Радуга и Вереск

Когда-то открыл для себя автора книгой «Арифметика войны». Рассказы были интересными, но проходными, на один раз. И я даже не особо запомнил, кто такой Ермаков. Потом попадались еще какие-то военные рассказы, которые не отложились. И вдруг я натыкаюсь на «Песнь Тунгуса» и залипаю! В первый момент я даже не связал этот роман и военные рассказы, в моей голове это были разные люди. Я был покорен. Книга была живая и талантливая. Может быть немного хромал стиль, литературно это выглядело неидеально, но сомнений у меня не было, что это талантливо!
«Радуга и Вереск» меня также не оставила равнодушным. Хорошо сделанный и продуманный роман. Немного неровный, но он уже совсем на другом уровне, по сравнению с военными произведениями. Такое ощущение, что автор не мог не писать, война из него выходила с прозой. Еще Бабченко в свое время говорил, что он справился с ПТСР только благодаря тому, что разрешил себе писать. Может я и ошибаюсь, мне трудно судить, могу лишь попытаться угадать.
Но вот читаю и понимаю, что открываю для себя нового и интересного писателя, за творчеством которого следить буду обязательно. Роман перекликается с повестью Бориса Васильева» «Летят мои кони…», там очень теплые описания Смоленска, ода этому древнему городу и его жителям. Я сам никогда в Смоленске не был, но произведение Ермакова меня вдохновило, очень захотелось побывать. Люблю книги, которые на что-то подвигают. Даже если это будет просто путешествием выходного дня.

Великолепное эпическое полотно, сплетённое из двух нитей: исторической — о первой трети XVII века — и современной — о веке XXI-м, куда более прозаическом, но тоже не чуждом романтики (если хорошо поискать).

Хронотопически их соединяет Смоленск, а точнее — одна из уцелевших башен смоленской крепости (всего их было 38, с ума сойти!) Веселуха, где обнаруживается лаз между временами — скорее метафорический, чем настоящий. Однако герою современной линии фотографу Павлу Косточкину хватает и его — буквально пропитанное историей (и кровью, чего уж тут) место по капле выдавливает из Косточкина скептика и столичного циника и намертво связывает его судьбу с судьбой молодца из XVII века. А молодец этот, при всей своей внешней приятности, обладает в наших читательских глазах одним крупным недостатком — не наш он, а польский шляхтич Николаус Вржосек, приехавший в Смоленск служить польской Короне и восторженно слушать рассказы друга своего отца, как долго, изнурительно, а потому под конец кроваво поляки брали Смоленск, город на Борисфене, как тогда европейцы называли Днепр.

Сюжетно же наших героев связывает знаменитая летопись Радзивилла с красочными миниатюрами (полистать её можно, например, здесь) — ну и некоторая общность судьбы. Сильно спойлерить не буду, чтению это не на пользу.

Книга большая, местами тяжеловесная, но по материалу, по фактуре — очень интересная, мало где вы найдёте так много исторических деталей и такое погружение в атмосферу, в том числе речевую. Русский, белорусский, польский, немецкий, латынь — на каких только языках не говорили в приграничном Смоленске! И как у любого приграничного города, судьба у Смоленска сложная, трагическая и прихотливо сложенная — с ним и сейчас непросто определиться, наш он или не наш, а в XVII веке и подавно. Вот Николаус в 1632 году приезжает в город на Борисфене с полным правом и осознанием: наш! Польский! Верой и правдой отвоевали у схизматиков! А читатель мучительно кусает губы: ну как же так?

В общем, не жалеет Ермаков читателя, не жалеет и не пытается ему понравиться. Тем, наверное, и цепляет.

Пожалуй это тот случай, когда невысокую оценку я не могу объяснить объективными недостатками книги. Она такая просто потому что - не мое. Не моя история, не мой слог.

Историй тут прячется две, которые ближе к финалу начинают идти нос к носу.

Современность, московский фотограф приехал в Смоленск по работе. Думал на день, но события закрутились и остался на подольше.

И 17 век с польским шляхтичем и его приключениями.

Наверное стоит предупредить, что в главах с 17 веком достаточно диалогов на украинском, белорусском, даже немецком. Иногда шли вставки с польским и латынью. В целом все понятно, а где не понятно - есть перевод. Но такие места встречаются не единожды, и кому-то чтение могут затруднить. А кому-то наоборот создать более глубокую атмосферу погружения.

Но текст оказался мимо меня. Не сошлась ни с одним героем, не нашла себе нити, за которой интересно следовать. За Николаусом пожалуй следить было поинтереснее, чем за Павлом. Но не настолько, чтобы книга радовала. Павел же и вовсе был потом сознания. Метался из угла в угол, пытался разгадать город, а заодно и встретил интересных для себя людей. Но честно - вот особенно прибежавший под конец Фуджи - я не поняла к чему был. Для меня все стало совсем сумбурным. Может жизнь в целом такая, но... Но в тексте хотелось бы немного иного.

Но плюсом в книге для меня стал акцент на Смоленск. Я как-то не задумывалась об его истории. Знала конечно кое-что, но целенаправленно не читала. А теперь захотелось окунуться в эту атмосферу одного из древнейших русских городов.

Сам текст наполнен какой-то рефлексией, он тянется. Даже когда вроде бы что-то происходит - не чувствовалась динамика. Зато была какая-то дождливая туманная серость, которой вроде нет на страницах - а все равно ее ощущаешь.