Белорецкий задумчиво сдвинул брови, затем его лицо просветлело.

– То-то я как-то Таньку, её подружку, недавно видел мрачнее тучи. Значит, и от неё мужики как тараканы разбегаются! Хороший прикол! Кстати, а что тут Пашка о тараканах говорил?

– Да если бы только они!.. Вот, смотри! – Хомяк ткнул в планшет, лежащий перед ним на журнальном столике. – Лишь за последний час уже более тысячи сообщений со всего мира о взбесившихся насекомых! Людей эвакуируют из офисов, где якобы ни с того ни с сего объявляются несметные полчища муравьёв, комаров и москитов, а там, где водятся пчёлы-убийцы, бывает, что и эвакуировать уже некого. Тех же, чьи айфоны тоже снабжены картриджами запахов, практически заедают до смерти прямо во время разговора! Такие вот дела…

– Ладно, пускай инсектицидами запасаются, я-то здесь при чём?!

– Понимаешь, – Хомяк горестно вздохнул, – это они пока думают, что вся кутерьма ни с того ни с сего… На самом же деле кто-то с чересчур острым нюхом сообразил, что с программой не все чисто, хакнул её, чтобы превратить в убойный вирус, да и запустил гулять по свету…

– Совсем недопонял, – помотал головой Саня. – Где импотенты, а где тараканы? И при чём тут твоя программа?

– Да при том, что все – понимаешь, абсолютно все! – насекомые общаются между собой на языке феромонов. Наши человеческие носы их тоже воспринимают – просто мы запаха этого не чувствуем, для нас слабый он очень! И если в помещение, где благоухают твои розы или какой другой отравленный цветочек, изо всех щелей лезут насекомые, то значит, что мультивизионный картридж излучает феромоны, которые их возбуждают, сечёшь?

– Ха, тараканья групповуха типа, да? – благодушно улыбнулся Белорецкий. – Ну и пусть себе размножаются всласть, тебе-то что?

– Нет, ты таки идиот! Я же вроде понятным языком говорю, что людей эвакуируют, офисы пустеют, финансовые сделки летят к чёрту, горят серверы! В аэропортах отказывают компьютеры диспетчерской службы! Количество ДТП растёт в геометрической прогрессии! И всё потому, что в помещения и автомобили набиваются эти вездесущие твари! Как ты думаешь, сколько ещё потребуется времени, чтобы мир сошёл с ума?

– Из-за тараканов?! Хм, апокалипсис подобрался незаметно… – Саня поиграл морщинами на лбу. – Ну, тогда дай знать народу, в чём дело.

– Ага, сейчас, разбежался! Пожизненное как пить дать впаяют, а мне ещё пиво не надоело. – Хомяк взял банку, сделал большой глоток и уныло добавил: – Нет уж, ну её к лешему – эту славу Герострата!

Тут к разговору подключился Паша, которому проблема не казалась такой глобальной:

– Так напиши антивирус и дело с концом! Наверняка у таракашек есть херомончики, которые их нервируют, а? И назови эту программу – дарю тебе новый международный бренд! – «Таракан-асталависта». Народ сразу просечёт, что к чему, и твоя душенька успокоится…

Хозяин только отмахнулся. И тут заговорил Белорецкий, стараясь упростить задачу:

– Слушай, а если пустить слух, что всё дело в картриджах запахов, а? Дешёвых китайских… И если их выкинуть, то всем будет счастье! Ты как первоисточник просто растворишься среди других и хотя как спаситель человечества не прославишься, но… В общем, комар, извините за актуальный каламбур, носа не подточит.

– Пустил уже, – кивнул Хомяк, – и даже попытался намекнуть о причине…

– И что?

