц.

Но Жак Дессалин его опередил:

«Да-да-да, дорогой мой Отто! Полковник Пьер Раббен последний на свете настоящий тонтон-макута!»

«Полковник был тонтон-макута?» – еле «выдавил» из себя Ленц.

«Да был! – подтвердил спокойно Дессалин. И спокойно смотря в глаза Ленца, добавил: – В эту, так сказать, организацию его приняли по рекомендации его старшего брата – который был руководителем одного из самых многочисленных и влиятельных отрядов тонтон-макута!»

«Его брат был руководителем тонтон-макут?» – глаза и рот Ленца снова открылись от удивления.

«Да! – с тем же спокойствием ответил Дессалин. – Причём, один из самых влиятельных! Он мне сам рассказывал, как привёл молодого, шестнадцатилетнего паренька Пьера на базу тонтон-макута! Кстати, это, то место, где держали тебя и Ревизора!»

«Рассказывал тебе?! Кто рассказывал?!» – едва дыша, едва не шёпотом, снова спросил Ленц. Казалось, что глаза его от удивления скоро вылезут на лоб.

Дессалин торжественно произнёс:

«Максимилиан Раббен! Руководитель отряда личной охраны президента Дювалье! Старший брат Пьера Раббена, – и интригующе подмигнув Ленцу правым глазом, Дессалин, с улыбкой, добавил: – мой родной отец!»

«Кто?!» – вскричал Ленц так, что, спустя секунду в номер испуганно заглянул сидящий в коридоре охранник. Дессалин сделал тому успокоительное движение рукой – и охранник в форме гвардейца ДепОсТера снова исчез за закрытой дверью.

«Мой отец! – всё с той же торжественностью ответил профессор Дессалин. – Максимилиан Раббен, начальник отряда личной охраны Папы Дока. Ему было почти шестьдесят, когда он встретил мою мать – Марселу Дессалин, восемнадцатилетнюю девушку. И представь – у них была любовь! Вот я и есть результат той любви!»

«А где же сейчас твой отец?» – совершенно обескуражено спросил Ленц.

«Погиб… – тихо ответил Дессалин. – Вернее, его убили!»

– Как? Кто?

– При очередной попытке государственного переворота! Мой отец, Максимилиан Раббен был одним из руководителей «Революционного фронта сопротивления Артибонита», который поднял на Гаити восстание в 2004 году. Многими руководителями и членами этого «фронта» были бывшие тонтон-макута. Восстание было удачное! Восставшие даже смогли занять столицу Порт-о-Пренс! Но, вмешались Соединённые Штаты, вместе с французами и чилийцами. В страну прибыла миссия ООН по стабилизации в Гаити под руководством Бразилии. Согласно Резолюции Совета безопасности в Гаити ввели 6700 военнослужащих и 1622 гражданских полицейских. Вот этих полицейских и возглавлял Пьер Раббен! То есть, возникла классическая драма гражданской войны – брат пошёл на брата! В финале этой драмы младший брат Пьер убил старшего – Максимилиана! А затем, в 2006 году, Пьер при новом президенте возглавил криминальную полицию Гаити!

– А ты?

– А я стал его приёмным сыном!

«Кем? – едва „выдавил“ из себя Ленц: – Сыном?!»

«Ну да! – как само собой разумеющееся подтвердил Дессалин. Удивлённо переспросил: – А кем же ещё я должен был стать? Не дочкой же! Он мой родной дядя, который убил своего родного брата, который был моим отцом! Естественно, что он меня усыновил! Тем более, что своих сыновей у него не было – одни дочки»!

«Ну да… Ну да…» – только и смог произнести Отто.

От этой информации, а ещё от полученных при падении в горах ушибов, у него буквально кружилась голова! Он попытался о чём-то спросить Дессалина. Но тот, вдруг поднялся с кресла, и направился через комнату к барной стойке, уставленной алкогольным разнообразием.

Приблизившись к ней, минутку осматривал с задумчивым видом ценителя! После раздумий выбрал бутылку пятнадцатилетнего гаитянского рома «Barbarkourt». Открыл его. Понюхал. Удовлетворённо крякнул.

