VIII

– Вот теперь вы похожи на бойцов, – Мажор удовлетворенно, с усмешкой, причесывал взглядом в миг ставшие одинаковыми ушастые головы. Выбивалась из общего однообразия лишь одна из них.

Он представился:

– Я ваш командир взвода. Чуть позже познакомимся с командиром роты и его заместителем по работе с личным составом. Также познакомьтесь с сержантами – это ваши отцы-командиры, только младшие. Основные коммуникации будете держать через них. Если что случится – сразу докладывать мне. Это всем понятно? – три лысые шеренги послушно закивали.

– Смирно! – неожиданно резанула изнеженный гражданкой слух новобранцев незнакомая команда. Тут же к двери выбежал на доклад сержант со штык-ножом на поясе. В расположение вошли два офицера: майор и капитан. – Вольно, – тихо скомандовал тот, что был старше по званию. – Вольно! – набрав воздуха, во всю глотку проорал дневальный, от чего старший по званию недовольно поморщился.

Высокий худой майор с аккуратными усиками, в недорогих очках оказался командиром учебной роты. Худощавый, чуть пониже ростом капитан – замполитом. Держа руки за спиной, меряя коричневый кафель пола длинными неторопливыми шагами, командир спокойным голосом вещал:

– Самое главное правило. Мы – отдельное подразделение. Если у нас что-то произошло, оно не должно выходить наружу. Просто сразу, напрямую докладывайте мне… Это всем понятно? – смущенно бритые новобранцы ответили и на это общим согласием, хотя в их взглядах читалось отсутствие уверенности из-за лёгкого диссонанса с предыдущей вводной от командира взвода.

Дальнейшие слова были всего лишь распаковкой основной мысли. Монотонно пережевав и несколько раз повторив, ротный очередным согласием заставил проглотить главный посыл. После чего неожиданно резко, гневно играя желваками, не поворачивая головы, выстрелил:

– Тиры! Бегом марш к личному составу для знакомства!

Резкая смена тональности была подхвачена капитаном, который пробасил в сторону сорвавшихся со своих мест сержантов:

– И как из таких понимающих новобранцев получаются в конечном итоге такие дебилы?

В принципе знакомиться не пришлось. Командиром Его отделения оказался тот, которого Он прозвал Молодым. Командиром второго – оскорбивший Его сержант по прозвищу Заяц. Командира третьего отделения пока не было, а заместителем командира взвода назначили того, кто остановил разгорающийся конфликт. По всему было видно, что товарищ в авторитете, потому тут же получил соответствующее прозвище: «Авторитет».

Вообще было заметно, что здесь не сильно заморачивались с кличками. Производная от фамилии и будет тебе вторым именем после звания. Иванов становился Ивашкой, Татьянин – Танюхой, Батыршин, соответственно, – Батыром. Иногда вырисовывались очень интересные вариации. Например, сержант (наполовину грузин) Нуцубидзе получил своё прозвище из-за дефекта дикции старослужащего, проводившего вечернюю поверку. Тот банально не мог сложить непривычные слоги в единое слово, что и привело к некоторому отклонению: именоваться он стал фирмонимом одного из лидеров японского автопрома – «младший сержант Мицубиси». Бывало, что ярко выраженные, приметные с первого взгляда черты характера или броские особенности внешности становились основой для дальнейшего нарекания: угрюмый и вечно недовольный становился Кислым, форма бровей в виде трагического надлома превращала носителя в Унылого. Но эти исключения только подтверждали сложившееся правило.

Клички офицерам и прапорщикам, напротив, чаще выписывались, исходя из доминирующих черт характера. Правда был один случай…

Майор, вследствие тяжёлого ранения получивший ампутацию двух стоп и левой руки по локоть, а также потерявший глаз, оставался в штабе части на незначительной должности. Чёрный юмор, если таковой можно назвать юмором, на котором зачастую держится ментальное здоровье военнослужащих, чтобы от чрезмерного переполнения новыми яркими впечатлениями не «двинуться кукухой», окрестил его «майором Разборным».

Обряд инициации молодого бойца, впервые заступившего в наряд, или же вновь прибывшего офицера, состоял в том, чтобы послать его с пустяковым поручением в штаб, найти майора Разборного и решить с его помощью поставленную задачу. Ничего не подозревающий, свято верующий в офицерскую честь или же солдатскую дружбу, шёл и чётко, как обучали в военном училище или же натаскивали на КМБ, по-уставному рапортовал: «Товарищ майор, разрешите обратиться? Ваша фамилия Разборный? Мне необходимо то-то, в зависимости от того-то».

Изначально, конечно, нервничал, но потом привык и стал легко воспринимать ритуал «прописки», по-доброму поддерживая его. Давал, например, приказ собрать все зубные щетки в казарме (если перед ним был срочник) и принести их на дезинфекцию. Или же, если церемонию проходил офицер, срочно со всех рот принести на проверку всю документацию. Причём журналы возвращал исключительно за коньяк. Такой, недешёвый коньяк, кстати. А куда было деваться? Служба… Обращения не переставали поступать до самого его почётного дембеля.

Добрый был человек – не представлял жизни без армии, с пониманием относился к личному составу. Не ожесточился. Любили и его в ответ… той самой странной солдатской любовью, что выражается в возможности иногда не зло подтрунивать над человеком.

