Китай также мастер гибридных и прокси-войн чужими руками – война Китая против США в Корее велась с использованием нескольких миллионов добровольцев без знаков различий, Китай воевал против СССР поставляя оружие и обучая моджахедов в Афганистане. Нет сомнений в том, что могущество Китая как мирового лидера будет строится на использовании целого ряда прокси-сил, во всех непрямых, гибридных формах. Китай начал против США первую мировую криптовойну в истории человечества, и он ее выигрывает. В дипломатии, в интернете, в финансах, в разведсетях, в промышленности и торговле, в прямом саботаже, политическом лоббировании и т.д. Китайцы в реализации своей стратегии однако смотрят на США как на таких же китайцев, и ожидают, что американцы сдадутся, когда потенциал их станет меньше китайского, отрицая сущность военных подходов индо-европейцев, изначально кочевой и военизированной культуры, которые могут и считаю за доблесть сгореть в огне сражения. Китайцы к середине 21 века смогут существенно подточить мощь США и занять место мирового лидера, но растворить до конца, полностью победить западный мир у них не получится, хотя на место, может быть, США придет иная сила.

Все же, несмотря на внушительные успехи Китая в военной области, которая страна проделала в сфере оборонного строительства, говорить о боеспособности китайских войск не возможно объективно: любые войска проверяются только в бою – последняя война, в которой участвовал Китай – это война во Вьетнаме, в начале 80-х годов прошлого века, то есть более чем 40 лет назад. С другой стороны соседи Китая по континенту также не обладают внушительным военным опытом – ни Япония, ни Тайвань, ни Южная Корея не могут похвастаться наличием свежего военного опыта, за исключением миротворческих операций ООН. Но и здесь Китай чемпион: за последние десятилетия свыше 40 тысяч китайцев участвовали в миротворческих операциях по всему миру. Аналогичный китайскому опыт войны – у Индии и Вьетнама. Это рождает большой запрос на западных «специалистов по войне».

Техническая оснащенность армии Китая, официальный военный бюджет которой превысил 230 млрд долл, находится на уровне лучших армий мира. Китай одинаково развивает все виды вооружений, но делает упор на развитие флота, ядерных сил, авиации, особенно военно-транспортной и сил стратегической поддержки – спутниковой группировки, средств связи, радиоэлектронной борьбы и других способов подавления противника. Также по итогам оценки опыта СВО на Украине, в апреле 2024 года Китай создал отдельный род войск – информационной поддержки.

Сухопутную же армию Китай сокращает после прихода Си Цзиньпина к власти – сейчас численный состав собственных частей Народно-освободительной армии Китая (НОАК, PLAN, 中国人民解放军) не превышает миллиона человек, еще один миллион служит в Вооруженной народной полиции Китая (中国人民武装警察部队, PAP, аналог Росгвардии, внутренние войска), которая переподчинена Центральному военному комитету в 2018 году. В свою очередь при Си Цзиньпине флот НОАК превысил по числу кораблей флот США, хотя пока и не превосходит его по тоннажу, на воду спущено три авианосца, которые идеально подходят для противостояния США и их союзникам. Существует мнение, что Китай планирует еще 3-4 авианосца. Береговая охрана в свою очередь также переподчинена Вооруженной народной полиции, это важный факт, так как она будет играть ключевую роль в первом этапе столкновений в Тайваньском проливе и Южно-Китайском море.

Среди проблем китайской армии, как бы это парадоксально не звучало, главная проблема – это проблема с набором людей. Базу для призывников составляли потомственные военнослужащие, которых не обошла политика «одна семья – один ребенок». Новые военные специальности требуют высшего технического образования – но не все выпускники ВУЗов спешат сделать карьеру в армии, ведь армия десятилетиями служила социальным лифтом из деревни в город, для городских же жителей служба в армии не так привлекательна. Обязательной воинской службы в Китае не существует. Эта проблема недостатка людей усугубляется на флоте и в авиации, и особенно сильно ощущается в экономически развитых провинциях Китая, находящихся на побережье. Вторая незаметная для обывателя проблема китайской армии – это слаженность соединений и родов войск.

Координация различных родов войск, а также работа тыла по обеспечению действий армии. История Китая знает примеры массовой гибели соединений из-за отсутствия надлежащего снабжения, а также сложностей во взаимодействия между выходцами из различных регионов страны. По сути НОАК состоит из 4-5 крупных субэтнических национальных групп, которые представляют различные провинции – Северо-Восточного Китая, Шаньдуна, Шэньси, Сычуани, которые соперничают между собой и являются в то же самое время военно-политической силой каждой из субэтнических политических группировок.

После прихода к власти Си Цзиньпина была проведена крупная военная реформа, реорганизовавшая воинские соединения, военные округа были преобразованы в боевые зоны, перед армией была поставлена политическая цель «создания армии, способной выигрывать в войнах», роль и статус военнослужащих резко повысились, массовая культура стала получать образцы военной пропаганды мобилизационного типа – фильмы «Войны волки» 战狼 и «Битва на Чосинском водохранилище» 长津湖 поставили рекорды кассовых сборов.

