Глава 3. Взаимное влияние

Ресторан "Claude" встретил их прохладой кондиционера и тихим перезвоном хрусталя. Маэстро сразу же провел их к лучшему столику у панорамного окна, где вечернее солнце окрашивало залив в золотые тона.

– Château Margaux 2005, – произнес Эдгар, не глядя в винное меню. Его пальцы постукивали по скатерти, повторяя ритм какой-то внутренней мелодии. – И устриц для начала.

Валерия незаметно провела языком по уголку губ. Интерьер ресторана – элегантный минимализм с вкраплениями старинных зеркал – действительно напоминал работу хорошего дизайнера. Она машинально начала анализировать пространство: Сочетание бетона и дуба интересное. Только освещение слишком холодное.

Эдгар наклонил голову:

– Вы правда разбираетесь в дизайне?

Ее палец замер на краю бокала, оставляя влажный отпечаток на хрустале.

– Я же говорила.

Она принялась выводить узор на охлажденной поверхности, избегая его взгляда.

– Работала над несколькими проектами в Москве.

Ложь выходила гладко, отработанная годами. Но почему-то сегодня она ощущала странный привкус во рту – не от дорогого вина, а от собственной лжи.

Когда подали пасту с устрицами, Валерия не смогла сдержать тихий стон удовольствия. Вилочка скользнула между ее губами, оставляя на нижней губе капельку сливочного соуса. Она лизнула губы, не замечая, как черные глаза Эдгара темнеют еще больше.

– Вам нравится? – его голос звучал хриплее обычного.

– Ммм… Неожиданное сочетание.

Она поймала еще одну устрицу на вилку, и перламутровая плоть дрогнула на кончике прибора.

– Тает во рту.

Эдгар резко отпил вина, чувствуя, как жар разливается по животу. Он, привыкший к ужинам с топ-моделями, не мог оторвать взгляд от того, как эта загадочная девушка ест простую пасту. Каждое движение ее губ, каждый взмах ресниц – все казалось невероятно эротичным. Его пальцы непроизвольно сжали салфетку, оставляя на крахмальной ткани следы влаги.

Когда ужин подошел к концу, Валерия встала первой.

– Мне пора.

Ее голос звучал ровно, но пальцы дрожали, застегивая тонкий ремешок сумочки.

Эдгар не стал удерживать. Он лишь кивнул, наблюдая, как свет люстр играет в ее распущенных волосах.

– Позвоню вам, – сказал он скорее как констатацию факта, чем вопрос.

На пороге ресторана ночной воздух обдал Валерию своей прохладой. Она сделала несколько шагов, затем невольно замедлила шаг.

– Останови меня. Прижми к стене. Сорви с меня эту маску.

Ее тело напряглось в ожидании, но за спиной раздались лишь шаги метрдотеля, провожающего следующего гостя.

Эдгар остался за столом, допивая их общее вино. Его пальцы обхватили ее бокал, оставленный на столе, ощущая тепло, которое сохранило стекло от ее прикосновений. Почему эта девушка, с ее наигранной холодностью и дрожащими коленями под столом, вызывала в нем такое безумное желание? Он, привыкший получать все и сразу, вдруг осознал, что готов ждать. Ждать, пока она сама захочет сбросить маску.

––

Так они и расстались той ночью – оба сжимая в руках невысказанные слова, оба испуганные силой этого странного притяжения. Валерия – уходя в ночь с дрожью в коленях и красной нитью, впивающейся в запястье. Эдгар – оставаясь среди хрусталя и белоснежных скатертей, с навязчивым образом ее губ, облизывающих ложку с десертом.

–

Когда часы пробили полночь, Эдгар стоял у взлетной полосы частного аэропорта. Ветер трепал его расстегнутый воротник, а в ушах еще звучал ее смех – тот самый, тихий и сдержанный, когда она попробовала десерт.

Самолет уже ждал. Но прежде чем подняться по трапу, Эдгар еще раз посмотрел на город, утопающий в огнях. Где-то там была она – эта странная девушка с глазами цвета моря и губами, которые, казалось, созданы для греха.

––

В это же время Валерия выходила из лифта в своем микрорайоне. Черное платье, ставшее вдруг слишком тесным, подчеркивало каждый изгиб ее тела. Шпильки громко стучали по бетону, когда она подошла к знакомой черной машине.

Она назвала адрес, чувствуя, как под взглядом охранника кожа покрывается мурашками.

Машина тронулась, увозя ее в привычную ночь – ту, где не было места случайным встречам в кафе и дорогим винам. Валерия прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как огни города сливаются в цветные полосы. Где-то там, высоко в небе, летел его самолет. А она… она оставалась здесь, со своей красной нитью и жизнью, которая вдруг показалась еще более чужой после сегодняшнего вечера.

Когда машина свернула к ярко освещенному особняку, Валерия автоматически поправила макияж в зеркальце. "Дизайнер интерьеров" оставался там, в ресторане, вместе с не выпитым бокалом вина. Здесь же, распахивая дверь машины, выходила совсем другая девушка – та, что знала цену каждому своему вздоху, каждому прикосновению.

Но когда охранник у входа грубо схватил ее за локоть, Валерия вдруг вспомнила, как Эдгар мягко придерживал ее запястье. И в этот момент она поняла – что-то изменилось. Что-то сломалось. И красная нить на ее руке больше не казалась надежной защитой.

Глава 4. Напряжённая неделя

Нью-Йорк. Тренажерный зал на 45 этаже.

Эдгар увеличил наклон беговой дорожки до 15%, заставив мышцы бедер гореть огнем. Капли пота стекали по рельефному торсу, оставляя влажные дорожки на серой майке. На экране – 9,5 км/ч, пульс 145. Он сжал поручни, пытаясь загнать навязчивый образ глубже – туда, где хранились все неудобные мысли.

