Вечером пятницы, когда люди торопились покинуть офис, Эклиш остался на работе еще на пару часов, за что удостоился теплой похвалы от Уисти. На самом деле парень просто искал, чем занять себя на несколько часов. Квартира, которую нашел сиянию Фонд, была слишком далеко, и парню не хотелось ехать туда в переполненном городском автобусе, а потом в такой же толкучке добираться до Нипа. Лика же работала не так далеко от Фонда и вроде как говорила, что сможет подвезти сияние, если он дождется конца ее работы. Лишь ради этого Эклиш задержался в офисе, но не говорить же обо всём этом импульсивному начальнику, который уже умилился рвению нового сотрудника?

В назначенное время сияние пошел в сторону бетонной стены, которая огораживала дорогу, проходящую под железнодорожным мостом. По пути он не без удовольствия ослабил галстук – в офисе, даже в одиночестве, он почему-то этого не делал. Словно атмосфера рабочих будней убивала в нем тягу к разумному удобству.

Лика была отличным творческим легионом, художником и скульптором. Ее руками Киполе преображался, а деятельность Фонда Уисти Нейз всегда оставалась на виду. Девушка до безумия обожала огромные проекты. Граффити на всю стену пятиэтажки, плакаты, инсталляции. Ее силы в первую очередь были направлены на это.

Эклиш издалека увидел, как она благодаря своим тварям-осьминогам перемещалась по стене. Существа сплетали "щупальца" и Лика сидела на них как на огромных качелях. Осьминоги цеплялись за разные балки моста, сокращались или растягивались, и художница без труда добирались до любой части огромного бетонного полотна.

Когда Эклиш подошел, Лика висела в паре метров над землей и внимательно осматривала работу, то под тем углом, то под другим. Это было что-то оранжевое и яркое, но непонятное вблизи из-за масштаба.

– Вот тут линия потекла, надо закрасить – пробубнила она.

Один из ее осьминогов шлепнулся на тротуар, как кусок черного желе, нелепыми движением схватил краску и вытянувшись, поднялся обратно,с бешеным стрекотом мотая баллончик. Существо трясло его так сильно и громко, что казалось, выпустит – и он пробьет лобовое стекло случайной машины.

– Вот тут, – кивнула Лика.

Осьминог оперся на несколько лапок и с "грацией" принтера закрасил нужную область и повис на балках, как огромный черный куль.

– Ты закончила? – крикнул Эклиш.

– Да-а! Полностью готово.

– Так слезай.

– Красиво?

– Красиво! А что это?

– Золотые рыбки купаются в солнечном свете. Считай, что вдохновилась нашим знакомством, – буркнула она. – Нас Нип должен был отвезти. Скоро приедет. Тогда и слезу.

Лика вносила правки в " полностью готовый" проект еще в течение десяти минут. За подобным было очень увлекательно наблюдать, особенно когда темные твари прямо на ходу меняли свою форму. Сияние никогда не видел подобного так близко: ему было до смерти любопытно, но при этом противно. При мысли, что осьминог случайно прикоснется к нему своей кожей, наверняка липкой и холодной, у сияния волосы на затылке шевелились от отвращения.

Когда Лика закончила и спустилась, Нипа все еще не было. Эклиш уже начинал переживать, что они не успеют добраться до крыши.

– А что, он на машине? Попал в пробку, наверное – рассуждал сияние, всматриваясь в поток автомобилей. – Ну, Нип.

Лика радостно помахала кому-то за Эклишем.

– Нет, мне нравится другой транспорт.

Сияние обернулся. Нип опять был верхом на своем красном коне, который стоял как изваяние, даже головой не шевелил. Случайных прохожих огромная скотина больше раздражала, чем пугала. Темная тварь занимала половину пешеходной зоны.

