Глава 3. Концерт

Кто-то играет на сцене, а кто-то – на публику.

Театральная присказка

Уисти в переписке говорил, что хочет достойной жизни не только для легионов, но и для всех обладателей таланта. Мол, сияния на Яргоне нуждались в его помощи, но почему-то не соглашались на сотрудничество и вступление в профсоюзы и "держались за свою кастовую систему", хотя это уже не имело практического смысла. Раз все как обычно упиралось в касты, то Уисти почему-то верил, что представитель именно закатной сможет убедить всех сотрудничать ради общего блага.

Эклиш из Парле. Огромная семья, наподобие династии в десятки тысяч человек. Он входил в число"младших детей" – тех, кому после старших поколениями доставалось в наследство все меньше и меньше благ. На родине у парня из привилегий только небольшое пособие по безработице, бесплатный проезд на автобусе и минимальная пенсия. Эклиш был уверен, что не сможет никого убедить одной лишь силой авторитета – у него его просто не было, – но убеждал себя хотя бы попробовать.

Никто из каст не пришел на встречу. Даже оповещения не прислали, что не собираются посетить мероприятие. Огромный зал Главного симфонического театра Киполе, со всей полнотой выставок постискусства, ослепительным светом и стеклянным потолком, принял лишь одно сияние – Эклиша. И он был готов удавиться от тоски.

Парень зря арендовал костюм, торопился и репетировал приветственную речь. И конечно, напрасно купил ткань и заказал срочный пошив галстука в ателье – он планировал, что с ним точно бы привлек внимание сияний. Пошутил, завел беседу, а дальше по ситуации, и вот контакт налажен. Но не судьба. Единственные, с кем ему удалось познакомиться – бесконечные знакомые Уисти. На первый взгляд они были таким же непонятными и ненадежными, как и сам мистер Нейз. Начальник рассказывал, как у него все хорошо идет, а гости в перерывах между важными разговорами пялились на единственное сияние в зале и его наряд.

Сияние ловил себя на мысли, что хочет просто покинуть мероприятие, не отчитываясь и не прощаясь. Не лавировать между надушенными снобами, не ждать концерта, а просто отправиться нормально покушать и выспаться в квартире, ключи от которой недавно получил. Ведь он бесполезен, встреча не состоялась. Печально, но так бывает. Однако при мысли, что Уисти может выполоскать ему мозг, Эклиш начинал сомневаться. Судя по всему, в духе босса было перетягивать факты и принимать все на личный счет, и он вполне мог посчитать, что новый работник не заинтересован в успехе. Точнее, заинтересован меньше, чем в собственной благоустроенности.

"На первое время сойдет. Поработаю на него, потерплю, потом как-нибудь что-нибудь нормальное найду." – продолжал утешать себя парень, уже едва ли не в открытую зевая.

В конце приема все отправились на благотворительный концерт. Эклиш не знал, что в нем такого особенного, а на вопросы начальник ему интригующе отвечал: "Сам увидишь". На выступлении они заняли места в конце, недалеко от входа. Рядом с ним был только Уисти, с важностью полководца наблюдающий за музыкантами, и еще пара зрителей.

Сияние не считал себя ценителем искусства и на сцену смотрел без особого интереса, даже подумывал, не достать ли телефон. Скука до конца отравляла и без того унылый вечер. С безразличием Эклиш наблюдал за фигурками музыкантов, почетных гостей. Изучал балконы, кресла, кулисы. Все с той же отрешенностью слушал первые аккорды и перекликание скрипок…

В какой-то момент вообще забыл, кто он и зачем пришел. Ему резко стало не все равно.

Несколько десятков музыкантов разрывали густую тишину и звук, кажется, вязкий и плотный, захватил каждый уголок зала. Сияние разумом вдруг оказался под толщей воды, он и задыхался, и наслаждался тем, какой легкой, кажется, стала его собственная душа. Эклиш головокружительно влюбился в окружающий его мир и погрузился в нечто высокое, что невозможно было описать ни на одном языке. Он знал, что всю жизнь будет думать о том, как невероятно чувствовал себя в этот момент, как трепетал, силился запомнить звук, но терялся в нем.

Эклиш вдруг почувствовал себя так же, как когда узнал о несправедливости, смерти Арики, Ямах и страданиях и безнадежно потерял свою беззаботность. Он не знал, что подобное можно испытать дважды.

Композиция завершилась, и зрители самозабвенно зааплодировали, награждая музыкантов и дирижера. Эклиш, пропавший в омуте эмоций, делал то же самое. Вдруг почувствовал, что босс наклонился к нему и сияние будто облили холодной водой.

Уисти, не переставая смотреть на сцену, и с долей напускного восторга в голосе проговорил:

– Удивительно, правда? Легионов, способных создавать человеческие формы, можно пересчитать по пальцам. Это невероятно сложно – оторвать от себя частичку и создать вокруг этого кого-то другого фактически из пустоты.

