Глава 11. Врата между мирами

Темная улица, тонувшая в холодном, зимнем мраке, взорвалась выстрелами. Выстрелы смешались с криками, звоном разбитого стекла и воем сирен!

Странник бежал, и сквозь простреленные полы его пальто свободно пролетали снежинки. Он двигался с той особой плавностью, которая доступна только существам, чья скорость намного превышает человеческую – уходя от пуль, он не петлял и не метался, а просто... смещался. На полкорпуса влево, на шаг вправо, чуть заметный наклон корпуса – и каждая пуля проходила в миллиметре от тела, не задевая даже ткани.

Лицо его оставалось спокойным, но в глазах, светящихся в темноте холодным фосфоресцирующим светом, читалась усталая обречённость. Он не думал о том, кто этот убийца. Его волновало иное – зачем? Зачем кому-то понадобилось избавляться от него именно сейчас? И с несвойственной ему дрожью он подумал: неужели пришел тот самый момент?

Пуля обожгла руку, но боль была далекой, почти чужой. Он привык к боли. Она была частью его долгого пути.

Странник выскочил на перекрёсток, на секунду замер, оценивая обстановку. Сзади нарастал топот погони, спереди – пустая улица, уходящая в темноту. Он уже собрался рвануть вперёд, используя свою скорость, когда из-за припаркованного у обочины тёмно-синего «Опеля» высунулась чья-то голова.

– Скорее! Сюда! – какой-то мужчина отчаянно махал руками, распахивая заднюю дверцу.

Странник замер на долю секунды. Доверять людям? Этим непостоянным существам с их сиюминутными страстями и неуравновешенной психикой? Тем, кто стремится попробовать всё, что доступно за отведенную им короткую жизнь? Конечно же нет!

Но в этом человеке было что-то знакомое. Смутный отголосок долга, некогда исполненного. Лицо, которое он уже видел. Или нет? Память Хранителя цеплялась за детали, но времени на анализ не было.

Он впрыгнул в машину. Автомобиль рванул с места, уходя от погони.

*****

Андрей гнал по ночным улицам, вжимая педаль газа в пол. Руки на руле были тверды, хотя сердце колотилось как бешеное. Его ум, даже в этом аду, продолжал работать: скорость, траектория, возможные пути отхода. Дорогое пальто, в котором он вчера ещё бродил по городу, было разорвано, на лбу выступила испарина, но глаза горели азартом – впервые за многие месяцы он делал что-то по-настоящему важное.

– Зачем ты помогаешь мне? – спросил Странник. Его голос заставил Андрея вздрогнуть.

– Я должен тебе жизнь, – коротко ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Андрей Знаменский, – представился он на всякий случай. – Теперь мы квиты. Я случайно услышал, как старик нанял убийцу. Твое «имя». Значит, для тебя.

Он покосился в зеркало заднего вида, разглядывая своего пассажира. Бледное, почти лицо, серебристые волосы, а глаза – тёмные, бесконечно глубокие, в полумраке салона, светились собственным, внутренним светом. «Кто ты, чёрт возьми, такой?» – подумал Андрей, но вслух ничего не сказал.

– Спасибо. Выпусти меня у метро.

– Может, вызвать полицию?

– Не надо, – Странник показал рукоять меча, скрытую под полами пальто. На мгновение Андрей увидел его – длинный, чуть изогнутый клинок, рукоять которого была усыпана алмазами, пульсирующими слабым светом. Шесть камней. Шесть огней. – Я встречу его в бою. А ты – береги этот мир. Добрых людей здесь почти не осталось.

Андрей хотел возразить, но в этот момент машину тряхнуло на выбоине, и когда он снова посмотрел в зеркало, заднее сиденье было пустым. Только приоткрытая дверь и холодный воздух, врывающийся в салон.

*****

Метро было почти пустым, готовящимся к закрытию. Странник шагал по мрамору зала, его шаги отдавались гулким эхом. Он сказал охране на входе, что «забыл вещи на скамейке».