Нип выглядел потрепанным. Рабочую куртку со светоотражающими элементами, заметно разодранную, легион повязал на талии, оставшись в одной темной футболке с пятнами пота. Были видны все ссадины и синяки на руках и шее. Он словно лично передрался со всеми резафами, которые преследовали самолеты.

– День сегодня тяжелый был, я уже хочу домой.

– Нип, – серьезно заговорил сияние, – какого черта конь красный?

– Он тебя засмущался.

Лика перебросила сумку с баллончиками через плечо. Нип тут же сделал им по еще одному коню, которые услужливо опустились на колени, чтобы всадники на них забрались. Художница без тени сомнения залезла на зверюгу, та поднялась, и алые пластины тут же окутали тело девушки словно доспех.

Сияние стал размышлять, а насколько это вообще прилично – быть настолько облепленным темной тварью, которая подвластна другому человеку.

– Я не умею держаться в седле, – возразил Эклиш, пытаясь под любым предлогом не залезать на поделку легиона. – Да и как вообще мы поедем на них? Как этим управлять? Вдруг оно прохожих затопчет? Я на такси поеду.

Нип раздраженно зыркнул на него.

– Просто сиди ровно, я тебя закреплю. Управлять им не нужно, я сам все сделаю. Мы поедем не по тротуару, а по дороге. Весь мой транспорт зарегистрирован, я плачу за них налоги, а еще у этих коней будут госномера на груди и заднице. Залезай, Эклиш, или я сам тебя на него закину!

Сияние с подозрением подошел к коню. Хотел погладить его, похлопать по шее так, словно он был живой. Темная тварь не дышала, ничем не пахла, не шевелилась лишний раз, позволяя наезднику устроиться на широкой спине. Парень вздохнул, подтянул штанину брюк и, как мог, перекинул ногу, уселся. Эклиш, осмелев, все же провел рукой по телу коня и понял, что оно словно теплый воск, сухое и гладкое, без шероховатостей.

"Не так уж и мерзко" – подумал парень.

Не успел он сесть поудобнее, как темная тварь осторожно поднялась на ноги. Прямо из тела коня выросли первые пластины. Они наложились на его бедра, на спину и торс, прочно закрепляя парня. Двигались, подстраиваясь – словно куча змей, которая лезла, куда не просят. Эклиш только и мог наблюдать, как намертво, кажется, врастает в темное существо. Сияние пытался не думать о том, что будет, если по велению Нипа пластины решат затянуться слишком сильно.

Поездка была чем-то невероятным. Огромные красные кони с синхронностью обычных легковушек обгоняли, перестраивались и жутко орали на пешеходов, перебегающим двойную сплошную – это был аналог клаксона. Они неслись со скоростью километров тридцать, вставали на красный свет, а потом скалились и пускали пену, ударяя копытами по асфальту. Водители без тени страха гудели в зад коня, когда тот их подрезал или бесцеремонно вклинивался в ряд.

Эклиш был готов умереть каждую минуту, когда создание Нипа выполняло очередной резкий маневр. Парень молился Светочу, чтобы не опозориться и не закричать от ужаса. Пока он думал, где взять запасные штаны – скорее всего, пригодились бы в конце поездки – Лика и Нип успевали посмотреть новости в телефоне. Где-то на полпути они взяли пакеты с едой в окошке для клиентов на машинах и успели забрать еще один заказ у невозмутимого курьера.

Дома Нип сделал пару коктейлей, взял закусок и повел всех на крышу. Шестнадцать этажей, микрорайон на ладони. Гулял теплый летний ветер, трепал волосы. Последняя пятница, Летние блики на Накире. Старшая сестра Нишма рассказывала как-то маленькому Эклишу одну легенду, что именно в этот день одно сияние отдало себя солнцу, чтобы оно начало испепелять резафов и, мол, с тех пор ему в конце каждого лета стоит выражать свое почтение. Но для Эклиша это всегда был лишь сытый праздник, полный тепла, аромата жареного мяса, вина, сыра и ванильной выпечки.