Сняв с подвесной полки два коньячных бокала, поставил их на столешницу из бакаута. По очереди наполнил каждый, наполовину. Открыл, стоящий, тут же в баре, кедровый хьюмидор. Вынул из него сигару «Cohiba». Потянув большим и указательным пальцами, за, висящую на ремне, тонкую цепочку из медицинской стали, извлёк из маленько кармана джинсов «гильотинку». Аккуратно обрезал сигарный кончик. Уже с кармана джинсовой куртки достал «Zippo». Взяв сигару в зубы, открыл крышку зажигалки, и, повернув большим пальцем колёсико, добыл огонь.

Прикуривая, несколько раз смачно «пыхнул» дымом словно среднего размера, паровоз! Раскурив сигару, удовлетворённый, вернулся к кровати, на которой лежал Ленц. Вручил ему один из бокалов. Снова усевшись в кресло, отпил приличный глоток рома. Смакуя напиток, «покатал» его от одной щеки к другой, и от избытка чувств закатил глаза!

С наслаждением пустил ром в своё огромное нутро, открыл ярко заблестевшие глаза! Затянулся сигарой. Протянул свой бокал к бокалу, который держал Ленц. Чокнулся с ним. Снова отпил. В этот раз ром проглотил быстро, без изысков.

Уставился на Ленца с довольным видом, «расплылся» в улыбке.

«Ни дать ни взять Барон Суббота!» – подумал Отто Ленц.

«Так вот! – без предисловий вернулся Дессалин к прерванному им же рассказу. – Когда пришло письмо с требованиями от некой, ранее никому не известной организации, – полковник сразу заподозрил неладное! Кому, как не ему было знать, что на свете есть только один живой, настоящий тонтон-макута! И этот тонтон-макута – лично он, полковник Пьер Раббен! А лично он ничего никому не писал, и никакой организации не создавал!

Пьер Раббен сразу догадался, кто стоит за этим письмом! Он сразу определил, что это Курт Волкнер! Только ему полковник Пьер Раббен рассказал историю нашей семьи – о старшем брате Максимилиане, о себе, о тонтон-макута. Ранее к полковнику дошли слухи о том, что Волкнер создал некий отряд, состоящий исключительно из молодых гаитян в количестве двадцати человек. Что содержаться они на заброшенной базе. Что с ними проводят специальную подготовку. Раббен, несмотря на свой устрашающий и, скажем так, «недалёкий» вид – человек тонкий и очень умный! Он сообразил, что, если Волкнер не рассказал ему об этом отряде – значит не стоит и спрашивать! А когда начали исчезать люди – Раббен, так же, понял, чьих это рук дело. И начал следить и за базой, и за отрядом, и за Волкнером.

Курт Волкнер, то же парень не промах и палец ему в рот класть не надо! Как-то я попросил дядю коротко охарактеризовать Курта Волкнера. Полковник, ответил, что Волкнер хитрый и чувствующий опасность как ягуар! И сам опасен как ягуар!

Волкнер, со временем, наблюдение и слежку за собой обнаружил. И, естественно, просчитал, кто его «пасёт»! Но мешать этому не стал! Стратег! К тому времени он уже всё «расписал», и слежки за собой не опасался. Он знал, что Раббену никто не поверит, даже если тот и пойдёт к кому-то со своими подозрениями. Тем более, что к тому времени у Волкнера уже было всё готово, чтобы свалить всю вину на полковника! Пьер Раббен, совершенно не участвуя в похищениях, был аккуратно к ним Волкнером «примазан»!»

«Ну да! – согласился Ленц. – Первым, на кого я подумал – был Раббен! Я видел, как полковник следил за мной, и за моей группой! И Главный ревизор замечал за собой слежку Раббена и его людей!»

– Всё верно! Раббен действительно следил и за тобой, и за твоими людьми, и за Главным Ревизором Бронштейном! А также за многими, кто позже исчез. Но делал он это по заданию Волкнера! И, только, позже догадался, зачем всё это было ему Волкнером поручено! Это Волкнер приказал Раббену организовать слежение. И обосновал это, как мероприятия по охране всех этих лиц! А также, посоветовал Раббену, чтобы его люди и он сам, Пьер Раббен не сильно прятались – пусть их все видят! Это, типа, придаст уверенности охраняемым, и отпугнёт возможных похитителей! Но, когда люди стали исчезать, и когда полковник догадался, что за этими похищениями стоит отряд, созданный Волкнером, то он сразу понял, зачем надо было Волкнеру, чтобы его, полковника Раббена и его людей все видели! На него первого падало подозрение в похищениях! Именно это и задумал Курт Волкнер с самого начала! Бывший тонтон-макута полковник Пьер Раббен, родной брат командира отряда личной охраны Папы Дока, организовал «Организацию освобождения Гаити» и похищает людей! А финалом всей этой истории должно было стать похищение Главного ревизора Исаака Бронштейна по дороге в аэропорт! Только ради этого и задумывалась вся эта хитромудрая комбинация! Волкнер планировал разместить в машинах сопровождения людей со своей тайной группы, переодев их в форму Охраны ДепОсТера…»

