Сестра случайно познакомилась с близкой подругой военного прокурора области. Просто столкнулись в торговом центре. Через него были добыты сведения о деле, где было указано имя стрелка, чья пуля поделила жизнь на «тогда» и «сейчас», на «до» и «после». Документально история была обставлена следующим образом: попытка нападения на пост. Оперативная реакция личного состава. Нападающие скрылись, метким выстрелом командира батальона ликвидирован отвлекающий элемент – местный житель, женщина, которая, чтобы не вызывать подозрений, была с ребёнком. Долгие разбирательства вылились в награду и несколько поощрений… Холодный протокольный язык, скрывающий человеческую трагедию… Нескромный подарок военкому указал должность и местоположение Цели: командира полка, дислоцированного на севере военного округа.

Лёгкая дрёма под мерное бурчание балагуров снизу открыла двери иной реальности, в которую в минуты между сном и явью время от времени проваливался наш герой. Обычно начиналось с вопроса: «А что будет дальше?» Тюрьма? Длительный срок? Страха не было – Он был готов заплатить, но второй вопрос, который закономерно вставал за первым: «Ради чего жить потом?» бил в самый корень, подтачивал фундамент уверенности в правильности выбора пути. Тогда, в минуты колебаний, и приходил дед. Во сне. Вновь и вновь вкладывал своими морщинистыми руками с узловатыми суставами пальцев в гладкие подростковые ладони красивый нож и брал клятву: «Отомсти, отомсти» … «Отомщу!» – не смея возразить, твердил Он в ответ свой жуткий зарок. А дальше ужас, воплощённый в контрасте картины: весёлая, румяная мать и серое рыхлое тело в грязи, где кровь заливает след сапога. На этом месте включалось сознание, и Он обнаруживал себя покрытым испариной, сидящим со сжатыми до «белых пальчиков» кулаками, скрипящим зубами.

По тёмной казарме курсировали шестеро. Они по трое подходили к спящим, будили серией пощечин и требовали денег. А чтобы предупредить возможное сопротивление, проснувшегося награждали серией весомых ударов в грудную клетку. Другие трое следили, чтобы разбуженные щелчками и вскриками призывники не поднялись для поддержки, но покорно ждали своей очереди. Пока процедура изъятия проходила безупречно: отказов не поступало. Он с интересом наблюдал за мероприятием, при этом отмечая, что на Его кровати некрепко сидит никелированная дужка, а у ног похрапывающего тучного парня стоит более тяжёлый табурет.

Первым поднял бузу высокий сухощавый мальчишка, громко и ответственно заявив, что денег нет, и не пойти бы им дальше по ряду. Другие трое, оставив очередную практически сдавшуюся жертву, тут же оказались рядом с протестующим. «Шестеро на одного… Непорядочно», – со второго яруса спрыгнул коренастый мальчуган и, оказавшись за спинами, внёс некое смятение в ряды нахалов. Однако, увидев, что преимущество всё ещё на их стороне, те перешли в нападение:

– Борзый?

– Ты кто такой?

– Закрой рот и назад в кроватку. До тебя очередь пока не дошла, – по очереди проговорили трое из арьергарда, пока авангард решал вопрос с высоким парнем.

«Первым ударит Длинный», – по привычке награждая прозвищем, спокойно прогнозировал Он. – «Его сомнут, а потом скопом кинутся на Коренастого. Тот продержится подольше, но не вывезет».

– Пацаны, вы вообще не правы, – попытался «разрулить вопрос по понятиям» второй бунтарь.

– Смотрящим себя почувствовал? – тут же проявил свои компетенции в подобного рода прениях один из нападающих, на что Коренастый отступил, пожав плечами. – А какого тогда ты определяешь, кто прав, а кто нет?

– Пацан свою точку зрения изложил, – воскрес духом Длинный. – Не уважаешь мнение пацана?

– Пойдем, пацан, поговорим в коридоре, – двое, подталкивая лёгкими тумаками под рёбра, вывели Длинного через высокую деревянную дверь, окрашенную многочисленными слоями светлой масляной краски.

«Пора включаться!» – Он легко спрыгнул, перегородив подход к двери.

– Ещё один камикадзе. Команда «отбой» тебе знакома?

– Не шуми, – не глядя в глаза шедшему навстречу, ответил тот.

За дверью в коридоре послышался звонкий щелчок и глухой стук обмякшего тела о кафель. За ним отборная матерная брань и яростный град ударов.

– Вы туда не пойдёте, – узкие щели темно-карих глаз остановили пылкий порыв нападающих.

– Пацаны, вы что спортсмены?

Оказавшись меж двух огней, четвёрка чуть оробела. По всей видимости, старослужащие впервые столкнулись с такой организованной оппозицией, однако хрипы за дверью попавшего на удушающий товарища подстегнули к решительным действиям. Они пошли на прорыв.

Точный удар с сайд-степом по печени вдвое сложил крупного в новой форме противника, локоть коротко соприкоснулся с затылком. Тело мягко улеглось лицом вниз в узком проходе между кроватей. В это время вошёл Длинный, злой и изрядно потрёпанный… Силы сравнялись.

