3. 18 лет спустя

– Агасси⁹!

Юми уже наловчилась исчезать из дома так, чтобы мама не замечала, но в этот раз ее все-таки хватились. Безумно обидно было покидать съемки шоу, так и не дождавшись выхода братьев Джу, но мама была категорична. Пробираясь через ряды стульев, загораживая вид и бесконечно извиняясь за это, по дороге зацепила несколько плакатов и расстроилась окончательно. На голос позади внимания не обратила, но кто-то позвал повторно, потом еще громче, и Юми обернулась только затем, чтобы глянуть, что там происходит. Может, ссорятся уже за освободившееся у самой сцены место.

Но нет, за ней пробирался молодой человек, в точности повторяя весь путь и все извинения. Нагнал у самого выхода, выдохнул и улыбнулся. Протянул телефон.

– Агасси, – еще одна улыбка, на щеке появилась ямочка. – Вы оставили на стуле. Вот. – Поймал взгляд, устремленный на теперь уже далекую сцену, подумал немного, из кармана достал бутон розы и положил поверх экрана. – Так будет лучше.

Юми прикусила губу. Телефон забрала. Цветок захотелось вернуть, но показалось невежливым, ведь незнакомец просто хотел ее утешить. Наверное, по ней видно было, что вот-вот расплачется.

– Спасибо, – только сказала и вышла с охраняемой площадки. Сразу окунулась в духоту вечернего Сеула. Незнакомец увязался за ней, в мир звуков и запахов.

– Разрешите вас проводить, хотя бы до остановки. Время позднее…

– Меня ждут, спасибо, – Юми уже увидела маму, стоявшую у машины. В стального цвета брючном костюме, с собранными на затылке волосами, она, казалось, не за дочерью приехала, а собралась на банкет; не хватало только строя охраны. Как мать умудрялась выглядеть так в любое время суток, для Юми оставалось большой тайной. Восхитилась бы, только ожидаемый разговор дергал все нервы. – Господин…

– Вон Джион, – незнакомец склонил голову, проследил за направлением взгляда прелестной как роза Шарона девушки и моргнул. Посмотрел на хозяйку машины пристальнее. – Знаете, а я знаком с братьями Джу. Не хотите ли…

– Что? – рассеянно перебила его Юми. Мама стучала каблуком по плитке, это было нехорошо. – Господин, спасибо за телефон, у меня действительно память дырявая. До свидания.

Джион передвинулся вперед, загородив собой дорожку. Достал из кармана визитку, протянул ее девушке.

– Позвоните мне, я могу познакомить вас с братьями Джу, – повторил несколько нетерпеливо. И привлек-таки внимание Юми.

– Знакомы? – произнесла, отводя взгляд от предстоящей расправы. – С ними? Но… Как?

– Друзья детства, – улыбка у парня вышла заразительной. Невольно Юми улыбнулась в ответ и схватила протянутую карточку. – С удовольствием проведу вас на их репетицию. А теперь… – кивнул вперед. – Вижу, что вас и правда ожидают, да еще как!

Юми тихонько рассмеялась. Вечер немного распогодился, ярче засияли огни витрин.

– Спасибо! – еще раз воскликнула. Визитку спрятала в сумочку вместе с телефоном и розой, махнула и побежала к машине. Джион остался стоять.

Засунув руки глубоко в карманы брюк, не замечал, что стал чем-то вроде столба посреди тротуара, который огибает поток людей. Не спускал глаз с белой Audi, трогал взглядом номера, которые и так уже знал наизусть.

– Это была она? – тихо спросил голос у самого уха. Джион кивнул. – Хорошо.

Джион обернулся. Только тогда обратил внимание на реакцию прохожих на себя, двинулся с места, ближе к краю тротуара. Жарко было неимоверно, снял пиджак, сложил его, повесил на сгиб локтя.

– Ты на машине?

– Подвезти?

– Вроде того, – Джион задрал голову вверх, к небу. Сосредоточившись на одной-единственной звездочке, проглянувшей в черноте, украдкой вытер о себя влажные пальцы. Дрожь никак не унималась. – Нервничаю сильно. Побудешь водителем? Выпить хочу.

– Пойдем в бар, – предложил его друг, и не пытаясь отговорить.

Они направились по улице, мимо ярких вывесок, множества незнакомых лиц, лотков с уставшими продавцами, притворяющимися бодрыми. Слушая детский смех, шепот парочек, обрывки чьих-то разговоров. Уступая дорогу, держа в руке кофе. Все, чтобы не выделяться. Быть как все.

– Я дал этой девушке номер телефона, – сообщил Джион. – Рён, как думаешь, когда она позвонит?

– Когда ее желание увидеть кумиров задавит ее опасения по поводу встреч с незнакомцем, – хмыкнул Рён. – Не сегодня точно, так что можешь расслабиться. Только завтра нам на собеседование, не забывай.

