Долго находящимся в Китае наблюдателям бросается в глаза контраст между каменной сдержанностью и дистанцией китайцев на официальных переговорах и почти нулевым личным пространством, когда китайцы являются давними друзьями или находятся в кругу семьи. Да, среднее расстояние общения между китайцами около полуметра (в Швеции может достигать 2 метров), и в целом китайцы напоминают громких итальянцев, собравшихся за столом во время сиесты, но например, семейная забота, когда из своей тарелки друг перекладывает еду своему товарищу в его тарелку во время еды западному наблюдателю воспринимать откровенно сложно. С другой стороны китайцы не пожимают руки, если речь не идет об адаптированных к западу отдельных представителях: китаец ограничивается поклоном головы и части плеч (не всего корпуса тела, как японцы) и улыбкой без пристального взгляда в глаза. Также китайцы шокированы прилюдно целующимися людьми запада – для них это полноценная начало близости, при этом в общественном пространстве. Для близости существуют закрытые от чужих глаз пространства.
Западному наблюдателю также бросается в глаза детское поведение китайцев, которое сохраняется и весьма распространено у возрастной категории от 30 лет и старше – это настолько привлекает внимание, что некоторые исследователи даже пытались связать это с особым строением мозга китайцев. Автор однако предполагает, что инфантилизм и инфантильное, детское поведение – это свойство больших человеческих общностей, когда детское поведение и сохранение детских особенностей психики делает жизнь человека более приспособленной к избыточному давлению общества. А давление в китайском обществе есть – и еще какое. Мы уже это выяснили выше, китайское общество – это закрытый кипящий котел. Быстрое взросление налагает на человека слишком большой груз ответственности и вводит его в состояние избыточной конкуренции со «взрослыми». В западных или военизированных культурах с меньшим числом населения быстрое взросление означает больше социальных прав и поощряется обществом – взрослый становится боевой единицей, в росте числа которых такие общества заинтересованы.
Любому вступающему в диалог с китайцами, особенно в бизнесе, бросается в глаза желание значительной доли китайцев вступать в «риторический бой» на тему превосходства китайской нации над всеми остальными – детская болезнь бытового национализма не прошла мимо Китая. Особенно это контрастирует с общим новостным фоном дружбы двух стран – китайские партнеры иногда нагло могут заявить, что у вас такая-то сложная ситуация, и у вас нет вариантов, кроме как дружить с ними на их условиях. Поверьте, также китайские партнеры выкручивают руки и японским, и корейским, и европейским партнерам – всем. Это и есть основная китайская бизнес-стратегия – делать предложения, от которых трудно отказаться, потому что условия созданы благоприятными для них – и неблагоприятными для вас. Все, что от вас нужно – делать также: создавать благоприятные условия для вас, и – славить дружбу с лучшими партнерами. Отчасти корни такой наглости в космическом росте китайской экономики – большинство ваших партнеров из 1980-х, 1990-х годов – на их глазах китайская экономика выросла в 40 раз, а только за последние 10 лет (2012-2022) – в 2,5 раза. Голова может закружиться от успехов – амбициозность, которая не выпячивается (это пока с трудом, но сдерживается), современная черта китайцев. Конечно, из-за кризисных явлений она немного притухает, но все равно имеет место быть. Автор считает, что этой амбициозностью надо пользоваться, и принимать со спокойствием врача.
Еще одна черта китайцев – тотальная любовь к гаджетам, отсутствие барьеров к их использованию во всех возрастных категориях – большинство китайцев перешли к новинкам техники 21 века без использования изобретений 20 века, что обусловило отсутствия необходимости переучиваться. Также Китай лидирует в мире по числу издаваемых научно-фантастической литературы и фэнтэзи. В мире Китай известен не только по фильмам жанра «Уся» (романы-боевики с боевыми искусствами), но и по фантастическим фильмам «Блуждающая земля» – автор советует посмотреть этот фильм и сравнить с западными концепциями в фильмах катастрофах: китайцы не сбивают астероиды, они спасают землю через бегство – то есть просто изменяют траекторию движения Земли с помощью высоких технологий. Общество китайцев как-то быстро перепрыгнуло из самого примитивного состояния средневековья в научно-фантастический кибер-панк и это также надо учитывать: ваши собеседники не прожили поколение в стадии размеренной индустриализации Запада или СССР – она прошла здесь одновременно с прыжком в 21-век высоких технологий. Китайцы – это жители деревни, неожиданно для себя попавшие в фантастику 21 века.
