Радуга и Вереск

Когда-то открыл для себя автора книгой «Арифметика войны». Рассказы были интересными, но проходными, на один раз. И я даже не особо запомнил, кто такой Ермаков. Потом попадались еще какие-то военные рассказы, которые не отложились. И вдруг я натыкаюсь на «Песнь Тунгуса» и залипаю! В первый момент я даже не связал этот роман и военные рассказы, в моей голове это были разные люди. Я был покорен. Книга была живая и талантливая. Может быть немного хромал стиль, литературно это выглядело неидеально, но сомнений у меня не было, что это талантливо!
«Радуга и Вереск» меня также не оставила равнодушным. Хорошо сделанный и продуманный роман. Немного неровный, но он уже совсем на другом уровне, по сравнению с военными произведениями. Такое ощущение, что автор не мог не писать, война из него выходила с прозой. Еще Бабченко в свое время говорил, что он справился с ПТСР только благодаря тому, что разрешил себе писать. Может я и ошибаюсь, мне трудно судить, могу лишь попытаться угадать.
Но вот читаю и понимаю, что открываю для себя нового и интересного писателя, за творчеством которого следить буду обязательно. Роман перекликается с повестью Бориса Васильева» «Летят мои кони…», там очень теплые описания Смоленска, ода этому древнему городу и его жителям. Я сам никогда в Смоленске не был, но произведение Ермакова меня вдохновило, очень захотелось побывать. Люблю книги, которые на что-то подвигают. Даже если это будет просто путешествием выходного дня.

Проза Олега Ермакова, смоленского писателя, глубокая и странная.
В своей простоте и очевидности какой-то, порой очень протяженная, она даже бывает раздражает до тех пор, пока не доберешься до конца. Пока не откроешь смыслы.
Поиски смыслов продолжаются на всем протяжении чтения. Обманываешься, уверовав «вот оно, вот», понимаешь, что нет, не оно. Читаешь дальше и текст ведет тебя по запутанным дорожкам.
Историческая повесть о захвате Смоленска превращается в балладу. Оборачивается в современность, где нелепый московский фотограф Косточкин, не известно кем за нанятый по электронной переписке. ищет в смоленском кремле подходящую натуру для свадебной фотосессии.
Теплая компания интеллектуалов туту же за стаканом вина, обсуждающая Сервантеса.

«Сюжет ее — углубление в идеальное, странствие в идеальном и постоянные столкновения с обыденным. Иногда кажется, что Сервантес — перевоплощение Платона».

Интересно, занимательно, не определенно. Зачем это в книге не ясно, не логично встроено? Как и чем это должно решиться? Ведь что-то иное эти фрагменты должны просветить…
Зачем приехал в Смоленск свадебный фотограф, отчего он блуждает по кремлю и квартирам местных интеллигентов? Скоро становится понятно, что не для того, чтобы снимать бракосочетание.
Одновременно с этим в смоленский собор в смоленский собор возвращается икона-Одигитрия после реставрации в Москве. Встреча иконы народом, торжественная служба – это центр романа. Однако еще многое не определено.
Действие романа перемещается в 17-й век. Смоленская война 1634-1634 гг. Осада города-крепости Смоленска, борьба панов-братов, панов-лыцарей Николауса и Александр за любовь зеленоглазой смолянки Елены. Дуэли, сражения, трофеи, тайны, приключения.
Очень важно, что прочитанное в книге остается в памяти надолго. Остается дух, атмосфера, красота, занимательность. Все, что формулирует Олег Ермаков в книге – не очевидное, сразу не разгадываемое. Нужно остановиться в чтении, подумать, сопоставить, вернуться, перечитать. И тогда может быть раскроется куда ведут авторские запутанные дорожки.

Великолепное эпическое полотно, сплетённое из двух нитей: исторической — о первой трети XVII века — и современной — о веке XXI-м, куда более прозаическом, но тоже не чуждом романтики (если хорошо поискать).

Хронотопически их соединяет Смоленск, а точнее — одна из уцелевших башен смоленской крепости (всего их было 38, с ума сойти!) Веселуха, где обнаруживается лаз между временами — скорее метафорический, чем настоящий. Однако герою современной линии фотографу Павлу Косточкину хватает и его — буквально пропитанное историей (и кровью, чего уж тут) место по капле выдавливает из Косточкина скептика и столичного циника и намертво связывает его судьбу с судьбой молодца из XVII века. А молодец этот, при всей своей внешней приятности, обладает в наших читательских глазах одним крупным недостатком — не наш он, а польский шляхтич Николаус Вржосек, приехавший в Смоленск служить польской Короне и восторженно слушать рассказы друга своего отца, как долго, изнурительно, а потому под конец кроваво поляки брали Смоленск, город на Борисфене, как тогда европейцы называли Днепр.

Сюжетно же наших героев связывает знаменитая летопись Радзивилла с красочными миниатюрами (полистать её можно, например, здесь) — ну и некоторая общность судьбы. Сильно спойлерить не буду, чтению это не на пользу.

Книга большая, местами тяжеловесная, но по материалу, по фактуре — очень интересная, мало где вы найдёте так много исторических деталей и такое погружение в атмосферу, в том числе речевую. Русский, белорусский, польский, немецкий, латынь — на каких только языках не говорили в приграничном Смоленске! И как у любого приграничного города, судьба у Смоленска сложная, трагическая и прихотливо сложенная — с ним и сейчас непросто определиться, наш он или не наш, а в XVII веке и подавно. Вот Николаус в 1632 году приезжает в город на Борисфене с полным правом и осознанием: наш! Польский! Верой и правдой отвоевали у схизматиков! А читатель мучительно кусает губы: ну как же так?

В общем, не жалеет Ермаков читателя, не жалеет и не пытается ему понравиться. Тем, наверное, и цепляет.