Цитаты из книг автора «Ноа Хоуп»

— Серьезно? — Амалия резко отодвигает кресло и вскакивает из-за стола. — Ты забудешь нашу многолетнюю дружбу и успешное сотрудничество? Из-за какой-то девушки? — Мы никогда не были друзьями. — Я качаю головой и отступаю на шаг. — И Дана не какая-то девушка. Она моя Неприкасаемая, и ты, черт возьми, знала! Амалия начинает кричать что-то по-испански, но я уже не слушаю. Резко разворачиваюсь и иду прочь. Теперь Марио, который должен ждать меня уже в кабинете охраны. Когда я захожу, Леони уже нервно наматывает круги по комнате. Серхио держит его под прицелом, а Томмазо следит за камерами. Мои люди достаточно умны и понимают, что будет, если нарушат приказ или накосячат. — Леони, — произношу тихо и достаю пистолет из-под пиджака. — Думаю, мне не нужно объяснять, почему. Марио тут же выпрямляется, как идеальный солдатик, и молча качает головой. Обычно мне не нужны причины, чтобы убить человека. Я, блядь, псих, и достаточно одного желания, чтобы решить чью-то судьбу. Но быстрая смерть почти никогда не приносит удовольствия. Гораздо интереснее момент, когда человек наконец понимает, что никто не придет его спасать. Мне нравится растягивать их агонию, пока из человека выходит жизнь. Случись с Даной хоть что-нибудь за этот час, Марио получил бы все мое внимание на несколько дней. Закрываю глаза и представляю, как несколько дней разбираюсь с ним без спешки, каждый раз выбирая новый инструмент, а потом снова вырезаю на коже имя моего ангела. Даже чувствую фантомный холод заточенного скальпеля в ладони. Сначала придется прижечь края букв, чтобы надпись получилась четкой. И при этом

— Она пришла сюда сама, — продолжает она. — Я должна была выставить ее за дверь только потому, что ты когда-то решил, что она твоя? — Ты прекрасно знала, кто она для меня! — Наклоняюсь еще ниже, практически нависая над ней. — Знала. Но мысли я пока читать не научилась. Если Веге нельзя появляться в «Ангеле», надо было сказать об этом

И какой гребаный сюрприз: Дана сидит напротив и смотрит прямо на меня. Еще и в красной маске, приглашая любого ублюдка приблизиться к ней! Дана Вега, блядь, моя. И, сука, малышка так чертовски красива, что хочу вытащить ее на главную сцену, сорвать маску и заставить кричать. Чтобы ее голос сорвался от удовольствия, заглушая музыку в зале. А потом вырвать каждому из присутствующих глаза и уши — за то, что увидели и услышали то, что должно принадлежать только мне. Никто не увидит Дану такой. Никогда. Стискиваю зубы и заставляю себя переключиться на проблемы. Первым делом уволю Амалию, а Марио отдам Тео. Брат будет рад испытать на нем свои новые ножи.

уже отправил эту змею куда-нибудь подальше. Мне следовало догадаться, что она вытащит мою девочку из дома сегодня. Но какого хера Амалия пропустила Дану и оформила для нее членство без разрешения?! Впрочем, скоро у меня будут и ответы, и голова солдата, который умудрился ее просрать. Называется, отлучился на один вечер! Один, блядь, вечер!

затем достает телефон, отвечает и молча слушает собеседника. Постепенно напрягается все сильнее и снова стискивает окровавленный кулак. Бросает пару слов в трубку и начинает осматривать зал: столики, лица в масках, тела на сцене… И вдруг его взгляд останавливается на мне.

Слизываю ее сладость дочиста и аккуратно поправляю на ней шортики. Затем отстраняюсь, опускаю балаклаву обратно и снова становлюсь тенью. Призраком из прошлого, о котором она, наверное, уже забыла. Ты думала, что все закончилось в ту ночь, ангел. Но скоро ты снова будешь моей. Перед уходом еще раз поправляю край одеяла, затем разворачиваюсь и исчезаю в темном коридоре. С днем рождения, мой прекрасный ангел.

Видеть, как она играет с собой — настоящий дар. Но не иметь возможности быть тем, кто вызывает эти прекрасные звуки, и не дать ей то, чего она жаждет — это, блядь, чертова пытка. Кого она представляет? Какому ублюдку позволяет прикасаться к себе? В голове на миг вспыхивает чужое размытое лицо. Я прикусываю щеку так сильно, что во рту появляется металлический привкус крови. Я должен быть в ее снах и мыслях. Внутри нее. Везде, где только можно. — Дана… — шепчу я в пустоту. — Что ты со мной делаешь? Резко расстегиваю ширинку и тяну вниз. Она не просыпается, лишь издает еще один приглушенный звук. Вытаскиваю член и торопливо, почти с остервенением обматываю вокруг него трусики Даны. Начинаю грубо дрочить в ритме ее сбившегося дыхания и тихих стонов, которые никто и никогда не услышит, кроме меня. Я не позволю. Мысленно представляю, как зарываюсь лицом в ее теплую плоть между бедер. Вдыхаю ее пьянящий аромат, слизываю солоноватую сладость с кожи, касаюсь нежных складок мозолистыми пальцами. А Дана извивается подо мной, дергает меня за волосы и громко стонет мое имя.

Секс с другими девушками недопустим. Я пробовал в самом начале. Первые несколько недель заставлял себя трахать безликих кукол, чьи имена забывал еще до того, как кончить им на спину. Лишь бы вытравить Дану из головы хоть на час. Но безуспешно. Несколько минут кайфа, а потом снова пустота и ее лицо перед глазами.

– Теперь ты моя жена, Марсела. – Он одарил меня самодовольной улыбкой и притянул к себе. – Ты так радуешься, как будто я добровольно согласилась на этот балаган, – огрызнулась я. – Ах, моя дорогая Марсела, ты уже забыла наши клятвы? Теперь мы связаны навеки, хочешь ты того или нет. Я фыркнула, с трудом сдерживая желание вцепиться ногтями ему в лицо. – Не обольщайся, Моррети. Клятва ничего не значит для меня. Я сдержу ее лишь потому, что вынуждена. В следующий миг его губы накрыли мои в поцелуе. Жестком, властном, полном необузданной страсти. Я пыталась сопротивляться, но вскоре силы покинули меня. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела реагирует на его близость и прикосновения. И невольно подалась навстречу, углубляя поцелуй.

Что, впрочем, вполне объяснимо. Алессио – снайпер и наемный убийца. И любые украшения могли помешать ему в работе. Кольцо, предназначенное для меня, было тоже черным, но из платины, с огромным черным бриллиантом в огранке «принцесса», окруженным россыпью мелких алмазов. Дорого и совершенно неуместно. Но… в глубине души я могла признать, что оно очень красиво и соответствовало моему внутреннему состоянию.