Под сводами станции гулял ветер, гоняя обёртки от конфет и какие-то обрывки. Эскалаторы замерли, светильники на колоннах гасли один за другим, погружая пространство в полумрак. Странник шёл медленно, внимательно, каждый мускул его тела был напряжён в ожидании. Он чувствовал приближение противника.

И это был не просто убийца. Он был чем-то большим. В нём ощущалась тяжёлая, древняя сила.

Страж.

Странник остановился в центре зала, положил руку на рукоять меча. Пальцы сжались на холодной стали, и по телу пробежала знакомая дрожь – не страха, а предвкушения. Как же давно он не сжимал в руках обнажённый клинок! Как давно его руки не помнили настоящей сечи! Не кровавой резни, когда люди сражаются друг с другом, пусть даже и стоя в авангарде великих идей. А битвы, где победитель останется только один.

Он достал меч. Один отточенный за тысячелетия жест – и сталь зазвенела в такт его сердцу. Холодное лезвие запульсировало, а рукоять, покрытая многогранниками алмазов, нежно приняла его ладонь. По стенам и колоннам разбежались перламутровые тени, обретая свободу.

Вот и он.

Из тени дальней колонны выступила фигура. Высокий, спортивного сложения, с правильными, почти красивыми чертами лица – тот самый убийца из кофейни. Но сейчас он был другим. В его руках вместо пистолета была причудливо изогнутая сабля, а в глазах горел холодный, нечеловеческий огонь. Истинная сущность Стража проступала сквозь человеческую оболочку – кожа приобрела сероватый оттенок, пальцы удлинились, превращаясь в подобие когтей.

Улыбка тронула губы убийцы.

– Сейчас ты умрешь, Хранитель, – мягкий, глухой баритон разнесся по подземному царству.

– Все мы смертны, Страж. – ответил Странник, – Но не в твоей власти убивать Хранителя в этом мире.

– Да, ты прав. Это не в его власти! – из тени колонны вышел знакомый старик в черном балахоне, – Зато я могу убить тебя в любом из Шести Миров.

Странник почувствовал, как сжимается ледяное кольцо вокруг его сердца. Старик двигался странно – не шёл, а парил в сантиметре над землёй, оставляя за собой лёгкую дымку. Его лицо, иссушенное временем, напоминало кору древнего дерева, а глаза – чёрные, без зрачков, горящие внутренним огнём – не выражали ничего, кроме бесконечной, всепоглощающей пустоты.

– Кто ты, старик?

– Вспомни «Книгу», – голос старика стал металлическим и безжалостным. – «Шесть Миров сохраняют шесть граней. Шесть Стражей порождаются каждой. Шесть Хранителей встретят преграду. Но преградами станут – сами…»

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. Странник молчал, сжимая рукоять меча. Он знал эти строки. Знал продолжение.

– А я… Я тот, кто отмерил Время шести мирам, – старик воздел руки к потолку, и на мгновение Страннику показалось, что сквозь бетонные перекрытия он видит звёзды. – Я – дух Стражей, хранитель Времени. Я был здесь до того, как первый Хранитель родился. И буду после того, как последний умрёт.

Старик сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

– Этот мир – один из истинных. Другие пять – лишь его бледные тени. Но когда они смешаются – не уцелеет ни один. Этот мир умрет!

– Так значит, Время пришло? – голос Странника дрогнул. Впервые за тысячелетия в нём проскользнуло нечто, похожее на страх.

– Помнишь, что сказано дальше? – резко перебил старик. – «Жду вас, братья мои – Прежние и Последние. Идите на зов – Хранитель откроет Врата. В мир – где желания будут услышаны…»

Он приблизился, и его глаза вспыхнули холодным огнем.

– Пока жив Страж этого мира – ты не сможешь открыть Врата. Пока жив ты, Хранитель – я не могу уничтожить Шесть Миров. Ты – последний из живых Прежних. Единственный уцелевший в веках, Хранитель, порожденный этой вселенной, а не призванный внутренними мирами. Мы с тобой – две грани одного Сосуда. Свет и Тьма. И ты единственный, кто может помочь Последним. Значит – ты умрёшь.