На крыше этого дома пахло раскаленным покрытием. Все необжито, пыльно и грязновато. На Нарике же крыша была особым уютным островком, где предпочитали встречать солнце. На сердце сияния было тяжело от подобной грязи в месте, которое он уже привык считать чем-то почти священным.

Поностальгировав немного, Эклиш решительно стянул с себя галстук. Лениво через голову он снял рубашку и упал на колени. Вдохнул тепло полной грудью, приглашая закат в объятья. В лучах следовало искупаться, как в море, и с трепетом и благодарность наполнится их мощью.

– Экли, милый, ты что делаешь? – встревоженно спросила Лика. – Ты зачем разделся?

– Я пита-аюсь солнцем, – пропел парень на выдохе, прикрывая глаза.

– Так что он делает? Я не понимаю, Нип! – шепотом заявила Лика.

– Собирает закатный свет, чтобы "всю ночь бороться с ночными тварями". Силы рассветных, зенитных и вечерних не хватает до восхода. Закатные, наоборот, могут очень долго держать в себе накопленную силу, в отличие от остальных. А разделся он, наверное, по приколу. Штаны не снял и ладно.

–Вы не даете мне сосредоточиться! – беззлобно бросил им Эклиш. – Нип, ты записываешь или как?

– Уже готов.

По городу замерцали тусклые отсветы. Утреннее сияние светило слабо, блекло и наверняка из последних сил. Ярко вспыхнул чей-то зенит своей единственной, но мощной вспышкой. А потом с неизвестных крыш высоток полился теплый вечерний свет.

Эклиш поднял горящие золотыми бликами руки, и на кончиках его пальцев вспыхнуло свечение. Давящее и долгое, как зарево у линии горизонта.

– Ярче! Ярче, чтобы они увидели, – с задором крикнул Нип. – Я бы помог с яркостью, но ты развеешь в пыль любую мою линзу, приятель.

Лика встрепенулась:

– Стой, в смысле развеет?

Нип осматривался по сторонам, подмечал каждую вспышку света. Он ставил пометки на карте в телефоне, где какое сияние заметил и одновременно отвечал Лике.:

– Откуда такая непросвещенность, Лика? Все легионы так-то делают своих тварей именно из тьмы, – поучительно ответил парень. – Они подобны резафам. А сияния светом уничтожают любых созданий из тьмы.

– Кроме твоих. Твои кони из клубники, – отшутился Эклиш, поднимаясь и отряхивая колени.

В ответ художница закатила глаза, пробубнила что-то и махнула рукой.

– Как же хорошо, что наши миры были развитыми, когда узнали друг о друге, – вздохнула Лика. – Как думаете, Яргон и Накир воевали бы?

– Нет, конечно, – слукавил Эклиш.

– Да. – одновременно сказал Нип, но куда более резко. – Такова человеческая природа – испоганить все светлое вокруг и превратить в выгоду. Кто-нибудь точно бы занялся продажей оружия, например. Хорошо, что между нами Стык миров.

Эклиш застегивал рубашку и удивился, услышав от Нипа ту же, видимо, присказку, которую говорил Уисти неделей ранее. Да и его забавляло, что несколько тысяч лет назад кто-то все же нашел выгоду, ведь сияния тогда страдали от нашествий плетельщиков – легионов на старый лад.

Все вернулись в квартиру. Они не собирались устраивать грандиозную гулянку, только хорошо посидеть. Выпили сидр, построили балансирующие башенки, еще выпили. Лика уронила всю конструкцию и решила, что это повод выпить еще больше. Парни поняли, что девушка в стельку, когда та сначала пролила на Эклиша алкоголь, а когда Нип дал ему сменные шорты и тот переоделся, то без капли смущения начала водить по голеням сияния и не давала убрать их, крепко схватив за лодыжку.

– У тебя что, ноги лысые?