Джион остановился у одной из дверей, с трудом различимых на сверкающем фасаде многоэтажки, поставил ногу на ступеньку.

– Ты меня знаешь, похмелье не помеха для работы.

Это Рён знал, даже завидовал такому умению в полувменяемом состоянии уметь разобраться в переплетениях линий и обозначений.

– И все же…

Джион хлопнул Рёна по плечу и открыл дверь.

– Ладно, ладно, мамочка. Понял, много не пить.

Любому другому такую развязность Рён бы не позволил. Но это Джион, брат, друг и единомышленник. Поэтому только искривил угол губ и подтолкнул его внутрь, в задымленный и прокопченый зал.

* * *

Ли Мин Мэй вела машину так, как умела только она – одной рукой, успевая смотреть по сторонам, на светофоры, на пешеходные переходы, слушать новости и, что поразительно, даже понимать их, а еще заставлять желать начать оправдываться немедленно. Юми тоскливо вздохнула.

– Мама.

Мин Мэй молчала.

– Ты ведь знаешь, как нравятся мне братья Джу! И я выиграла билет на съемки шоу с их участием! Как могла пропустить такое?

– Ты могла мне сказать, – произнесла Мин Мэй. – Всего лишь.

Юми заморгала.

– Ты бы не отпустила!

Мин Мэй повернула голову.

– А ты пробовала? Хоть раз спросить? – отвернулась, перевела взгляд на дорогу, притормозила перед переходящим дорогу человеком. – Мне бы не пришлось караулить тебя за углами в таком случае. Может, вместе бы сходили на концерт.

Внезапно Юми ощутила себя скверно.

– Ты знала? Все то время… Ты знала?

Мин Мэй вздохнула.

– Ты всерьез считаешь, что отличный маскировщик? Пойми, Юми, зрелость означает не возможность делать, что душа пожелает, а умение отвечать за свои действия. То, что ты сбегаешь втихую и крадешься потом под дверью, как стадо бешеных ежей, говорит только о том, что отвечать ты не желаешь. То есть до зрелости тебе еще и пальчиком не дотронуться.

Юми стало стыдно. Опустила голову, ощущая, как начинают пылать не только щеки, но и уши. Расслышала смешок матери.

– Давай договоримся, – сказала Мин Мэй. В спокойном ее голосе не прозвучало ни раздражения, ни нервных ноток. Ничего такого, чего опасалась Юми, получив от нее звонок. – Пока ты учишься, ты сообщаешь мне, где ты находишься, хорошо?

У дома остановила машину, заглушила двигатель. Потянувшись, взяла руку дочери и пожала ее.

– Юми, позволь мне еще побыть твоей мамой. Хоть немного, еще несколько лет, ладно? Позволь мне беспокоиться о тебе. Я не проверяю твой телефон и твои чаты, но… Доверие, помнишь? Давай не станем его извращать.

Юми расплакалась.

Только когда дочь ушла в свою комнату, а Мин Мэй закрылась в своей, позволила ужасу стечь по щекам и размазала его чернильные щупальца.

Испугалась. Сильно испугалась, когда такси увезло ее девочку. Неслась со всех ног, не успев переодеться после работы, ехала за чужой машиной так осторожно, что могла бы давать теперь консультации по слежке. И чуть не растеклась по коврику своей Audi от облегчения, поняв, что Юми всего лишь поехала на концерт.

Боялась, все еще тряслась от ужаса, стоило подумать о том, что кто-то узнает в Юми дочь человека, признанного виновным в обрушении моста. Кто-то, чей гнев и боль еще не утихли. Кто-то, кто решит восстановить справедливость дикарским способом, ведь нет ничего проще, чем навредить ребенку. И, перебираясь в Сеул, отчаянно надеялась, что прошедшего времени достаточно для притупления памяти.

Юми, конечно же, знала эту историю. И Мин Мэй не раз умоляла дочь вести себя осмотрительно. Но ребенок есть ребенок, они такие непосредственные и открытые, что страшно. Отпускать их в самостоятельную жизнь. Как тот мальчик, с кем как-то пересеклись их дороги.

Мин Мэй часто вспоминала Ёна и молилась, чтобы в его жизни все сложилось наилучшим образом. Воспитанный ребенок, чуткий. Он заслуживал хорошей судьбы. Жаль, более они не встречались. Той клубнике, видимо, была отведена роль прощального дара.

Ночь спала плохо, встала, едва рассвело. Вышла на балкон с чашечкой кофе. Ежедневный ритуал, пробуждение вместе с городом. Мин Мэй вдохнула прохладный еще воздух, который вскоре наполнится суетой и гулом. Станет не таким вкусным. С высоты десятого этажа посмотрела вниз, на кажущиеся узкими трассы, практически пустые еще, на разномастные дома, не заметила людей. Неспешно катила свои воды величественная река. Ханган.

