Но, когда Ён появился из ванной комнаты, тощий, весь какой-то острый, длинный, начала в этом сомневаться. Казалось, ему вдобавок ко всему еще не помешала бы кастрюлька нанмёна.

– Садись, – предложила. Мальчик торопливо осмотрелся, как ожидал обнаружить в комнате отряд полицейских.

– Нуна…

– Я никуда не звонила, – терпеливо Мин Мэй придерживала рукой спинку стула. – Сядь и поешь. После я посмотрю, что с твоим лицом.

Осторожно ребенок бросил взгляд на стол. Сглотнул. Вытер ладони о кофту подаренного ему костюма. Поднял голову и Мин Мэй наконец рассмотрела его; поразилась его глазам. Ореховым, почти желтым, точно как у тигра, которого видела в зоопарке. Один в один печальным, лишённым надежды. На губе застарелая болячка, на скуле разливался багровый синяк. Знал, как выглядит, поэтому за волосами спрятался очень быстро. Сложился под прямым углом, сел, весь деревянный. Рук его Мин Мэй все так же не видела.

– Я никого не бил, – быстро сказал.

Мин Мэй украдкой рассматривала Ёна. Это, кстати, была проблема – пройти ночью по улицам было невозможно, уже столько побитых и покалеченных отвозилось в больницы, что давно бросила смотреть новости. И дети попадались, из-за чего могла довести себя до истерики.

Села напротив мальчика.

– Ён, – сказала. – Ты уже не маленький, я не могу тебя кормить. Может, ты все же сам?

Ён медленно вытащил на свет одну руку. Одни пальцы, скорее, так натянул манжет рукава. Добрался до палочек, потянул их на себя, уложил в ладони. И опять замер, не решаясь нарушить красоту перед собой. Только раздувались ноздри, втягивая запахи.

Боялся. Нервничал. Не мог понять, откуда это все и что с него потребуют за заботу. Мин Мэй понаблюдала немного за тем, кого привела в дом.

– Я скоро стану мамой, – негромко проговорила. Ён неловко кивнул, он заметил. – И отношение к детям у меня особое. Понимаешь? Не могу допустить, чтобы ты в таком виде, голодный и замерзший, шел туда, где тебя ждут. Наверное, те люди находятся далеко, поэтому поешь, согрейся. Потом только иди. Хорошо?

Мальчик неуверенно кивнул и сжал в пальцах палочки. Ногти посинели, а Мин Мэй почти расслышала хруст суставов.

– Ешь, – сказала как можно мягче. Глаза скользили по влажным волосам, которые Ён то и дело заправлял за уши. – Хочешь, я тебя подстригу немного? Чтобы не мешались волосы?

Не давала покоя мысль, откуда он, этот Ён, без фамилии, телефона и с именем, вызывающим только недоумение. Может, поругался с родителями, хотя покидать при этом дом было крайне глупо. Но… Дети есть дети. Сбегать от взрослых заложено в них с рождения.

А, может, она чересчур доверчивая и приютила малолетнего преступника, который перед этим обокрал какого-нибудь добропорядочного старичка, старушку, а, поняв, что попался, притворился несчастным. Ведь… Дети есть дети, искусство водить всех за нос заложено в них с рождения.

Ён все же поел, выпил горячий чай. И кеды ему оказались впору, потому как его собственная обувь была ему велика. Оцепенело высидев, пока на царапину на щеке клеился пластырь и мазалась ранка на губе чем-то остро пахнущим, Ён попытался отказаться от куртки. От обуви. Принялся заверять, что костюма ему достаточно, да и на улице тепло еще. Обещал вернуть, на что Мин Мэй только улыбнулась.

– Подарки не возвращают, – сказала и натянула ему на плечи куртку. – Все. Она теперь твоя. Если хочешь, я постираю и починю твою одежду, а ты заберешь.

Следующую неделю Мин Мэй следила за новостями, читала местные чаты, осторожно узнавала у Ен Хо о соседских детях. Пристала к ее сынишке, выясняя, не учится ли Ён в его школе, однако тот выложил столько информации об учениках средней школы, что Мин Мэй попросту в них запуталась.

Ён нигде не засветился. Никого не ограбили, не убили и даже случайно не толкнули в их деревне. Сихва цвела и благоухала последними теплыми деньками, радуя и жителей, и туристов. Ли Чи Дук, муж Ен Хо, завалил свою лавку уловом, и они с Ен Хо целыми днями пропадали на рынке. Мин Мэй окончательно переквалифицировалась в няню и приглядывала за маленьким Ли Юонгом. Сгибаться над тазами на причале становилось сложно, поэтому за возможность заработать таким образом Мин Мэй была очень благодарна. Несколько раз заглянула на сайты университетов посмотреть стоимость обучения. И что представляет собой сунын⁸. А еще – какие вступительные требования предъявляются к поступающим на факультет архитектуры.

В конце ноября, поздним вечером, в дверь ее домика постучали. На вопрос, кто, в ответ раздался голос, который Мин Мэй и не думала уже услышать. Открыла, широко улыбнулась. На пороге стоял Ён. В руке держал коробочку с яблоками, которую и протянул нуне.