Старик отступил на шаг, и его фигура начала меняться – расти, расплываться, превращаясь в нечто бесформенное, клубящееся, сотканное из тьмы и времени. На мгновение Странник увидел в этой тьме лица – миллионы лиц, тех, кто жил и умер в шести мирах, тех, чьи судьбы переплёл этот древний дух.

– Время пришло. Я отдаю свою силу и теперь ты станешь смертным, Странник. Твое тело всё еще будет заживлять раны, но ничто не спасет тебя от Стража. Он убьет тебя, а следом – и всех Последних. Ты не сможешь научить их ничему. И даже если один из них случайно убьет Стражей, даже если найдет Сосуд – он не сможет разбить его, не зная Прежних Слов.

Сосуд – это бомба. Если дать ему время – миры сгинут, поглощенные его силой. И я обрету вечность. А теперь – прощай.

– Постой! – Странник нервно провел мечом по мрамору станции.

Старик, уже почти растворившийся в воздухе, обернулся. В последний раз его глаза – чёрные провалы в иную реальность – встретились с глазами Хранителя.

– Я хранитель Времени и я исполнил Пророчество. Силой своей я растворюсь в Стражах, а душою сливаюсь с Шестью мирами, готовясь исчезнуть со смертью последнего Хранителя. С твоей смертью. Прощай…

Старик исчез. Просто исчез, словно его и не было. Только лёгкое завихрение воздуха и запах тлена – вот и всё, что осталось.

Странник повернулся к Стражу. Тот стоял, ожидая, сабля в его руке пульсировала тёмным светом. В его глазах не было ненависти – только спокойная уверенность воина, выполняющего свой долг.

– Ты слышал, – сказал Странник, поднимая меч. – Выбора нет.

– Выбор есть всегда, – ответил Страж. – Просто ты его уже сделал. Давно.

*****

Полыхающие искры сходящихся клинков освещали погасшую станцию, словно стайки светлячков, танцующих в такт смертельному танцу. Ни крика, ни слов – лишь свист рассекаемого воздуха, шепот мечей и резкий звон, подсвеченный короткими ослепительными вспышками огня. Кровавые разводы на белом мраморе и стенах зловеще бурели в отсветах боя, словно древние руны, написанные самой Смертью.

Странник двигался в танце, который помнил тысячелетия. Его меч пел, рассекая воздух, уходя от ударов и находя бреши в защите противника. Но Страж не уступал – он был рождён для этого боя, создан именно для того, чтобы остановить Хранителя именно в этом мире.

Они кружили по станции, взбирались по эскалаторам, спрыгивали с платформ, и всюду, где ступала их нога, камень трескался, стёкла вылетали, а воздух наполнялся запахом озона и древней магии.

Ни один из сражающихся уже не скрывал свой истинный облик. Над станцией парил Странник, его призрачные крылья, сотканные из лунного света и древней тоски, струились бледным неоновым светом, отбрасывая на стены мерцающие узоры. В этом облике он был прекрасен и ужасен одновременно – существо света и стали, с глазами, горящими, как две далёкие звезды, и кожей, переливающейся перламутром.

Против него взмахивал мясистыми черными крылами огромный Страж, его облик исказился, став воплощением древней ярости, а из разверстой пасти вырывалось хриплое, надсадное рычание. Его тело, покрытое хитиновой бронёй, переливалось багровым, а из пасти вырывались клубы чёрного дыма.

Меч в руке Странника стал продолжением тела – он не рубил, он пел. И эта песня была старше всех миров. Страж отвечал рыком, в котором слышались голоса миллиардов умерших.

Это была не просто битва, а столкновение двух принципов бытия. Сталь на сталь. Удар на удар. Звон, скрежет, бьющийся в крошку мрамор… и нарастающий, зловещий гул приближающегося поезда – вот она, картина битвы. Сколько уже идет это сражение, не скажет никто.