– Видел смайлик «crazy^[1]»? Так вот – девять реакций из десяти с пожеланием убиться об стену. И боюсь, что остальным отвечать было недосуг или они уже не смогли…

– Логично, в общем-то, потому как не верят люди в простые объяснения – им инопланетян подавай… – хмыкнул Саня и неожиданно оживился: – О, а запусти слушок, что это дело рук экстремистов из «Greenpeace^[2]», борющихся за права насекомых на грани терроризма, а? В сказке, как говорится, ложь, да в ней же и намёк! Классика жанра!

– Или напиши, что коллективный разум муравьёв северного Полесья захватил фермерский сервер, вот и рассылает всякую гадость, – подхватил Никонов, но тут же осёкся, наткнувшись на взгляд Хомяка – в голубых глазах того светилась заставка конца света. – Да ладно, кто-нибудь другой из продвинутых мира сего таки додумается до истины. Или хотя бы его секретарша… – неуверенно закончил он, скосив глаза в дальний угол. – Кстати, ты бы интернет пока отключил, а?

Удивившись дрожащим ноткам в голосе друга, хозяин квартиры проследил за его взглядом. Из вентиляционной отдушины, расположенной в углу около балконной двери, резво выползали тараканы, оживлённо вращая усиками-антенками. С каждым мгновением шорох трущихся хитиновых пластинок становился всё громче.

Неожиданно в комнате начало темнеть.

– Вырубай компьютер, включай вентилятор! – в панике завопил Паша, залезая на диван с ногами. – Саня, открой окно!

Тот вскочил, но было уже поздно. Точнее, его реакция, замедлившаяся от пива и происходящего, которое не укладывалось в голове, спасла им жизни. Оконное стекло сплошь залепила роящаяся жужжащая масса и оно глухо вибрировало от её напора.

Руки Хомяка легли на клавиатуру, но пальцы не шевельнулись. Он был просто парализован изображением на внезапно потемневшем экране мультивизора. В его центре зловеще распускался белый махровый нарцисс, а под ним бежала кроваво-красная строка: «В мире на каждого человека приходится примерно двести пятьдесят миллионов насекомых».

Расширившимися глазами Саня посмотрел на окно, на Никонова, на мультивизор и завопил:

– Чего сидите, идиоты?! Бежим!

Он дёрнул за футболку Хомяка, а затем за ближайшую ногу – Пашу.

– Я к принцессе! Встречаемся на вокзале!

Белорецкий побежал к двери, друзья бросились за ним. Когда выбежали из подъезда, Никонов, держа в одной руке упаковку пива, другой притормозил Саню за плечо:

– Зачем бежать? Позвони, пусть не включает компьютер – и все дела!

– Да этот дурак Артёмка ей совсем уж новомодный айфон подарил!..

Когда Белорецкий скрылся за углом, Паша повернулся к другу:

– Слушай, а зачем бежать именно на вокзал?

– Потому что, – Хомяк кивнул на окна многоэтажек вокруг, – в гости нас уже никто не пустит…

Никонов поднял голову. В небе носилось всё живое, что имеет крылья. То и дело сверху падали птицы. Однако не потому, что переели насекомых – кровососущая мошка просто заедала их на лету. На земле пернатые продолжали шевелиться – их трупы деловито расчленяли легионы муравьёв.

– Бежим! Может, магазины ещё работают… Или купим чего, или своруем на крайний случай! – быстро сообразил Паша.

– Боюсь, что это бесполезно, – покачал головой друг, на лице которого застыло отстранённое выражение. – Он уже вострубил…

– Кто?!

– Пятый ангел…

– Да что ты несёшь?! Подумаешь, мошкара взбесилась! Поедем к моим старикам на хутор – там точно никакого интернета! – отсидимся!!! Давай, шевели ластами!

– И из дыма вышла саранча…

– Да что ты там бормочешь?! – Никонову пришлось тащить за собой друга. – Сейчас возьмём мою машину…

– Откровение…

– Какое откровение?