– Деньги сюда и оперативно, – низкий, ставший спокойным, голос Коренастого действовал подобно тихим заклинаниям питона Каа на бандар-логов из мультфильма про Маугли.

– А не попутался ли кто-то здесь? – вспыхнул один из оставшихся на ногах…

Отдали всё. Коренастый при этом доходчиво объяснил, что если до утра не будет столько же, то это его родной город, он даст команду, и до дембеля их спасёт исключительно забор, но до «паровоза дойдут не все» … Хоть он не был местным, ему поверили. К утру гонорар удвоился. Так и подружились.

Весельчак и балагур – мужчина глубоко за сорок, высокий, с круглым, как полная луна, лицом содержал при областном военкомате кинозал, где крутили старые советские фильмы патриотического содержания, да несколько списанных и им же восстановленных аттракционов типа «Морской бой», звонко зазывал тратить деньги приунывших призывников. И хоть на весь его портрет с очевидностью даже для невнимательного глаза крупными буквами была прописана буйная юность, шальная зрелость и минимум шансов дожить до почётной старости, не все спешили расстаться с сохранённым после ночных поборов скарбом. Для изъятия остатков прежней роскоши руками младшего командного состава была внедрена система мотивации: не хочешь тратиться, – иди убирайся… Туалеты и территория призывного пункта всегда выделялись своей чистотой. Друзья решили отсидеться в курилке за столовой.

– На сухую чалимся… – Коренастый недовольно почёсывал щёку с трёхдневной щетиной.

– У меня в мешке сгуха и кнедлики, – негромко поделился Длинный.

– Были… – лаконично заключил Коренастый. Потом встрепенулся: – А это даже и хорошо, что потрясли, сейчас выправим ситуацию, да ещё и в нашу пользу обернём.

Сержант просто махнул рукой, мол, смотрите своё добро, мне не жалко. Он уже был наслышан о ночном происшествии, но не знал в лицо главных героев. Прозорливый друг оказался прав, мешок был пуст.

– У меня пропало четыре банки сгухи, кило конфет и три пачки печенья, – медленно, но внятно проговорил Коренастый. – С кого спрашивать?

– Там ещё шесть пачек Кэмела было, – добавил курящий Длинный.

– Пиши жалобу на имя командира части, мол, так и так, пропали вещи, будем разбираться, – с вежливым сарказмом ответил подошедший старослужащий с одной толстой жёлтой нашивкой вдоль погона.

Стул вылетел из-под опешившего сержанта, а перевёрнутый стол придавил старшину.

– Мальчики, вы не поняли, – всё также спокойно объяснял Коренастый, – вы нам должны сгущёнку, сигареты, конфеты и печеньки. Ты остаёшься здесь, – он указал пальцем на старшину, – а ты бежишь за указанной продукцией. И очень, очень оперативно. Предупреждаю, все, кого приведёшь с собой, будут должны ровно столько же… только в два раза больше.

– Пацаны, да вы потрясите мешки, там ещё до фига осталось, – из-под стола начал вылезать старшина.

– Крысами нас огласить желаешь?…

«Неплохо было бы попасть с ним в одну часть», – подумалось Ему после этих слов. – «Быть тебе Бывалым, ибо, уверен, твое прошлое намного насыщеннее, нежели ты указал в автобиографии… Ну а ты, Длинный, будешь для меня Сухим».

С Бывалым не ошибся – тот действительно имел звание по боксу и незапятнанную репутацию в сомнительных кругах. Чуть позже узнает, что сирота, что еле-еле выживал со старшим братом (макароны с сахаром – праздничный стол). Что сбежал в армию от уголовного преследования, которое возбудили после «обоюдной драки», в результате которой у соперника пропали часы, кошёлек, ботинки и «так по мелочи», а также появилось глубокое и длинное «рассечение с вкраплением осколков зелёного цвета на лобной доле»… «Оступился и упал на бутылку», – дал показания Бывалый.

Сухой с виду был простачком, поэтому очень удивился, когда узнал, что у него к его восемнадцати годам уже имелся двухлетний ребёнок. Судьба разведёт их по частям бескрайнего военного округа, но сейчас они вместе, в союзе, и это взаимодействие приносило неплохие дивиденды.

«Для чего ему четыре банки? Нас же трое?» – чуйка подсказывала, что Бывалый ничего не делает просто так. И действительно, когда сержант принёс пакет, тот достал одну банку и вернул ему, как мировую, «просто от души, чтобы на нас у вас ничего не оставалось». «Мудро – теперь они его преданные шестёрки». Чай принёс тот же уже благодарный сержант…

В курилке разговорились. Сухой без конца дымил, грамотно отшивая, либо щедро угощая желающих приобщиться. Ближе к вечеру с пачками личных дел пришли «покупатели». Попрощались, обнялись и отправились навстречу уготованной доле: двое, положившись на судьбу, один – по чётко выстроенному плану.