– Слушаем сюда. И очень внимательно, – Авторитет говорил спокойно. В словах чувствовалась власть явно бóльшая, нежели позволяла ему должность. Страх, что витал в покорном молчании младшего командного состава, свидетельствовал о том, что не на пустом месте сформировалась его репутация. Всем своим видом он давал понять, что к нему позволялось обращаться исключительно снизу вверх, с показным уважением, основанным на страхе. – Хоть ротный нас и ненавидит, мы – сержанты – здесь сила и хозяева. Замполит будет вызывать вас по одному и говорить, чтобы обо всём докладывали ему. Он – хороший мужик, но инстинкт самосохранения вам сейчас должен подсказать, куда в первую очередь вы будете обращаться по всем, заостряю внимание: по всем вопросам.

Он действительно привык к такому к себе отношению. Даже служаки одного с ним призыва побаивались получить в его лице опытного, сильного и хитрого врага. Авторитет продолжил:

– Потом вы пойдёте в клуб и будете слушать зама полка по воспитательной работе. Этот маслом мажет так, что не поверить будет трудно. Скажу сразу – гнилой человек. Насквозь гнилой. Только о себе, только о погонах. Ни за что с ним не связывайтесь. Хотя я уже вижу, кого из вас он в перспективе подомнёт и сделает ротным стукачком. Вижу, что ты, – он кивнул в сторону бойца, – первый прогнёшься, а ты, – посмотрел на другого, – сломаешься. Да и вообще вижу, кто на что способен. А с тобой, – он попытался поймать спокойно блуждающий взгляд до черноты тёмных глаз, – я не закончил. Сегодня после отбоя разговор в бытовке. Вдобавок, для полноты картины, обсудим ещё и банный инцидент.

Немного удивившись, что не Ему одному дано читать людей, Он согласился с выводами Авторитета насчёт недалёкого будущего бойцов. Но ещё больше поразился результату дуэли взглядов. Тот оказался одним из немногих, кто не просто выдержал, но смог спокойно конкурировать с Ним в данной дисциплине.

Ситуацию разрядил ворвавшийся в расположение Мажор:

– Идём со мной, – палец ткнул в крепкое плечо. Они вышли и казармы на улицу. Мажор закурил. – Слышал, уронил в бане двоих. Чем занимался?

– Случайно вышло, сам не понимаю как.

– Тебе фамилия Н-щук знакома?

– Не припомню.

– А он тебя хорошо помнит. Ты с ним как-то сошёлся на турнире, а я в училище кувыркался. Привет тебе передаёт. Что за тайны? Скрыл звание мастера, зачем?

– Не хочу привлекать лишнего внимания.

– Так и не привлекай, – Мажор хотел потеребить оставленную парикмахером в бане чёлку, но та профессионально избежала контакта.

 
                                            * * *
 

Он хорошо помнил досадное поражение, которое ему нанёс «мальчик в трусиках». Это был даже не турнир, но вызов. Чтобы ученики не засиживались на летнем перерыве, Тренер договорился провести показательные спарринги по правилам бокса: «Мои почувствуют ручки, боксёры поймут, что не только они мастера кулачного боя».

Городская власть с удовольствием утвердила мероприятие. Зал был до отказа набит зеваками и болельщиками. Он вышел явным фаворитом: яркий, в новых дефицитных «адидасах» на ногах, в перчатках на липучке, с двухслойной чёрной капой во рту. Под музыку из японского магнитофона, что принесла группа земляков, под съёмку на диковинную тогда видеокамеру, перепрыгнув четыре каната, оказался в ринге. В противоположном углу его ожидал худысенький мальчонка в однотонных коротеньких шортиках и простых советских чёрно-белых кедах. Маечка – алкоголичка, выкрашенная в домашних условиях в цвет угла, вместо боксёрского бандажа – хоккейный (его легче было достать), видавшие жизнь, плотно набитые конским волосом перчатки на шнуровке. Завершал картину старый коричневый кожаный шлем с «ушами», от чего обладатель данной реликвии становился похожим на забавную мартышку.

Несоответствие мастерства и внешнего вида обескуражили. После короткого незамеченного удара, счёт рефери для Него начался с цифры «три». Восстановиться не успел… Первое поражение, причём досрочное, плотно прописалось в Его «подкорке»… До этого считал себя непобедимым.

Скрытая невидимая сила мальчонки поразила Его. Захотелось стать таким же незаметным, но неожиданно эффективным. Захотелось заставать противника врасплох… И Он стал учиться. Учиться прятать взгляд, маскировать темперамент. Учиться по-взрослому ожидать подходящего времени для малозаметного, но результативного действия.

Тогда же Тренер и объяснил: «Есть люди – жертвы, и есть – хищники. Обычно удовлетворяются такой классификацией. Однако, ещё есть, хоть их и мало, – охотники. Они могут притвориться жертвой, могут прикинуться хищником… они нацелены на результат. Вот ты сегодня и нарвался на такого: опытного, жестокого бойца. Будучи и считая себя хищником, ты увидел в противоположном углу жертву. А он сделал всё, чтобы ты так подумал, потерял бдительность и… упал. Согласись, если бы это был чемпионат страны, если бы он был в такой же дорогой форме, то иначе бы провёл бой. Вот мой совет: следи за глазами, следи за движениями. Они вскроют истинную личину соперника, за каким бы образом он не прятался, кем бы ни пытался предстать перед тобой».