2.

За дверью комнаты царила тишина. Не такая, к какой стремится каждый уставший человек, пусть и маленький еще, а неправильная, будто ее насильно натянули, как резиновый тент, и удерживали. Она-то и насторожила мальчика. Он знал, что будет после того, как повернет ручку. И еще лучше знал, что заходить туда не хочет.

Постоял немного в коридоре, дыша так тихо, чтобы никто не разобрал, что он вообще есть. Подумал о кабинке в туалете, которую можно закрыть на замок и посидеть там, в четырех стенах. Подумал о кабинке в душе, который был дальше по коридору: и там тоже есть место, даже побольше, чем рядом с унитазом. Особенно если сесть на пол и спиной опереться на стенку, то можно даже уснуть…

Шаги учителя оборвали все планы. Мальчик с тоской глянул по сторонам и прошмыгнул в свою комнату. Сегодня дежурил учитель Ким, она иногда могла быть пострашнее соседей; ей на глаза лучше не попадаться в неположенное время.

В спальне свет не горел. Даже настольные лампы, и те экономили электроэнергию. Сопение сбоку, шелест у окна, позади кто-то переступил с ноги на ногу. Детей здесь было явно больше, чем спальных мест. И наверняка самый маленький его сосед, кроха Чон Вон Сик, опять закрылся в шкафу, дрожал там. Вон Сика стало до ужаса жалко.

– Ён, – издевательски пропел голос из-за спины. Мальчик сразу понял, кто в гостях: здоровяк из спальни напротив и его свита, два близнеца, живущие через комнату. – Ён, Ён, никто, пустое место!

Мальчик промолчал. Было бы здорово, если б учитель Ким начала проверять спальни и обнаружила в одной настоящую толпу; но она проходила только коридоры, что известно было всем. Хван До Юн потому и вел себя так нагло.

– Ён, нолик, – начали ехидно подпевать близнецы. Мальчик тихонечко вздохнул, понимая, что соседи дразнили его нарочно. Выводили из себя, чтобы сверху тумаков он получил еще и выговор управляющего. Тогда б они веселились целую неделю, развлекая подробностями школу, в которой учились.

– Парни, поздно уже, – попробовал образумить. Спокойно, не дергаясь лишний раз. – И Вон Сику спать давно пора.

От стола что-то пробубнил Им Бён Хо, и Ён понял, что тот опять сидит в наушниках и прикидывается занятым. Поддержки с того бока ему не дождаться. Прикрыл глаза. Как раз вовремя: один из близнецов включил фонарь и направил ему прямо в лицо, рассчитывая ослепить. Засмеялся, тихо так, гаденько.

– Отличился, да? – прошипел его брат справа. Толкнул в шею. – Думаешь, твой проект лучше, чем До Юна?

Си У ткнул фонарем Ёну в лицо, мальчик отшатнулся. Стиснув зубы, пытался вспомнить, что за проект.

– Какой проект? Мы ничего не сдавали на этой неделе…

– На прошлой неделе! – выкрикнул Си Ву. – Хёна не выбрали лучшим, потому что ты влез со своими идиотскими каракулями!

Ён вздохнул громче: тут он действительно постарался, уж очень хотелось получить финансовую поддержку на дополнительные занятия. Математика легко ему давалась, как и черчение, только вот денег не было оплатить учителей. Понадеялся, что его проект заметят и заинтересуются.

– Послушай, Си Ву…

Си У размахнулся и врезал ему фонариком. Металлическим ободком точно по щеке, обожгло скулу. Ён пошатнулся и схватился за лицо.

– Си У!

Зубрилка Бён Хо забормотал быстрее и согнулся над столом. Что он там только видел в потемках…

От стены отлепился До Юн. Одного возраста с Ёном, он умудрился вырасти раза в два больше него, массивнее. Кулаки как у взрослого, и били так же. Молча он размахнулся и всадил их в ребра Ёна, пока тот мотал головой, пытаясь увернуться от луча света.

Мальчишка резко выдохнул и упал на колени, прижал локоть к боку.

– До Юн…

До Юн нагнулся, схватил ненавистного ему соседа за волосы и дернул голову вверх. Услужливый Си У тут же ослепил противника.

– Я тебе не До Юн! – зарычал сосед. – Друга нашел?