В 2018 году в результате реорганизации Госсовета КНР (Правительство) в его составе появилось Министерство военных ветеранов, которое призвано заниматься делами военных отставников – такой объем полномочий показывает, что количество таких ветеранов и спектр задач, связанных с ними – будет огромен.

Роль военных в современной китайской политике традиционно высока – достаточно отметить, что в период создания КНР почти бессменным руководителем парламента был армейский руководитель Чжу Дэ, высшие политические посты при Мао и после занимали маршалы антияпонской и гражданских войн: и сегодня в парламенте Китая ВСНП значительная доля закреплена за партийными военными руководителями, хотя численность вооруженных сил Китая составляет около одной тысячной доли от населения, военные имеют непропорционально большую квоту депутатских мест, о «парламенте военных» автор подробно пишет в «Китайской власти».

Руководство армией осуществляет Центральный военный комитет (ЦВК ) ЦК Компартии Китая 中央军事委员会, который выбирается из состава ЦК Компартии, он полностью дублируется по составу ЦВК КНР как орган исполнительной власти. В нем семь человек и возглавляет его Си Цзиньпин – председатель ЦВК – это одна из трех ключевых руководящих должностей в системе власти Китая наряду с генеральным секретарем ЦК Компартии и Председателем КНР.

Собирательное название для всех китайских единоборств в России ушу, переводится как «военная (боевая) техника» 武术. Интересно, что «кунфу» на самом деле звучит «гунфу» 功夫 с ударением на первый слог и значит «мастерство» или «навык» – при этом не только в единоборствах, но и вообще в любом виде человеческой деятельности.

В отличие от военизированной русской или японской культуры – как мы уже знаем, китайская культура избегает прямого насилия и не имеет такого развитого культа воинской славы или войны, здесь занятие войной – это всегда занятие узкого круга, зачастую андеграунда – нечто закрытое и подпольное. Поэтому культура единоборств идет рука об руку с культурой закрытых профессиональных или религиозных сообществ, часто перекликается с криминальным миром.

Надо задаться вопросом – почему боевые искусства практикуются буддистскими монахами в монастырях. Почему мирной религии буддизму вдруг понадобилось от кого-то защищаться и главное, что защищать? Это явное противоречие для профанов снимается тем, что монахи как будто совершенствуют свой разум через совершенствование тела. Хорошо, но почему им бы не заниматься буддисткой йогой, вместо того, чтобы тренировать удар да еще и с использованием оружия.

Легенда о том, как Шаолинь 少林寺, «Храм молодого леса», стал могущественным и самым известным буддистским монастырем гласит, что монахи помогли сохранить власть выдающемуся императору династии Тан Ли Шимину – «13 монахов с палками», после этого император создал целую сеть монастырей с монахами-войнами (существует специальный термин – 僧兵) для контроля над ситуацией в стране – то есть речь идет о силовых группировках и особом типе орденского воинства с особым складом психики и боевыми навыками, а также специальной религии-идеологии, сплачивающей их. Наверное, такое орденское воинство отдаленно напоминает боевой орден тамплиеров при Ватикане. Занятно, но тамплиеры – это тоже «храмовники», так переводится их название. Конечно, такое монашеское воинство могло возникнуть только в полукочевой социально-политической системе и на базе индо-европейского буддизма. Эти филиалы Шаолиня помогали местным армиям и местным чиновникам – это напоминает работу специальной гвардии императора. В 20-м веке Шаолинь пришел в запустение, в конце 1920-х годов «святое место» просто сжег один из китайских полевых командировк, и только с 1980-х годов наступает ренессанс Шаолиня. Кто знает, может быть, в 21 веке новому императору вновь понадобятся инокультурные войны-монахи из особых частных монашеских компаний. Во всяком случае, пока российские команды заслуженно обыгрывают все остальные команды в международных соревнованиях ушу.

Особая культура полувоенных формирований, которые объединяются в качестве буддистских сект характерна для Китая – Китай как никакая другая страна знакома с тайными обществами, в недрах которых вызревают политические объединения, в том числе и современная Нацпартия на Тайване (Гоминьдан) и Компартия – в значительной степени выросли из таких многочисленных закрытых сект – китайцы издревле любят подобные объедения. В упрощенном виде они существуют и как криминальные кланы, принципом объединения нескольких семей в которых служит единая система культов. Такие объединения не всегда бывают криминальными – а скорее носят цеховой характер. Например, известная в Гражданскую войну Зеленая банда, на которой отчасти стояла власть Гоминьдана в Шанхае, изначально была объединением лодочников на Великом канале, позже трансформировалась в контрабандистов соли, и в конечном итоге выросла в крупный криминальный и даже политический синдикат. Зеленая банда стояла не только на землячествах, или расширенных семейных кланах, внутри эти кланы объединяли особые общие буддисткие культы. Подробнее в «Китайской власти».