– Да то ещё откровение… Интересовался как-то, но никак не думал, что Сане уготовано стать пятым ангелом… Правда, там саранча должна мучить, а не убивать…

– Во-во, он нас, наверное, уже на вокзале ждёт и трубит отборным русским матом, потому что поезда тоже наверняка не ходят! Ускоряемся!

Хомяк посмотрел на друга на диво осмысленным взглядом и с кривой усмешкой поинтересовался:

– Куда ускоряться? На хутор?

– А я о чём толкую, страдалец вселенский! Холода вдарят, и вся эта сволочь протянет ноги, если люди до той поры чего-нибудь не придумают! Сколько там? Ещё от силы месяцев пять – и ей кранты!

Хомяк вздрогнул и помотал головой.

– Ни черта люди не придумают… Эти твари пролезут всюду, кроме разве что подводных лодок. И когда сгорят банковские серверы – рухнет мировая экономика… Уцелевшие после эпидемий по мере возможностей перебьют друг друга, чтобы элементарно пожрать… Хотя саранча сожрёт всё ещё раньше…

– Вижу проблеск здравой мысли! – воскликнул Паша.

– Неужели?…

– Так ведь потом мошкара начнёт жрать друг друга! Жизнь прекрасна!

Хомяк посмотрел на него с диким недоумением, затем пожал плечами и кивнул:

– Мысль…

* * *

И снова был сосновый бор, но на этот раз с натуральным запахом. Дороги оказались напрочь забиты пробками, и они – Паша, Хомяк, Саня и так и не вышедшая из ступора Лена – шли лесом уже четвёртый час.

– Долго ещё? – спросил Белорецкий.

– Да, кажется, вот за тем поворотом начинаются дачные участки, – буркнул потный Никонов, упрямо не желавший бросать упаковку пива. – А там и до хутора – рукой подать…

Вскоре они вышли к дачам и остолбенели. Едва ли не над каждым домом висели тучи мошкары. Причём было что-то очень неправильное в этих тучах.

Присмотревшись, друзья поняли, что те… имеют знакомые формы. Вот огромный, мерцающий на солнце овод, чуть дальше – шершень, ещё дальше – комар, чей громадный, состоящий из мириадов насекомых хобот медленно проникал в дымоход. И так – насколько хватало глаз…

– Спутниковые тарелки… – первым догадался о причине жуткого зрелища Паша, роняя упаковку. Он отвернулся, плюхнулся на землю и заскулил: – Всё, идти нам некуда – я родителям тоже недавно… с тюнером… последней модели… с картриджем, мать его… Сука ты, Ленка… Душонка твоя вонючая…

– Что он такое говорит?! – Лена прижалась к Белорецкому, испуганно косясь на Никонова, смотревшего на неё с неприкрытой ненавистью.

– Потом, потом всё объясню… – Саня обнял девушку за плечи и рявкнул на друга: – Ты бы пасть свою прикрыл!

Паша наклонил голову, сжал её руками и начал раскачиваться, продолжая мычать уже неразборчивое.

Белорецкий повернулся к Хомяку и выдохнул, кивнув на посёлок:

– Как они такое… могут?… Ведь это же какая-то… фантасмагория!..

Тот мрачно фыркнул:

– Кто там что-то недавно про коллективный разум муравьёв северного Полесья говорил?… Сдаётся мне, что эволюция сегодня сделала очередной скачок. Жаль, что для нас, людей, последний…

– Почему?

– Да потому, думается, что любому, а особенно коллективному, разуму свойственно объединять усилия против общего врага.

– А кто у них враг-то?

– Тупой или притворяешься? Млекопитающие, наверное. И люди, конечно, как одни из представителей. Это уже потом они возьмутся друг за друга…

Лена вдруг дёрнулась, одной рукой зажала себе рот, а другой начала отчаянно махать в сторону посёлка. Саня посмотрел туда и обомлел – низко над землёй к ним приближалась, шевеля жвалами, гигантская оса. Все члены её тела работали настолько слаженно, что захватывало дух. Вот она будто пролетела сквозь ствол яблоньки, оказавшийся на пути, хотя на самом деле просто обтекла его своей массой.