Но она возвращалась. Каждую ночь.

Белое платье. Поле. Ее волосы, развевающиеся на ветру. "Эдгар!" – зовет она, оборачиваясь, и в ее голубых глазах столько жизни, сколько он не видел ни у одной женщины.

– Черт! – Эдгар резко нажал на стоп. Дыхание сбилось, хотя он мог пробежать марафон без одышки. В зеркале перед ним отразилось изможденное лицо с темными кругами под глазами. Пять дней без сна. Пять дней, как он улетел из Франции.

Он провел ладонью по лицу, стирая пот, но не мог стереть ее образ. Почему она? Почему именно эта женщина, случайно встреченная в кафе, не давала ему покоя?

– Ты всегда так делаешь, – вспомнился голос отца. – Привязываешься к тем, кого не можешь спасти.

Эдгар резко отвернулся от зеркала.

Его младшая сестра, София, исчезла в десять лет. Похищена по дороге из школы. Они так и не нашли ее. Отец обвинил Эдгара – он должен был встретить ее, но задержался на тренировке.

– Ты не спас ее тогда. И не спасёшь теперь. – процедил он сквозь зубы, ударив себя по бедру.

Но Валерия не была Софией. Она была… чем-то другим. Чем-то, что заставило его почувствовать то, чего он не чувствовал годами.

Телефон завибрировал. Эдди.

– Дружище, все готово. Осталось твое присутствие на яхте в субботу. – Пауза. – И я приготовил сюрприз.

Эдгар сжал кулаки.

– Последний твой “сюрприз” едва не стоил нам контракта с китайцами.

– На этот раз другое. Ты будешь благодарен. – Эдди рассмеялся тем противным смехом, который Эдгар ненавидел с университетских времен.

Он швырнул полотенце в корзину. Внезапное предчувствие беды сжало горло.

– Какая яхта?

– Одиссея. В порту с пятницы.

Эдди был единственным, кого Эдгар считал другом. Они познакомились в университете – Эдгар, наследник империи, и Эдди, вечный авантюрист без семьи, но с невероятной смекалкой. Он одевался, как албанский сводник, вечно попадал в неприятности, но был предан Эдгару до мозга костей.

– Ты выглядишь, как дерьмо, – сказал бы Эдди, если бы видел его сейчас.

Эдгар отключил телефон.

Франция. Квартира Валерии. 5:17 утра.

Вода была почти кипятком, но Валерия продолжала тереть кожу мочалкой, пока не появились красные полосы. Чище. Надо быть чище. Чужой парфюм – терпкий, с нотками пачули – не выветривался, въевшись в поры, как клеймо. Она наклонила голову под струи, позволяя воде смыть остатки туши, но не чувство грязи.

Сегодняшний клиент оставил синяк на бедре – четкий отпечаток пальцев фиолетового цвета. Валерия провела по нему мыльной рукой, почему-то представляя, как мог бы выглядеть Эдгар в спортзале: напряженные мышцы пресса, капли пота на грудной клетке…

– Дерьмо! – она выключила воду с такой силой, что кран скрипнул.

Зеркало полностью запотело, скрыв ее отражение. Как удобно. Валерия провела ладонью по стеклу, обнажив собственные глаза – пустые, с расширенными зрачками. Где та девушка, которой она была до всего этого?

За пять лет работы она научилась разделять себя на две части: тело, которое продавала, и душу, которую прятала так глубоко, что иногда сама не могла до нее добраться.

Но после того ужина в “Claude” что-то сломалось.

Теперь каждый клиент казался ей особенно отвратительным, каждое прикосновение – осквернением. Как будто ржавый гвоздь, вбитый в душу, с каждым днем обрастал все новой ржавчиной, глубже вонзаясь в плоть. И если раньше она почти не чувствовала его, то теперь он разрывал ее изнутри.

Она завернулась в полотенце и вышла в спальню. На тумбочке лежала визитка – единственное доказательство, что Эдгар не был плодом ее воображения. Она провела пальцем по выпуклым буквам его имени, представляя, как могла бы сложиться их встреча, будь она другой. Будь она… чистой.

Но чистота – для тех, у кого есть выбор.

На улице запели первые птицы. Валерия потянулась к бутылке с таблетками – маленьким белым помощникам, дарующим несколько часов забытья.

– Как долго я еще продержусь?

В голове всплыл образ Жени – хрупкой белоруски с печальными серыми глазами. Они познакомились в агентстве три года назад, делились сигаретами на задней лестнице, смеялись над похабными шутками. Женя мечтала сбежать в Италию, открыть кафе у моря.

А потом ее нашли в номере отеля с перерезанными венами.

– Самоубийство,– сказали полицейские.

– Задушил тот ублюдок из Цюриха, – шептались девушки.

Но мертвые не опровергают слухи.

Валерия сжала визитку в кулаке.

Завтра… нет, уже сегодня вечером ее снова ждала яхта. "Одиссея". И новый клиент, о котором шептались девушки – якобы богатый русский с необычными вкусами.

Она бросила взгляд на красную нить, которая за пять лет истончилась, но так и не порвалась.

– Защита, – шепнула Валерия, повторяя бабушкины слова.

Но впервые за все время ей захотелось сорвать этот талисман и бросить его в мусорное ведро.

Ведь если бы нить действительно защищала, она бы не позволила дяде продать ее в семнадцать лет. Не позволила бы Эдгару появиться в ее жизни.

И не позволила бы ей сейчас, в предрассветные часы, сжимать подушку и тихо стонать от воспоминаний о его пальцах, едва коснувшихся ее запястья.