Одержимый ангелом. Ты станешь моей

— Потому что часть тебя хочет, чтобы кто-то так зациклился на тебе. Чтобы видел тебя полностью. Не красивую картинку, которую ты всем показываешь, а настоящую тебя. Но мне не нужно, чтобы ты признала все сегодня. Отпускаю ее шею и возвращаюсь к плите, чтобы выключить конфорку. — Я и так просыпаюсь с мыслями о тебе и с ними же ложусь, — признаюсь я. — Ем, тренируюсь, занимаюсь делами — ты всегда у меня в голове. И мне нравится ощущение, что ты заполнила каждый уголок моего сознания. И я не собираюсь притворяться нормальным или извиняться за то, что хочу такого же места в твоей жизни. — И ты думаешь, что это оправдывает тебя? — спрашивает она тихо. — Нельзя так поступать с людьми… — Нет, моя милая Дана, — отвечаю спокойно и неохотно отстраняюсь. Облокачиваюсь о край стола и скрещиваю руки на груди. — Ты права. Я ублюдок. Больной на всю голову психопат. И мне не стыдно ни за одно из этих решений. Большинство людей вокруг ничем не лучше меня. Просто они прячут свое дерьмо тщательнее.

— Знаешь, что будет дальше? — продолжаю я. — Я никуда не денусь, Дана. Начинай привыкать ко мне. Скоро ты будешь просыпаться и первым делом думать обо мне: где я, чем занят, почему не пришел. Начнешь прислушиваться к каждому звуку в квартире, ждать моих шагов, а когда меня не будет — злиться на себя за то, что вообще заметила мое отсутствие. Даже узнаешь мои привычки так же, как я давно выучил твои. Рано или поздно тебе надоест врать самой себе, и ты примешь очевидное: мы принадлежим друг другу. Поднимаю руку и провожу костяшками по ее щеке. Обхватываю пальцами ее шею и чувствую быстрый пульс под кожей. Не сжимаю, только держу несколько секунд, наслаждаясь самим фактом, что впервые могу прикоснуться к ней без необходимости уйти до пробуждения.

Он раздраженно цокает языком. — Если бы ты придержала язык и дала мне закончить, то узнала бы все условия сделки. Я прикусываю губу, сдерживая очередной порыв сарказма. Пусть говорит. Мне нужна любая зацепка, которая поможет понять, с кем имею дело. — Не хочу, чтобы ты волновалась, что я держу тебя здесь ради секса, — произносит он медленно. — Если ты когда-нибудь сама захочешь, чтобы я тебя трахнул, я с удовольствием это сделаю. Но никогда не буду принуждать тебя. Поглаживает меня по щеке, убирая упавшую прядь за ухо, и продолжает: — Второе условие. Я отвечу на любые твои вопросы. Все, что захочешь узнать. А когда тебе больше ничего не будет угрожать… покажу свое лицо. — Заманчиво, — отзываюсь, отстраняясь от него. — Но почему я не могу просто вызвать копов и сказать им, что ты меня похитил? Мой телефон все еще при мне. — Я знаю тебя, Дана, и никогда не буду ограничивать тебя! — резким тоном произносит он, затем отворачивается и шагает к окну, засунув руки глубоко в карманы штанов.— Можешь хоть сейчас набрать девять-один-один. Мне плевать. Если бы у меня был выбор, поверь, я бы отвез тебя домой прямо сейчас. Продолжил следить издалека, как раньше. Я не хотел вовлекать тебя в свой мир, поэтому держался на расстоянии, как бы меня ни тянуло… Но это больше не работает, — чертыхается себе под нос и оборачивается, встречаясь со мной взглядом. — Я хочу, чтобы ты узнала меня до того, как я раскрою свою личность. В его голосе впервые слышится настоящее отчаяние, и