О Господи, подумал Ён, силясь сдержать слезы. Перед глазами плясали уже не точки, а черные солнца, такие огромные, что не разбирал вообще ничего. Замер, дышал поверхностно, чтобы не хрипеть. Если сейчас разозлит здоровяка сильнее, тот точно сломает ему что-нибудь, потом треснет себя по макушке и позовет учителя, ходившего неподалеку. Два свидетеля подтвердят любые слова До Юна, и тогда вместо кровати придется ползти к управляющему. Бён Хо без сомнений ничего не видел и не слышал, а маленький Вон Сик трясется от ужаса, его спрашивать ни о чем не стоит. И без допросов кричит по ночам.

До Юн окинул Ёна задумчивым взглядом, почесал свой подбородок. Похлопал по багровой щеке, после чего сделал знак Си Ву отпустить руку соседа, которую тот заломил ему за спину. Близнец послушно отошел к брату.

– Вздумаешь жаловаться…

Скрипнула дверца шкафа, оттуда послышался сдавленный плач. Ён испугался, что резкий ответ сейчас вырвется из него, отчего устрашение перерастет в настоящее побоище. Прикусил губу. Кивнул, надеясь, что этим До Юн удовлетворится.

Все вздрогнули от стука в дверь.

– Ты здесь? – прошептал кто-то с той стороны. – Спишь?

Побитый мальчик с трудом поднялся на ноги.

– Да. Уже спать ложусь. Завтра встретимся.

На следующий день из детского дома Ён сбежал раньше всех учеников. Завесив налившийся синяк волосами, выскочил за ворота, морщась от боли в ребрах. Вместо школьного автобуса сел в другой, даже не глянув, в какую сторону его увезут. Смотрел в окно, на проносившиеся мимо аккуратные домики, старушек с сумками, довольные лица ребятишек, играющих у ворот. И думал о том, что до недавнего времени и у него было нечто похожее. Более строгий вариант, конечно, потому как отец спрашивал за учебу жестко и не ленился проверять все домашние задания. Но мальчик все равно любил проводить с ним время. Мама кружила по дому, наполняла его теплом и разными вкусностями. Она пахла сладким, была очень доброй.

Теперь их прах находится в колумбарии, потому что купить кусочек земли на кладбище денег просто не хватило после продажи имущества. Все ушло на оплату больничных счетов мамы и штрафов.

А их сын остался один. Едет неизвестно куда, лишь бы подальше от тех детей, которые вымещали на нем свое разочарование жизнью. Ёну не повезло с соседями по спальне, которых доводил до истерики любой намек на драки. Приходилось вести себя тихо. Тихих не очень-то и жалели.

Круг, тупо подумал он и осторожно потрогал щеку. Видел как-то змею, кусающую себя за хвост – именно так представлялись ему бесконечные годы, которые предстояло провести в учреждении для брошенных и никому не нужных.

– Плачешь? – участливо поинтересовалась старушка рядом и полезла в сумку, наверное, за платком.

– Нет, – мотнул головой мальчик. – Конечно, нет, бабушка.

– Вот и правильно! – радостно похвалила старушка, достав журнал. – Таким большим плакать уже стыдно.

Вот и все участие; старушка принялась разгадывать кроссворды. Ён сник, вернулся к пейзажу за окном.

Автобус высадил его на конечной остановке. Где-то среди гор; внизу простиралось синее море, как букашки копошились на причале люди. Отчетливо пахло солью. А еще в этой местности оказалось холоднее, чем рассчитывал. Поискал указатели, прочитал название. Напряг память, вспоминая, Мокпхо – это где? Там, где находился детский дом, моря не было и близко. А, сообразив, удивился, куда его занесло. Почти сто километров от Кванджу; вот учителя в детском доме удивятся, если отыщут путешественника.

Ён сел на скамейку на остановке. Потер руки, грея их. Посидел, достал из кармана деньги. Десять тысяч вон отложил на обратный билет, осталось три. Грустно улыбнулся, поняв, что этого не хватит и на стаканчик кофе. Ко всему прочему, не позавтракал, потому что избегал попадаться на глаза взрослым в детском доме. Стало интересно, как скоро из школы весть об отсутствующем ученике дойдет до ушей управляющего.

Еще раз глянул на море и решил, что ничего страшного не произойдет, если пройдется к причалу, раз уже приехал. Видел в фильмах, как работников нанимают прям на месте, если рук не хватает. Возможно, и его наймут, ведь рыбу чистить он умел. За день заработает себе на миску лапши.