– В лес, все – в лес!!! Пашка, вставай! – заорал Саня.

Он развернул Лену, и они побежали. Хомяк поднял безутешного друга и потащил вглубь зарослей. Тот, споткнувшись о корень, упал, но встать уже не успел – его тело подхватили тысячи лапок. И тысячи жал прошили его кожу.

От анафилактического шока Никонов умер практически мгновенно. Остальным повезло меньше – они наткнулись на гигантского лесного муравья…

* * *

Где-то месяцев через пять на борту Международной космической станции умер последний человек. Крошечная опухоль в мозге, незамеченная врачами у космотуриста перед стартом, но значительно обострившая его обоняние, предрекла ему смерть ещё за год до этого. Талантливый химик-программист полетел в космос, чтобы умереть, уже ненавидя всё человечество, которое останется жить…

* * *

– Перед тем, как окончательно исчезнуть с лица Земли, люди сами докопались до причин случившегося, но утешением это оказалось для них слабым. К счастью для нас, этот маньяк с большой буквы «М» был не только миллионером, но ещё и программистом. Что бы эти понятия ныне не значили, но это именно он инициировал великое чудо нашего объединения, к которому мы инстинктивно – хотя я бы сейчас сказал, что подсознательно! – стремились миллионы лет!

Огромное создание, отдалённо напоминающее безголового муравья, сверху больше походило на рыбу благодаря множеству крошечных хитиновых пластинок на спине. Брюхо же его покрывали тысячи маленьких, беспрестанно шевелящихся усиков и мандибул. Тело поддерживало шесть мощных ног, облепленных мельчайшими хватательными конечностями.

Повернувшись вокруг оси, существо обвело бусинками глаз, разбросанных по всему туловищу, с полсотни мультимуравьев-подростков. Все неподвижно стояли по ветру около приземистого пятиэтажного здания, с плоской крыши которого оно вещало. Удовлетворённо дёрнувшись, мутант продолжил транслировать урок истории, активно выбрасывая в воздух феромоны и энергично жестикулируя усиками:

– Затем среди нас, насекомых – истинных царей природы, начали формироваться тогда ещё необычные экземпляры. Они были подобны так называемым сиамским близнецам, только срастались тысячами, а затем и миллионами. Ныне мы думаем, что это явилось следствием той первой кошмарной зимы, которую, к сожалению, пережили немногие… Понадобилось несколько лет, чтобы мы эволюционировали до теперешнего состояния. Конечно, всё ещё продолжают существовать некондиционные индивидуалисты – богомолы, клопы и некоторые другие подобные примитивные формы жизни… Но наша полная победа не за горами! Рано или поздно мы окончательно растопчем их пустые хитиновые оболочки! Мы станем единым организмом, чтобы больше никогда не выпустить из тёмных морских глубин жутких чудовищ, как это случилось в своё время!..

Неподалёку послышался грохот обвала, когда громадная дрозофила врезалась в «высотку». Подождав, пока осядет пыль, существо в знак траура опустило все усики.

– Да, некоторые из нас всё ещё отстают в развитии!.. Да, в мире ещё полно несовершенства!.. Но! Ныне нам нет равных! Свою историю я хочу завершить словами древнего гимна в современной редакции. Согласно легенде, мы – когда-то зависящие от внешних источников тепла – напевали его ещё в индивидуальном порядке. – Мегамуравей торжественно встал на четыре задние ноги, подбоченился и завибрировал усиками: – Пусть всегда будет Солнце! Пусть всегда будем мы!..

Ветерок далеко разносил пахучую песнь новой жизни. Гимн летел по безмолвным улицам разрушающегося города обезлюдевшей планеты, а на поверхность выползали сонмы невиданных существ и, радостно извиваясь, подхватывали его.