Ночные краски разбавились, плавно перетекали в лиловую дымку. Темным фиолетом окрасились ночные облака, над горизонтом разгоралось пламя восходящего солнца, золотя все, чего касалось. Его еще не было видно, но лучи прорезали туманную завесу, выхватывали темные точки. Птиц.

Мин Мэй отпила кофе и подумала о письме, которое собиралась отправить сегодня мужу. О чертежах, которые обнаружила давным-давно среди его вещей. Хотела сообщить нечто любопытное. И попросить о встрече для разговора лицом к лицу. Раз уж Му Хён начал отвечать по почте, может, не будет против визита.

Потом вспомнила, что на сегодня назначила собеседование. Двух архитекторов рекомендовала одна мебельная фабрика из Кванджу, с ее директором Сеульский офис ЮНИМ Групп как-то работал над совместным проектом. Милейший господин понимал, что двум молодым людям тесно в рамках столов и шкафов, поэтому предложил коллеге нанять талантливых работников. Талантливые работники сразу же дали о себе знать, позвонили в офис, максимально вежливо и корректно сообщив, что они в Сеуле, и Мин Мэй оставалось только выделить для них время.

Юми еще спала, когда Мин Мэй, отправляясь на пробежку, тихонько закрыла дверь квартиры. Съемной пока, но уже обсуждала с владельцем возможность ее покупки. Проживали они с дочерью в Сеуле не первый год, к тому же Юми выбрала Сеульский университет для поступления. Собственная квартира становилась необходимостью. Район Сондон нравился им обеим, близость природы, Сеульский лес, Ханган в пешей доступности. Офис ЮНИМ Групп находился там же, в промышленной части.

Магазины еще не открылись, на улицах стали появляться редкие несчастные невыспавшиеся, зевающие и бредущие к остановкам. Мин Мэй искренне им сочувствовала. Пробегая мимо, привычно здоровалась, уже зная, кто это. И улыбалась, выслушивая наставления о пользе сна, если, конечно, на работу не нужно добираться больше двух часов.

Вдоль домов бегала, до небольшого фонтанчика, вокруг него. Под вишней стояла лавочка, там Мин Мэй отдыхала. Возвращалась домой другой дорогой.

В этот раз обнаружила, что забыла взять бутылку с водой. Вытерев лицо полотенцем, села у фонтана. Посмотрела на воду, поймала себя на мысли, что размышляет, насколько она чистая. Горло пересохло так, что впору было нырять в этот фонтан.

– Вы так смотрите на эту воду, что, рискну предположить, хотите ее выпить?

Мин Мэй испуганно вскинула голову: рядом стоял, улыбаясь, молодой мужчина. И протягивал ей бутылочку воды. Двинул рукой, предлагая взять.

– Простите, – добавил, – я вовсе не слежу, бегаю вон по той дорожке, – указал на серевшее покрытие вдали. – Просто заметил, что вы каждый раз здесь отдыхаете, только в этот раз без воды. Вот. Я не открывал еще.

Мин Мэй машинально взяла воду. Сглотнула. От ощущения капелек, стекающих по пластику, пить захотелось еще сильнее. Воду, казалось, достали из холодильника, такой холодной она оказалась.

– А вы?

– Я рядом живу, – охотно отозвался незнакомец. – Не умру от жажды. Хорошего вам дня.

Он в самом деле оставил ей бутылку, а сам побежал на маршрут, который обозначил как свой ежедневный. Мин Мэй смотрела ему в спину, потом прижала холодный пластик к щеке. Хмыкнула, отвинтила крышку и напилась, наконец. К тому времени мужчина успел скрыться за деревьями.

Придя на работу, уже и забыла о нем. Оказалось, рано. Когда в десять часов секретарь Пак объявила о двух людях, прибывших на собеседование, а после завела их в кабинет директора, Мин Мэй ошеломленно уставилась на одного из претендентов.

– Добрый день, – выдавила. В кабинете повеяло морозом, отчего поймала себя на втягивании носом воздуха.

– Шин Рён, директор Ли, – представился Рён с поклоном.

– Вон Джион, директор Ли, – сказал Джион, но на него Мин Мэй глянула мельком.

– Вы… С водой. Сегодня утром… – Понимала, что грубит страшно, но слова вырвались прежде, чем прикусила язык. Испугалась их. Села в свое кресло, придвинула к себе папку с рекомендациями. – Присаживайтесь.

Однако оскорбленным специалист не выглядел, только слегка улыбнулся. В костюме, причесанный, без болтающегося на шее полотенца он выглядел совершенно иначе, чем тот бегун в шортах и футболке, встреченный ею утром. Это сбивало с толку.

Рён ждал, пока директор вернет самообладание. Джион рядом дышал перегаром, хотелось его спихнуть куда–нибудь на другой стул, подальше, к окну. Но держался он спокойно. Даже невозмутимее, чем сам Рён, хотя оба знали, кто их встретит в офисе.