Пока плутал узкими улицами и глазел на витрины, глотая голодную слюну, обед прошел. В целом местечко ему понравилось, такое тихое, цветное, оно радовало глаз. Даже обида унялась, разморилась и стала не столь огромной, как утром. Здесь, в этих местах, быть кем-то маленьким казалось правильным, ведь с горами и бескрайним морем мало кто может сравниться.

К причалу Ён так и не добрался, заблудился, но спросить дорогу боялся. Людей избегал, в голову въелась мысль, что уже вся страна знает о его побеге и ищет. Подняли тревогу по всем полицейским участкам, подоставали самых злых собак и, если отыщут, то кулаки До Юна покажутся ему разминкой перед директором.

Ухитрился споткнуться, упал, порвал джинсы. Хоть одежда и старенькая была, но новые дырки в ней не осчастливили.

К вечеру безумно устал. Болели ободранные колени, ныл ушибленный бок. Живот крутило до тошноты. Отыскал пустынную улочку и присел у забора немного передохнуть. Обнаружил, что, если сжаться в комок, то становится теплее. Так и сделал, еще и уши прижал коленями.

Здесь и нашла его добрая нуна.

Ён поражен был до крайности ее отношением. Знанием, что существовали люди, подобные этой девушке. Абсолютно бескорыстные, с такой открытой душой, что становилось больно; готовые приласкать чужого ребенка как своего.

В тот вечер он согрелся и насытился. Почувствовал себя дома. Насладился заботой. Украдкой погладил туфли хозяйки, когда уходил. И пообещал себе, что вернется обязательно и что-нибудь ей подарит. На что хватит его денег, которые выдавало сиротам государство.

Ночь провел на улице, но уже в тепле. Подаренная куртка оказалась просто волшебной, великоватой, и в нее можно было завернуться, как в одеяло. Вкусная еда разморила, и мальчик уснул на скамейке. А утром отыскал остановку и уехал в Кванджу.

Его, конечно, ждали. Директор был в бешенстве. Управляющий отводил глаза и поджимал губы. Учителя не стеснялись так сильно. Его вид списали на приключения и сверху еще назначили наказание. После Ён вернулся к своей обычной жизни. Стал собирать деньги.

Но на многое их не хватило, суммы он получал мизерные. Тогда стал думать, где можно заработать. В то время как тот же Хван До Юн и два его хвоста трясли на мелочь малышей, Ён искал место, где мог бы получить деньги за труд. Честный заработок, чтобы не унизить нуну ворованными дарами. И сильно хотелось удивить ее так, как она его. До потери речи, до глубокого «ах». На глаза попалась картинка людей, собирающих клубнику, и Ён уставился на нее. Пока смотрел, в голове начала формироваться мысль. Дикая, сказал бы, только сильно навязчивая. К тому же вполне осуществимая.

Купить ягоду самому даже не мечтал, тридцать тысяч вон у него не было: он все еще копил на билеты до Мокпхо. Но вот знал, где можно попросить несколько кустиков растения, да и подходящее теплое место в подвале было, куда можно поставить ящичек с лампой.

Примерно в то же время в школе заметили его проект, чертеж офисного стола, и в детский дом прибыл представитель небольшой мебельной фабрики, аджосси в костюме и с портфелем. Оглядев неприметное двухэтажное здание, направился к охраннику, попросил провести к директору. Чуть позже туда отвели и Ёна, а остальные мальчишки, прижавшись к стенам, шептались и строили догадки. Весь коридор вдоль и поперек исходил До Юн, сильно переживавший, чем опять умудрился отличиться не в меру умный сосед.

Ён получил свою первую работу. И время, чтобы ею заниматься после школы. Менеджер Ли забирал его и привозил обратно на служебном автомобиле, а мальчишки из детского дома кусали локти и следили, выглядывая из-за штор всякий раз, как слышался звук двигателя.

В ноябре менеджер Ли предупредил директора детского дома, что подопечный фабрики едет с ним в другой город, поработать на месте. Сложная архитектура, по фотографиям не получалось. Услышав, что место назначения – Мокпхо, Ён воспарил. Поручив следить за ягодками клубники своему товарищу, летел в машину менеджера, не чуя под собой ног.

