Цитаты из книг автора «Олег Рой»

теории психолога Кроника. Он считает, что человеку не столько лет, сколько записано у него в паспорте, а столько, на сколько он выглядит и на сколько себя чувствует

Крыса, загнанная в угол, не склонится покорно – бросится.

Рита, словно прочитав мои мысли, молча протянула мне сигарету. Я неловко ткнул кончиком в огонек зажигалки, потянул в себя… Во рту стало горько, горло засаднило… Зря я это. Как там говорилось в каком-то старом фильме – никогда не бери в рот эту гадость, привыкнешь, и жизнь твоя не будет стоить ломаного цента.

Понимаете, есть такой особый талант – быть. Выражать самим своим обликом, самим фактом присутствия на этом свете нечто прекрасное.

Но ведь я же старался! Я уважал право своих детей на выбор: выбор жизненных принципов, выбор профессии, выбор спутников жизни. Я не возражал, когда мягкий, так похожий на свою маму Валентин вышвырнул страстно обожаемую жену из дома. Я принял ее в своем доме – как принял бы бездомного котенка, снисходительно и равнодушно, – но я не принял ее сторону. И сторону Валентина – тоже. Возможно, и даже наверное, Вероника тоже была виновата в их разрыве (брак и строят, и разрушают двое). Но почему я об этом не знал? Потому что считал: Валентин выбрал себе спутницу, и теперь это его дело. Почему он никогда не рассказывал мне о проблемах своего брака? Потому что я не спрашивал. Почему, когда их семья начала рушиться, он не пришел ко мне за советом? Потому что не считал меня тем, кто может помочь. Потому что я не был другом собственному сыну. Между нами не было ничего похожего на родственные или хотя бы приятельские чувства. Дома я был таким же, как и на работе: педантичным, собранным и деловым. Предельно рациональным.

Звонит мне давеча Жека, ну эта, с пирсингом, чего, говорит, с Новым-то годом? А у меня сейчас как раз работы полный завал, так что времени нет – ну вот совсем. Ну давай, говорю, числа двадцать первого состыкуемся, решим, что, где, кого и так далее. Она прям в ужасе: как двадцать первого? Конец же света будет! Давай в другой день! Представляешь? Она ждет конца света и попутно готовится встречать Новый год, который, на минуточку, через десять дней после этого самого конца света. Ничего так?

И еще – я откуда-то знаю, что при всех его «тараканах» (а у кого их нет?) от него не приходится ждать удара. Это не объяснишь и не докажешь, но я ручаюсь, что это так. А это по большому счету и есть самое главное, остальное – пустяки. Для меня, во всяком случае.

е остановился, не поговорил со мной, не спросил ни о чем. В лучшем случае кинут какую-нибудь мелочь, в худшем – вообще делают вид, будто не замечают. В храм меня ни разу не пустили, все время гнали старухи… Как паршивую собаку! А в праздник нищие, которые у этой церкви всегда сидят, на меня с кулаками набросились, чтобы я с их места убралась. И батюшка это видел. Думаешь, он за меня вступился? Так что храмы эти твои – они только для богатеев. И бандитов, которые натворят в жизни своей всяких дел и делишек, а потом начинают их замаливать: церкви реставрировать, деньги жертвовать на благотворительность, свечки ставить… Вроде как чем свеча толще, тем больше ему грехов простится…

Супружеская жизнь, считал он, – это что-то вроде чистки зубов, необходимо для здоровья, да и последующее ощущение свежести по-своему приятное, но ничего особо интересного или радостного в самой процедуре нет, просто повседневная необходимость. Он женился на Наде не по зову сердца и уж тем более не потому, что испытывал потребность

мир людей – это всего лишь школа ангелов, которые ещё не научились летать.