Левая кисть рассечена, плечо проколото, нога… Да что там нога… Силы оставались лишь на то, чтобы парировать удары. Похоже, скоро конец. Как жаль так бездарно погибнуть, прожив столько веков…

*****

Бой не складывался. Левая кисть Странника уже была рассечена до кости, плечо проколото, нога… Да что там нога… Он едва стоял, опираясь на меч как на костыль. Крылья, ещё недавно сиявшие ярким светом, обвисли, как мокрая ткань, и волочились по мрамору, оставляя кровавый след.

Силы оставались лишь на то, чтобы парировать удары. Похоже, скоро конец. Как жаль так бездарно погибнуть, прожив столько лет…

Еще удар… Странник врезался в стену, крылья обвисли. Он тяжело сполз по колонне. Один добивающий удар – и рухнет Мир.

Страж приближался, его сабля была занесена для последнего, смертельного удара. В его глазах – торжество. В глазах Странника – только усталость и странное, почти облегчение. «Простите меня, Последние, – подумал он. – Я не успел...»

И в этот момент гул превратился в оглушительный рев, заполнивший все пространство. Слепящий свет фар вырвал из тьмы фигуру Стража.

Поезд! Странник рванулся – не от Стража, а к нему. В последнем, отчаянном рывке он использовал единственное, что у него оставалось – инерцию врага и собственную готовность погибнуть.

Собрав последние капли воли, Хранитель не стал уворачиваться. Сабля противника медленно вошла в его плечо. Но вместо того, чтобы отшатнуться, он сделал ещё одни шаг навстречу Стражу. Он позволил клинку пройти через себя, ради того, чтобы секундой позже, используя вес противника, столкнуть его прямо на рельсы.

Страж, уже приготовившийся добить его, с размаху врезался в каскад стальных вагонов. Треск ломающихся костей и металла слился в один ужасающий аккорд. Гигантское тело отбросило, как тряпичную куклу, и протащило несколько метров, пока поезд не заскрежетал тормозами.

Странник упал на колени, зажимая рукой рану. Кровь текла сквозь пальцы, заливая мрамор. Перед глазами всё плыло. Но он видел – Страж ещё жив. Изуродованный, сломанный, но живой. Хранитель заставил себя подняться, доковылял до лежащего тела и, собрав последние силы, вонзил меч в сердце поверженного врага.

– «La vida es asi»… Не повезло же тебе, – прошептал он. – А мы еще повоюем! Слышишь меня! Я не сдамся! – Прежний поднял голову и прокричал в пустоту, грозя кулаком невидимому старику в балахоне.

Ответом ему была тишина. Только шипение пара из-под вагонов и отдалённые крики людей, высыпающих на платформу. Странник стоял на коленях в луже собственной крови, опираясь на меч, и смотрел на то место, где исчез старик.

*****

И тогда случилось нечто, что не поддавалось законам этого мира. Воздух задрожал, зазвенел, как натянутая струна. Прямо в центре станции, из ничего, начало разливаться сияние. Не слепящее, а мягкое, глубокое, словно свет далекой галактики, дошедший сквозь толщу времени. Оно было живым, пульсирующим, и в его глубине угадывалось движение иных миров, иных пространств.

Врата открывались. Это не был портал. Это было РАЗРЕЗОМ. Шрамом на теле реальности, за которым лежало ВСЁ.

Странник поднялся, пошатываясь. Кровь всё ещё текла, но рана уже начинала затягиваться – даже в смертном теле регенерация Хранителя работала. Он подобрал меч, вложил его в ножны и, превозмогая боль, шагнул к сиянию.

На пороге Врат он обернулся. В последний раз взглянул на этот мир – на испуганных людей, на искореженное тело Стража, на кровавые разводы на мраморе. Где-то там, за стенами метро, спали Марина и Илья, вглядывались в темноту пустыни Дмитрий и Майкл, сидел в своей машине Андрей. Он чувствовал их – тонкие, невидимые нити тянулись от каждого, связывая их судьбы в один узел. Зовущие его, такие родные души Последних.

– Я иду к вам, – прошептал он. – Держитесь!

И шагнул в сияющую пустоту, увлекая за собой всех, кто был отмечен печатью судьбы.