Цитаты из книг автора «Олег Рой»

Тот, кто находит истину в чувстве и хранит его бережно, как реликвию, любой опасный поворот событий перенесет без травм, потому что невидимый ремень безопасности (вера) всегда его выручит.

жизнь – это действительно театр. Сначала взрослые относятся к нам как к детям, без агрессии рассказывают, что да как, передают знания, затем мы готовимся к главной роли, в школе разучиваем ее тексты, потом выполняем импровизации и… Находим себе достойного партнера, дело жизни, приводим на сцену свое маленькое творение и… передаем ему листки с исписанным сценарием. Мол, пусть почитает, может, и сделает какие выводы. Но что их читать? Гораздо интереснее взять чистый лист бумаги и нанести на него свое произведение. Со своими неправильно расставленными запятыми, грамматическими ошибками и стилистическими неточностями. Со своими красными полями, новыми абзацами и многоточиями…

Уж так повелось, что люди всегда считают дураками или блаженными тех, кто на них не похож, кого они не могут и не хотят понять.

Людское равнодушие – вот что по-настоящему убивает.

Когда умирает твой ребенок, ты остаешься в безвоздушном пространстве. Больше нечем дышать. Вокруг ледяная пустыня.

Любовь, проникая внутрь, меняет человека. Он

Обычный, посредственный человек, полюбив, приближается к тому, каким он был задуман Богом, возвышается над собой, становится чуточку прекраснее.

Я не помню себя строгим отцом, взобравшимся на пьедестал своего возраста и опыта и многозначительно, словно престарелый попугай, излагающим нудные нравоучения. Мы были друзьями. Да, он шалил, как шалит любой ребенок. Но наказывать или мучить избитыми истинами существо, которое все – огонь и песня, ветер и веселье, того, кто яростно желает познать окружающий мир и делает это всеми доступными способами, – ребенка, значит, навсегда потерять доверие открытого тебе сердца. Он приходил ко мне со своими бедами и радостями. И я горевал и смеялся вместе с ним.

Он учился держать голову, а я – стричь крохотные ногти. Он с двадцатой попытки встал на ноги, я – с тридцатой – надел на эти ноги ботинки. Он учился не плакать, если разбил коленку, а я – дуть на эту коленку и шептать ласковые словечки. Он зубрил детские песенки, и я тоже, а потом мы пели их вместе. Он изучал химию, и я с ним, объясняя ему тридцать девятую главу до параграфа о валентности.

Он учился быть настоящим мужчиной, а я – настоящим отцом. Он