– Я их брею, у нас так в касте принято, – с опасением ответил сияние, переглянувшись с легионом. – Руки тоже так-то.

– Точно, – кивнула девушка, отчего-то выпятив нижнюю губу. – А вот Нип не бреет. Я видела. Нип! Пойдем в комнату, а?

Легион умиленно улыбнулся, поднялся, схватил девушку под подмышки. Она с поразительной ловкостью развернулась и оплела его шею руками. Попыталась поцеловать, а Нип резко развернул ее обратно и стал подталкивать к своей спальне. Лика смеялась, у нее горели глаза, и она начала пытаться раздеваться прямо на ходу. Выходило неуклюже, но девушка очень старалась.

Эклиш не понимал, что как ему поступить: убраться и не мешать парочке или не дать Лике наделать с Нипом глупостей по пьяни. Он услышал звук падения тела на кровать, сухое "полежи тут, а я скоро к тебе приду" и Нип, немного сконфуженный, закрыл за собой дверь снаружи.

Через пару минут оба парня стояли у распахнутого окна и медленно поглощали остатки еды. Они, в отличие от Лики, едва ли чувствовали легкое опьянение. Настало время тех самых душевных разговоров.

– Она уверяла меня, что вы лишь друзья, – тихо произнес Эклиш.

– Так и есть. Завтра она проснется, и мы трое сделаем вид, что ничего не было. Гладила твою бритую ногу и все.

– Заметано, – кивнул Эклиш.

Было тихо. Кто-то на улице вдалеке кричал пьяные песни. Шныряли подозрительные личности в переулках, в темноте иногда вспыхивали огоньки сигарет. Сияние даже представить себе не мог, чтобы в его городе, в Тама́нье, было так тихо ночью. Взбодренные закатные сияния как раз выбирались на прогулку, и для них работали целые районы с кафе, бутиками и барами.

– Значит, тебе нравятся другие девушки? – спросил Эклиш, не зная о чем еще поговорить.

– Мне в принципе не нужны отношения, я женат на работе, – сказал Нип, отряхивая руки. Чистым мизинцем он убрал попавший в рот волос из чёлки. – А тебе что ли Лика понравилась и ты так почву прощупываешь?

Эклиш замотал головой в разные стороны, словно хотел стряхнуть с себя невидимую воду, и неловко усмехнулся. Лика не казалась тем человеком, с которым у него были точки пересечения.

– Нет-нет. Она как будто в другой реальности живет.

– А какая у тебя реальность? – усмехнулся легион.

Парень пожал плечами. Ему не хотелось отвечать – пока не хотелось обличать личное. Нип же не настаивал и снова погрузился в свои мысли. К тому же, его гложило нечто совсем иное.

– Представь, я, кажется, с ума схожу. Когда был на благотворительном концерте, то кое кого увидел, – проговорил он.

– Концерт? – ответил тут же Нип, – Тот, на который я в итоге не попал? Когда ты выбежал из зала весь взмыленный?

– Да-да. Даже не знаю, может, на меня так повлияла музыка. Я Арику видел.

– Не понял, – усмехнулся легион. – Какую Арику?

– Живую. В зале. На концерте. В халате и в домашних тапочках. Удирала от меня по коридору.

Нип испытывающе смотрел на него, а потом рассмеялся. Сиянию стало совсем не по себе.

– Погоди, неужели ты серьезно? Экли, не лови глюки. Ты еще слишком мало поработал с Уисти. Тебе пока рано.

Эклиш обреченно уронил голову. Он и сам думал, что сходит с ума.

– Слушай. В городе много тех, кто "видел Арику". Это может быть какая-нибудь подражательница. Или несколько. Не забивай голову, займись работой, – проговорил легион твердо, но словно бесцветно. А потом живо добавил: – А камеры проверил?

Эклиш пересказал ему то, что знал. Ему показалось на секунду, что на лице Нипа появилось облегчение.