Цитаты из книг автора «Николай Лесков»

но всего ужаснее было то, что наверху этой башни, в пустом, изогнутом окне были натянуты

во мне хотел «развить мужество», и один раз, когда мне было три года и случилась ужасная гроза, которой я боялся, он выставил меня одного на балкон и запер дверь, чтобы таким уроком отучить меня от страха во время грозы.

Он был очень богат, стар и жесток. В характере у него преобладали злобность и неумолимость, и он об этом нимало не сожалел, а напротив, даже щеголял этими качествами, которые, по его мнению, служили будто бы выражением мужественной силы и непреклонной твердости духа.

Отец мой был известный в свое время следователь.

«А знаешь ли, – говорит, – ты еще и то, что ты сын обещанный?» «Как это так?» «А так, – говорит, – что ты богу обещан». «Кто же меня ему обещал?» «Мать твоя». «Ну так пускай же, – говорю, – она сама придет мне про это скажет, а то ты, может быть, это выдумал». «Нет, я, – говорит, – не выдумывал, а ей прийти нельзя». «Почему?» «Так, – говорит, – потому, что у нас здесь не то, что у вас на земле: здешние не все говорят и не все ходят, а кто чем одарен, тот то и делает. А если ты хочешь, – говорит, – так я тебе дам знамение в удостоверение». «Хочу, – отвечаю, – только какое же знамение?» «А вот, – говорит, – тебе знамение, что будешь ты много раз погибать и ни разу не погибнешь, пока придет твоя настоящая погибель, и ты тогда вспомнишь материно обещание за тебя и пойдешь в чернецы».

знаешь ли, – говорит, – ты еще и то, что ты сын обещанный?» «Как это так?» «А так, – говорит, – что ты богу обещан». «Кто же меня ему обещал?» «Мать твоя». «Ну так пускай же, – говорю, – она сама придет мне про это скажет, а то ты, может быть, это выдумал». «Нет, я, – говорит, – не выдумывал, а ей прийти нельзя».

полосну его во всю мочь вдоль спины кнутом. Его ло

разглядывать и, чтобы их не помять, взял одного за носик и смотрел, смотрел на него и засмотрелся, какой он нежный, а голубь его у меня все отбивает. Я с ним и забавлялся – все его этим голубенком дразню; да потом как стал пичужку назад в гнездо класть, а он уже и не дышит. Этакая досада; я его и в горстях-то грел и дышал на него, все оживить хотел; нет, пропал да и полно! Я

его вон за окно. Ну ничего; другой в гнезде остался, а этого дохлого откуда ни возьмись белая кошка какая-то мимо бежала и подхватила и помчал

Но, при всем этом добром простодушии, не много надо было наблюдательности, чтобы видеть в нем человека много видевшего и, что называется, «бывалого». Он держался смело, самоуверенно, хотя и без неприятной развязности, и заговорил приятным басом