В тот вечер он принес нуне яблок. Самых вкусных, которые бы захотел съесть сам. Выбирал их на рынке долго, осматривал каждое, чтобы не было червивым или ушибленным. Ему показалось, что нуна обрадовалась. Хотел бы посидеть немного рядом с ней, но менеджер Ли дал ему совсем мало времени.

Клубника созрела в декабре, как раз под Новый год. Не так много, как хотелось бы, поэтому ягоды Ён укладывал в баночку очень бережно.

Из дома ему пришлось сбежать и ехать в деревню Сихва на автобусе. Однако маршрут был уже знаком, так что просто наслаждался дорогой и представлял удивление, когда нуна увидит его.

Ноги промокли, не ожидал, что в том районе будет столько снега. Банку Ён спрятал под куртку, чтобы ягоды не промерзли. Радовался, как маленький, стуча в знакомую дверь. И уж точно не думал, что и для него нуна приготовила что-то. Как будто ждала его прихода, от этой мысли становилось тепло и светло, несмотря на тяжелые снеговые тучи, затянувшие все небо над морем. В этот раз как никогда хотел остаться и выпить чай, хотя бы полчасика подышать запахом домашнего хлеба. От слов о сладком потекли слюнки, но отказался, потому что видел, что нуна устала. Поэтому ушел.

Даже успел на последний автобус. В детский дом пробирался тайком поздней ночью. Учитель не заметила его отсутствия, зато перехватил До Юн. Сидел на его постели, расстеленной на полу, а по обе стороны стояли близнецы. Оба держали металлические линейки и так многозначительно постукивали ими по ладони. Симпатичные мальчишки по четырнадцать лет, с красивыми волнистыми волосами и слегка томными взглядами. Им бы на сцену и зрителей, все думал Ён, а не играть роли прихвостней.

Кроха Вон Сик забрался к Бён Хо и накрылся с головой. Посапывал оттуда, отчего Ён понял, что соседи уже давненько его поджидают, раз ребенок успел заснуть.

– Опять шлялся? – прогудел До Юн. – Про отбой слышал?

Шлеп, линейка треснула по руке. Ён зашипел и бросил быстрый взгляд на Бён Хо. Тот даже не повел веками, как не слышал ничего. Сжались только пальцы на одеяле.

На руке вспухал рубец.

– Выйдем, – сказал Ён и развернулся. До Юн заворочался, закряхтел, вставая на ноги.

– Никуда мы не пойдем, – обозначил. Ён не послушался, открыл дверь и шагнул в коридор, за ним побежали близнецы, цепляясь за одежду.

Уже в коридоре, рискуя поднять весь этаж, Ён выхватил линейку у Си У, приложил ею пару раз по плечам соседа, потом по бокам его брата. Скулящих мальчишек распинал к стенам. Повернулся к До Юну, расплывшемуся на пороге. Тот прищурился и его глаза вообще спрятались, остались только угрожающе узкие щелочки.

– Тронешь меня – я больше терпеть не стану, – тихо предупредил Ён. – Не будь трусом, хватит прятаться за Вон Сика. Хочешь драться – мест полно.

На плечо опустилась рука, Ён скосил на нее глаза. Напрягшись вначале, успокоился, разглядев знакомые обкусанные ногти. Его друг проснулся и пришел. Тот, кто всегда его защищал, как мог.

– Не спится? – друг зевнул и выступил вперед. – До Юн! К тебе обращаюсь! Не спится, спрашиваю?

– Иду уже, иду, – прогромыхал До Юн. Махнул своим близнецам, веля вернуться в спальни.

Через пять лет, когда Ён окончил школу, мебельная фабрика оплатила его обучение на факультете архитектуры. Погрузившись в мир учебы, настроившись на ту цель, что взращивал в себе с того дня, как оказался на пороге детского дома, не мог позволить отвлекаться на сказки. Нуна и чудесная деревушка у моря остались волшебным воспоминанием, которое иногда позволял себе просматривать. Изредка, если становилось совсем уж невмоготу делать то, что должен был.

Его друг детства учился с ним. Менеджер Ли оценил таланты обоих мальчишек. Так оказались они под наставничеством доброго Ли Хим Чана. После окончания университета им предложили трудиться на той самой фабрике, которая и приметила много лет назад школьный проект Ёна.