– Но ведь полковник на это не пошёл бы!

– Конечно! Поэтому Волкнер должен был за день до отъезда Главного ревизора в тайне ото всех арестовать Раббена. Затем похитить Главного Ревизора. Привезти того на секретную базу тонтон-макута. Допросить его там, и убить! А затем, там же, убить Раббена и его людей. И оформить это всё так, как, будто, Раббен похитил и убил Ревизора! А уже самого полковника Раббена убил бы лично Курт Волкнер при попытке освобождения Ревизора. Вот такая должна была быть комбинация! Только мой дядя и приёмный отец полковник Раббен тоже не деревенский дурачок! Тоже «считать» умеет! И Волкнера «просчитал»! И успел уйти до того, как за ним пришли «макуты» Волкнера! Он тайно пробрался на базу, которую знал, как свои пять пальцев, и сумел освободить и тебя и Ревизора!

– Да! А ещё мамбо Мари! Если бы не она… Как странно! Ты говоришь, что она слепая…

– Да! Совершенно слепая! Вместо глаз бельма!

«Странно, – задумчиво, заметил Ленц, – я её видел совсем по-другому!»

– Все видят мамбо Мари «по-другому»! Вот как ты думаешь сколько лет мамбо Мари?

– Не знаю! Лет тридцать пять-сорок!

– А мне позавчера ночью показалась что ей уже далеко за шестьдесят! Все мамбо Мари видят по-разному! Впрочем, не так – «по-разному» это не правильное определение! Основная масса людей видит её так, как вижу её я! Но есть некоторые…

Её мужу, Эжену Массене, отцу Даниэля, было за пятьдесят, когда в горной деревушке на границе с Доминиканой, он увидел мамбо Мари! Он один из предводителей тонтон-макута и «Армии Каннибалов», влиятельнейший в Гаити человек, унган и бокор вуду! А ей всего семнадцать! Практически с рождения слепая! Но уже посвящена в мамбо, потому что Духи призвали её рано! Это было наследственное! В роду Мари были и унганы и мамбо! Ты знаешь, что если духи вуду призывают тебя к себе «на службу», а ты отказываешься стать унганом (если мужчина), или мамбо (если ты женщина), то твоя жизнь уже ничего не стоит! Не знаешь?! А ну да! Откуда тебе знать! А ещё фильм о Гаити снимал! Ладно! В общем, Эжен влюбился в эту девчонку так, как влюбляются последний раз в жизни! Он звал её Эрзули! И не зря! Я, Отто, один раз видел, как она правила Сантарию! Это было что-то! От её танца я испытал животный восторг на грани оргазма! Многие говорили, что Мари околдовала Эжена Массена! А я видел, что она просто его любила! И он её любил! И видел её так, как может быть видел её и ты – богиней Эрзули!

Когда Эжена убили при очередном нашем перевороте – она ушла из богатого дома Массены в ту горную хижины, в которой я оставил тебя и Ревизора! Ушла сама, и забрала с собой Даниэля! И Даниэля духи призвали рано! А что ты хочешь – кровь! Отец и мать священники вуду!

– А где мамбо и Даниэль сейчас?

Жак Дессалин расстроено пожал плечами.

«Не знаю, – ответил он, – может быть где-то в горах! Но, думаю, что с нею ты ещё встретишься! Богиня Эрзули просто так людям не открывается! А открывшись, просто так не отпускает! Что-то в тебе она увидела! Видно, нужен ты для чего-то этому миру, Отто!»

[1] Мамбо – женщина-жрец в религии вуду.

[2] Морион – чёрный кварц, полудрагоценный камень.