— Они и на это способны? – поразился парень. – А это все творения единственного легиона? Каждый?

– Да. Все музыканты. Инструменты тоже. Это создала одна лишь талантливая девушка. Гений. Хочешь, познакомлю? Ты знаешь, как работает это у нас? – вдруг перескочил на другую тему Уисти. – Мы не можем создать то, что не можем полностью осознать. Или не хотим делать. Нельзя просто пожелать "Пусть мои создания умеют играть на скрипке и пианино!"

– Вы хотите сказать, что она, легион, знает все это?

– Знает. Умеет. И имеет опыт. Она разделяет свои навыки, вкладывает их в существ, в целый оркестр. Титанический труд, огромный багаж знаний, насмотренность, эмпатия, погруженность и просто невероятный врожденный талант. Вас надо обязательно познакомить.

У Эклиша чуть глаза не закатывались – эти странные попытки сосватать его с кем-то становились невыносимы. Парень помолчал секунду, а потом прошептал:

– Как же ужасно, что их использовали для войн.

– Человеческая природа, – пожал плечами Уисти. – Испоганить все светлое вокруг, превратить в выгоду. Ведь у боевых легионов очень израненная душа. Им так часто приходилось причинять боль другим, что внутри что-то сломалось. Что-то светлое.

Эти слова, полные какой-то прогорклой искренности, неожиданно отпечатались в памяти Эклиша ярким пятном.

Уисти уронил голову, поджал губы и снова вернулся в свой драматический образ:

– Я ведь тоже был в тех Ямах. Я тоже дрался, чтобы не убили…

От подобного откровения у Эклиша на секунду остановилось сердце. О прошлом Уисти все знали, не было смысла оглашать это в личном разговоре. Сияние не был готов слушать о тяжелом прошлом этого человека, чтобы неуместное чувство жалости к начальнику не давило на него, не призывало к терпению и пониманию.

– Хочу всегда быть честен с людьми, – улыбнулся Уисти. – Надеюсь, ты меня понимаешь. Я очень хочу, чтобы ни один легион по доброй воле не стал убийцей. Мы ведь все не желаем никому зла. Никому и никогда. Смотри, на что легионы способны под мирным небом!

Уисти махнул в сторону оркестра и сияние, шокированный, удивленный и раздавленный жалостью к едва знакомому человеку, посмотрел куда указали. Но вместе с тем, ему было банально некомфортно.

– И Арика тоже могла бы. А я уже нет. Даже создать пару тварей ради самозащиты не выходит, ха-ха. Зато я создал Фонд. Знаешь, в память о ней.

У Эклиша дернулось лицо.

Новая партия прервала Уисти. Движение дирижера и скрипача все как один с достоверной человеческой плавностью и эмоциональностью начали свою игру. Музыка заполонила все мысли, заставила кожу покрыться мурашками. Эклиш понял, что у него онемели щеки и, возможно, покраснели. Все было чудесно, как и в начале, вот только раздражение после короткой беседы с начальником никак не давало ему полностью расслабиться. Да он просто спокойно сидеть рядом с ним, кажется, уже не мог – ему было некомфортно.

Эклиш оторвался от музыки. Неловко оглянулся по сторонам, втягивая воздух – ему нужно было как-то утихомирить эмоции. Посмотрел назад, направо, налево. Его взгляд тут же упал на девушку. Она была довольно далеко, в другой секции зала и на последнем ряду, недалеко от выхода. Положила подбородок на спинку кресла перед собой. Светлые волосы стянуты в хвост на затылке. Несколько прядей неаккуратно выбились. Незнакомка смотрела на сцену с тем же оцепенением, какое было и у Эклиша. У нее даже приоткрылся рот. В полутьме было сложно разобрать ее черты. Лицо незнакомки показалось парню отдаленно знакомым. Он был готов поклясться, что уже видел ее где-то.

Девушка подняла голову со спинки и испуганно оглянулась на Эклиша. На правой стороне лица, которую до этого скрывали пряди, теперь можно было рассмотреть несколько шрамов: возле глаза, от виска до уголка рта и на челюсти. Она была вылитой Арикой.

Они смотрели друг на друга долгих несколько секунд. Выражение ее лица сменилось от мечтательного до испуганного, и она сорвалась с места в сторону выхода. Эклиш не успел даже пискнуть. Девушка с ноги влетела в незапертую дверь, выскочила из зала и скрылась в залитом светом коридоре.

"Она что, в лохматых тапочках, халате и пижаме?!" – запоздало удивился сияние.

– Э-э-э… Мистер Нейз, вы видели?…

Уисти, возмущенный грохотом, моментально оглянулся и заметил только как кто-то скрылся за дверью.

– Видимо, очередной нахал пробрался на концерт.

