Цитаты из книг автора «Николас Старгардт»

объявил войну Соединенным Штатам. 11

Гигантская разница условий жизни на фронте и дома не подтачивала и не нарушала эмоциональных связей между ними. Даже напротив, дом со всей его роскошью и пустяковыми проблемами делал фронтовой быт не таким уж тягостным.

Поток посылок и бандеролей, может, и служил дополнительным бременем для военного транспорта, особенно в свете попыток вермахта улучшить грузопотоки и сосредоточиться на доставке боеприпасов на фронт, однако дары из дома имели огромное значение для морального состояния личного состава.

Оптимизм немецких солдат, питаемый ожиданием скорой победы, достиг апогея в октябре 1941 г. Когда же в ноябре продвижение замедлилось, в письмах домой уверенность звучала уже не столь бравурно. Пусть перспектива скорого окончания войны сделалась более туманной, солдатам все равно требовался какой-то временной ориентир – скажем, год, который еще можно как-то выдержать. Теперь никто уже не мыслил категориями вроде захвата Москвы, а вот получение отпуска превратилось в общую мечту.

«Солдаты охвачены полной апатией, не способны к ношению и применению оружия; остатки рот раскиданы на расстоянии в несколько километров; они ковыляют по двое, используя винтовки для опоры, ноги замотаны тряпьем. Если к ним обращаются, они не слушают или начинают плакать».

В начале февраля 1942 г. врач 2-й танковой армии предупреждал: «До того неоспоримое доверие войск к руководству» быстро рухнуло, а «силы к сопротивлению» надломлены. В

среди призывников в вермахт с аннексированных областей Польши, Люксембурга и Эльзаса, а также у боснийцев в дивизии СС в 1943–1944 гг. Там, однако, наличествовали воля и готовность гражданского общества массово принимать и прятать дезертиров, что в значительной степени делало власти бессильными. В исконных областях Германии и Австрии повальное дезертирство началось только в последние недели войны.

Неготовность семьи поддерживать дезертирство родных до известной степени помогает понять, почему оно не стало в Германии в ходе Второй мировой войны широко распространенным явлением.

Во время войны несколько сотен немецких дезертиров сумели благополучно пересечь швейцарскую границу, после чего, как и Брандгубер, подвергались допросу и интернировались швейцарскими властями.

Экзистенциальный страх превратил теперь нацистскую пропаганду на тему «жидовского большевизма», коварных мирных жителей и опасных партизан в совершенно практическое явление.