Как и многое из того, что в западном восприятии касается Китая, знание об отношении китайцев к войне и армии у нас – противоречиво и «захламлено» стереотипами. Китайцы – тоже люди, и грех Каина им не чужд – столетиями в Китае бурлили войны, в первую очередь внутренние, а территория Срединных царств только прирастала. Если еще четыре тысячи лет назад то, что можно назвать Китаем умещалось в среднее течение реки Хуанхэ и три современные провинции – Шэньси, Хэнань и Шаньдун, то сегодня это третье, наряду с США, по территории государство мира, раскинувшееся от тайги Маньчжурии до субэкварториальных островов Наньша в Южно-Китайском море, и от гор Тибета – до Японии. Китайская цивилизация постоянно расширялась на юг – еще пару тысяч лет назад территории под Шанхаем занимали племена Юэ, близкие к культуре Вьетнама, а теперь уже в самой Юго-Восточной Азии есть целые моноэтнические китайские центры, такие как Сингапур.
Внутренние войны китайцев между собой можно сравнить с «внутренними войнами» на Европейском субконтиненте – но никто не может отказать европейцам в искусстве воевать и умении сражаться. Конечно, они регулярно проигрывали войны ордам кочевников из глубин континента, но это же можно сказать и о китайцах.
Поэтом недооценивать китайцев, и говорить что им от рождения присуще неумение воевать и главное, реализовывать успешную стратегию внешней политики – в корне неверно. Китайцы умеют и воевать, и побеждать, и закреплять успехи. Правда, не всегда или почти никогда в прямом столкновении.
Выражение, «хорошее железо не идет на гвозди, хороший человек не идет в солдаты» 好铁不打钉，好男不当兵 широко известно в Китае и вводит в заблуждение многих западных обывателей. Примененное в нем слово «солдат» бин 兵 изначально был ближе по смыслу к «наемнику» в охрану крупного феодала – то есть речь идет об охранниках с полицейскими функциями, держимордами, угнетающими народ, зачастую именно свой, или используемый в гражданских войнах против также же китайцев-соседей. Бродячие «рыцари-бины» нанимались за деньги к богатым землевладельцам, исполняя функции охранников и карателей. Действительно, как мы знаем, Китай почти всю историю провел во внутренних войнах и переворотах и армия в первую очередь ассоциируется как сила правителя против других таких же правителей-соплеменников или для удерживания внутренней власти. Практически всегда одна из политических военных сил входила в союз с мощной армией внешних кочевников и устанавливала свою власть над внутренними политическими оппонентами.
Тем не менее, два из четырех главных китайских романа – «Речные заводи» 水浒传 и «Троецарствие» 三国演义 – посвящены войне и политике, «Речные заводи» – отражению внешней агрессии и партизанской войне большой банды, которая воевала вначале с правительством, а потом на стороне правительства с кочевниками, «Троецарствие» – политике во время внутренней войны китайских царств.
Китай имеет классические трактаты о войне, самый известный из них – Суньцзы «Способы войны» 孙子兵法 (часто переводят как «Искусство войны», можно также перевести как «Способы применение войск»), который касается также в первую очередь внутренних войн китайцев между собой.
В трактате во главу угла ставится подготовка к войне, искажение реальности как основной способ ведения войны, а последняя обширная глава посвящена применению шпионов всех видов и родов, чего просто нет в письменном виде у западных авторов на протяжении нескольких тысяч лет – и вполне соответствует вообще всем известным видам шпионажа и использования агентуры влияния – от психологических операций до саботажа. Некоторые обозреватели доходят до того, что приписывают китайцам первым в истории применение бактериологического оружия и распространения чумы.
Война по-китайски выиграется до сражения – и мыслится как война потенциалов – если ваш потенциал на момент начала войны кратно больше, чем потенциал противника, то вы войну уже выиграли и вступать в нее вашему противнику не имеет смысла. Также это война планов или векторов этих потенциалов – если вам удается сломать планы противника – то есть нарушить реализацию его стратегии, направленной против вас, то вы выиграли без войны. Далее идет способ развала союзов противника как кратного сокращения его потенциалов, далее только идет прямое столкновение. Например, современный КНР преследовал цели победить США, разрушив планы сдерживания Китая – например, через декларирование мирной политики Китая, или через мирный отказ США от власти в пользу КНР в качестве притяжения американских же капиталов и элит в Китай. Далее Китай, видя, что США не меняет своих планов, приступил к ослаблению союзников США – развал QUAD и AUKUS (не допущение туда Канады и Японии), вытягивание в нейтралитет Южной Кореи и Японии, нейтрализацию Индии, переманивание Франции и попытки развалить НАТО через поражение на Украине. Если и этот план не сработает Китаю, увы, придется воевать. Но раз уж придется воевать – то воевать придется с применением 13 главы Суньцзы – то есть разваливать противника шпионажем изнутри.
Прямой бой, прямое столкновение – это почти заведомое поражение для китайца или крайне невыгодная ситуация. НОАК превосходит армию США во всем, кроме возможности прямых боевых действий. Тем не менее, Китай готовится создать из своих прибрежных морей – внутренние – стену от потенциального вторжения противника. По расчётам Пентагона – после 2030 года США уже не смогу победить армию Китая, если он будет вести оборонительную войну.
О проекте
О подписке
Другие проекты