Эклиш буркнул, что со всем разберется, извинился и кинулся следом за беглянкой. Он пролетел длинный коридор и повороты под тоскливое пение скрипки, но успел заметить как девушка удирает за угол, шаркая обувью по кафелю, а за ней пафосно развевались полы халата с рисунком зеленых гусениц.

– Арика! – крикнул он.

Беглянка вздрогнула, затравленно и зло посмотрела на сияние перед тем как скрыться окончательно. Теперь сияние четко рассмотрел ее лицо и приметные шрамы. Ему не привиделось в темноте!

Эклиш вылетел в полупустой холл, оглянулся, по сторонам, подбежал к выставочными стендами и другим проходам. Выход из театра – охрана спокойна. Гардероб, служебные коридоры – никого. Запустение четко дало ему понять, что никого он не догонит. Арика как будто испарилась.

– Эклиш? – позвал кто-то его громко, с эхом. – Ты чего тут делаешь?

Сияние резко обернулся. На лавке возле пустого буфета, далеко-далеко от него, сидел Нип. Он уперся локтями в колени широко, сцепил руки в замок, а на сияние смотрел исподлобья. Легион был в черной рубашке, костюме и до блеска начищенных туфлях. Пиджак расстегнут. Он выглядел несколько дерзко, куда больше, чем Эклиш в его цветастом галстуке.

– Уисти на концерт дернул, – сухо ответил он, продолжая оглядываться по сторонам. – Ты никого странного не видел?

Легион усмехнулся и кивнул на него.

– Одно запыхавшееся сияние туда-обратно бегает.

Парень шумно выдохнул – правда ведь, судя по всему, в холле самым странным был именно он. Сияние еще раз судорожно посмотрел по сторонам и постарался успокоиться.

– А ты как тут оказался? – спросил на выдохе Эклиш и сглотнул, избавляясь от сухой рези в горле.

– Пришел на концерт, а меня не пустили в зал. Вот, сижу, жду такси в час-пик. Так, кого ты искал? Я так и не понял.

– Да-а, неважно, – пробормотал сияние.

***

Мысли про Арику замучили Эклиша настолько, что на следующий день он пошел в театр и притворился растяпой, мол, портмоне оставил, а девушка какая-то умыкнула. Попросил записи с камер, доверчивый администратор ему поверил. Увы, в зале они не стояли, а в коридоре был муляж. Лишь одна в холле на секунду уловила какое-то движение и стремительное бегство, но этого было мало. Посмотрели камеру на входе в здание и в холле до концерта и не нашли никого похожего на Арику. К тому же кто вообще мог пустить девушку в халате в театр? И в тапках. Сияние начинал думать, что ему действительно просто привиделось и он занялся работой.

Эклиш засел в офисе-коробушке Фонда, затянул горло уже обычным галстуком и начал попытки связаться с кастами. Дозвониться, дописаться. Но видимо, проще ему было докричаться – его открыто игнорировали.

Социальные сети сияний-активистов? Баны, удаление сообщений, резкое молчание – стоило ему лишь заикнуться про то, что он из Фонда, как общение обрубали на корню.

Электронная почта? Тишина в ответ.

Звонки по номеру телефона в пункты самоуправления? Его бесконечно перекидывали с одной линии на другую, пока Эклиш сам не вешал трубку. В такие моменты он был готов удавиться на своем галстуке, потому что подобное уж слишком его печалило.

Прошло около недели. Одного работника успели уволить за то, что он сдал отчет на минуту позже. На другого коллегу вызвали сначала охрану, а следом и полицию. Мол, сотрудник работал так плохо, что, получая зарплату, он обворовывал Фонд. Цирк какой-то. Понять, на кого Уисти в следующий раз решит обрушить небо, было несложно – босс мог кружить над вероятной жертвой несколько дней, подмечая малейшие ошибки, мешая работать вечными пустыми расспросами, и сам своим надзором порой доводил людей. Эклиш же смотрел на подобное и содрогался – пока у него тоже не было успехов в поставленной задаче. Он боялся оказаться на месте тех несчастных, кого Уисти решил выжить из своей компании, вместо того чтобы просто уволить.

Эклиш пытался найти кого-нибудь из сияний вживую, но они не проводили ни одного мероприятия, а домашних адресов нигде не оставляли. Отсутствие результатов его убивало. Уисти все так же считал задачу простой и на новости про глухую стену между Фондом и кастами лишь отмахивался: "Это все вина старого сотрудника! Вот что делает с людьми зависть." Сияние не понял, при чем тут была зависть, но решил не уточнять.

У него остался последний шанс связаться с сияниями через Летний блеск. Если, конечно, его соотечественники не забросили эту традицию. В его доме не было возможности попасть на крышу, поэтому он пошел просить помощи у немногочисленных знакомых. Нип ответил, что по такому случаю откроет для него крышу, а заодно предложил посидеть вместе после заката.