– Зайдешь? – тут же спросила Мин Мэй. Мальчик покусал губу. В этот раз не побитый, одетый по погоде; правда, все такой же нестриженый. И смотрел уже не так забито, подозрительно. Однако, он отказался.

– Подарок вам, – пояснил. Сунул хозяйке в руки яблоки и исчез за забором. Мин Мэй успела только заметить, что на ногах у него были кеды ее мужа.

Му Хён все молчал, как сгинул окончательно среди решеток и тюремных станков. Мин Мэй сомневалась, известно ли мужу о ее переезде. Читает ли вообще ее письма или выбрасывает, решив притвориться равнодушным, чтобы жене не совестно было с ним развестись. Нарочно ли растил в ней обиду и непонимание, чтобы освободить от себя таким образом.

Декабрь выдался совсем не мягким, снегом завалило улицы по самые тротуары. Влажный, промозглый ветер свистел между домами, срывал белье с веревок и забирался в самые теплые жилища, отыскивая для этого любую щель.

В последнюю неделю перед Новым годом Мин Мэй чувствовала себя не очень хорошо. Ен Хо сначала звала ее к себе в гости, после пыталась создать праздник, явившись с Су Мин и Хоа. Но, посидев часик и так и не расшевелив сонную подругу, компания убралась в другой дом.

В тот вечер пришел Ён. Мин Мэй сильно удивилась, открыв дверь и проморгавшись от влетевшего в лицо снега.

– Нуна, – зубы мальчишки стучали, руки покраснели. Он крепко держал жестяную банку и, казалось, примерз к ней. – Это вам. С Новым Годом. Не грустите.

Мин Мэй схватила Ёна за руку и ужаснулась тому, насколько ледяной она ощущалась.

– А ну быстро в дом! – воскликнула. Опустила глаза и различила все те же кеды. Легкие, далеко не зимняя обувь. И наверняка, насквозь мокрые. Подумала о тяжелых меховых ботинках, стоявших без дела. Еще несколько лет – и кожа на них сморщится, потрескается; можно будет выкинуть. – У меня есть подарок для тебя. Подожди.

Ён вытаращил глаза.

– Не нужно…

– Стой здесь! – строго велела Мин Мэй. – Хотя… Хочешь горячего чаю? У меня есть пирог. Сладкий. А?

Ён быстро затряс головой, не желая напрягать своим присутствием эту женщину, так тепло к нему относившуюся. Непонятно, правда, чем заслужил, но не стал и анализировать. Еще у забора заметил, что дом совсем не украшен, ни гирлянд, ни фонариков. И внутри ни елки, ни рисунков на окнах. Беглый осмотр не показал даже ленточки мишуры. Судя по ее виду, ей было не до гостей, ей бы полежать. Плохо только, что она была одна в этом домике.

– Меня ждут, нуна. Мой… дедушка. Я обещал ему, что сбегаю туда и обратно.

Мин Мэй вздохнула, потерла поясницу. Кивнула. Сходила к чемодану, вернулась с ботинками. Присесть не смогла, протянула их мальчику.

– Примерь.

Ён моргнул. Попятился.

– Не нужно.

– Примерь, – настаивала Мин Мэй. Ботинки были совсем новые, поэтому смогла соврать убедительно: – Надеюсь, нога не сильно выросла, потому что покупала на прежний твой размер.

Ён осторожно взял обувь. Не дыша, заглянул внутрь, потрогал мех.

– Это мне? – шепнул. – На самом деле мне? Для меня?

Мин Мэй коснулась его волос, смахнула капельки растаявшего снега. Погладила ласково по макушке. Янтарные глаза сверкнули подозрительно при свете лампы, Ён уронил подбородок вниз.

– Спасибо, нуна! Они прекрасны! Спасибо!

Мин Мэй потерла глаза, в носу защипало. Прокашлялась. Представила, как рыдает, а Ён в ужасе стоит столбом и не знает, что ему делать.

– Примерь, давай-ка. Принесу пока пакет, чтобы кеды положить.

Вместе с пакетом прихватила и плед, связанный Су Мин, подумав, что Ёну он пригодится больше, чем ей. Улыбнулась, увидев, как приплясывает мальчишка, обувшись. Развернула плед и накрыла ему голову.

– Теплее будет, – сказала. – С Новым Годом, Ён.

Когда гость ушел, Мин Мэй открыла принесенную им баночку. Долго смотрела внутрь. По носу скатилась капля и упала на яркую красную клубнику. Потом еще одна, и вот уже Мин Мэй рыдала, обняв жестянку. В каких тайниках их деревушки этот странный ребенок смог достать такую ягоду, даже не представляла.

Ён приходил потом еще несколько раз. А однажды, дождливым днем, стоя под сломанным зонтиком, услышал плач младенца. И остался за забором. Тогда решил, что доброй госпоже есть теперь о ком заботиться помимо него. Может, с этого времени она не будет столь печальна.