На берегу зимы

 
на пустом берегу зимы
лед мешая с песком и галькой
посыпая холсты волны
в сундуках моря снежным тальком
 
 
неприкаянный ветер дул
обмораживал скалам щеки
и одну  превращал в сто лун
а другую – в сто  одиноких
 
 
 у одной забирал тепло
а другой выдавал отчаянье
осыпалось как оргстекло
небо битое клювом чаек
 
 
там вальяжные валуны
придавили собою сушу
на пустом берегу зимы
где  никто никому не нужен
 

Навеки ваша

 
не говорите о любви
я впечатлительная  очень
как к  течной суке кобели
прилипли к небу звездок точки
смотрю во все глаза на них
считаю и со счета сбившись
раскраиваю до интриг
невразумительности кипиш
 
 
в многообразии крючков
петелек палок закорючек
пеньков и бляшек от сучков
сажу себя на детский стульчик
послушно открываю рот
и по щекам размазав кашу
глотаю молча "вот урод"
и  мямлю вслух "навеки ваша"
 
 
не говорите о любви
давно рассказано не вами
глубокий выдох  и на три -
 идите…
к маме
 

Эхо

 
не о чем говорить нечего вспоминать
сбивчивый биоритм  размежевал тетрадь
справа черным-черно слева  еще черней
в пятнах чернильных нор  белых полно червей
возятся ни о чем  в   замкнутом ничего
крошечным ночником сводами потолков
отгородился дом  мир окрещен мирком
снежный прибили ком к горлышку молотком
нитками проводов  крепко привязан свет
звуком твоих шагов эхо  талдычит – нет
 

Зима на года

 
зима опять на год на два
на жизнь мою  застряла
по дому ходят холода
налево и направо
 
 
соединились полюса
сторонних полушарий
глубокий сон на полчаса
как обухом ударит
 
 
подскочишь где  и почему
и для чего все это
я полюбила бы тюрьму
когда бы знала где ты
 

Слова и буквы

 
не узнаю слова и буквы
счет начинаю забывать
я горьким медом мажу губы
два пальца чтобы выблевать
мной в детстве съеденные булки
конфеты к пасхе куличи
спирт счастье  веру и  окурки
уютное тепло печи
скрип снега первого и первой
листвы липучее клеймо
и трон трущобной королевы
и жизнь  – костяшки домино
гремят  не струганные доски
у полусгнившего стола
любви  не ношенной обноски
не сказанные мной слова.
 

Зима и голуби

 
раз – скальпелем по старым швам
привыкло тело
душа ужом под шрам но вам
какое дело
в комок свернулась  и к себе
поближе ноги
сегодня видно не в себе
и я и боги
снег вытирает  пот с лица
смеется сволочь
зима воркует у крыльца
гулит не в помощь
а по карнизам голубей
ох матерь божья
и чем нежнее тем грубей
и невозможно
 
 
погладь по белой голове
мне станет легче
в последний раз приснишься мне
arrivederci
 

А у нас

 
а у нас мороз под сорок
снег зашкварен
дом застужен
достаю варенье с полок
в топке спален
дни утюжу
 
 
по растрескавшимся  стеклам
бронированного завтра
неуклюже боком боком
тенью от многоэтажек
умирающей походкой
отцелованное  напрочь
разбросались туч ошметки
распаковывая старость
под промасленной оберткой
устаревшие запчасти
ночь минусовой отверткой
мне откручивает счастье.
 

Не боится снег

 
куст колючий замерз не боится  снег
ни шипов его и ни пустых ветвей
ни сварливо клюющих постылый свет
перепачканных в красное снегирей
 
 
посмотри у меня на руках следы
тонких лапок совсем одичалых птиц
я не знаю зачем мне так нужен ты
но опять убиваю себя на бис
 
 
кто-то раньше ее обозвал любовь
это слово – каракули чьих-то душ
да – до выбитых я колочусь зубов
матерюсь зло выплевываю и чушь
 

Лучше так

 
ничего у нас с тобой не получится
закрывай глаза и спи будет лучше так
я на ухо нашепчу непонятное
спи усни да будут сны необъятными
 
 
на опушке дом стоит с палисадником
в доме тоже кто-то спит ну и ладненько
видит сон про дом другой позаброшенный
я прошу тебя усни по хорошему
 
 
пусть пустыми будут сны и бесцветными
бесконечными прости мой безветренный
 

Джин и бутерброд

 
Вот и все.
Мне нечего сказать
Твой ответ пробелы и молчание
Дни чужие ночи одичалые
В минус сорок даже снегопад
Не рискует выползти из дома
Кобели пометили луну
Солнцу оперируют саркому
Рты плюют тягучую слюну
 
 
у лопат надорванные спины
волдыри набухли фонарей
Ночи не хватает керосина
Чешуей  сверкают карасей
за капроном вымерзших колготок
выпавшие искры чьих-то глаз
как неограненный самородок
выставила лампа напоказ
тонкое вольфрамовое сердце
или это кровеносный круг
рвет огонь из внутренностей дверцы
самопальной печки за испуг
саечку ехидно ставит ветер
режут подкидного дурака
как свекла в прокисшем винегрете
сморщенная у соска рука
левого выслушивает ритмы
выдержать пытается удар
алкоголь сменив на алгорифмы
перегара жжет репертуар
от "хочу е*ать" до забитлз
двадцать пар парсек кровать трусы
пара спиц клубок паршивых ниток
джин и бутерброд из колбасы.
 

Выхожу за какой-нибудь мелочью

 
Выхожу за какой-нибудь мелочью
Забываю зачем через пять минут
Я за дверь а мороз змеем в щелочку
И сидит  ну и пусть значит ждут
 
 
     *      *      *
Подостывшие  к вечеру трупики
под кровать мной запинанных снов
где-то там между этими хлюпиками
запылилась  издохла любовь
 
 
я ее достаю куцым веником
и как дохлую крысу ногой
я боюсь их до оп*здинения
а она оказалась живой
 
 
еле дышит черна и уродлива
выбит глаз запеклась на губе
кровь ? варенье из черной смородины?
юшка красная по бороде
 
 
я перчатки одела из латекса
морду в сторону мечусь за хвост
двумя пальцами как же мне пакостно
на кровати лютует мороз
 
 
а любовь мне в глаза очень жалостно
(я глаза от нее отвожу)
заползла под кровать и там сжалась вся:
«не убий я тебе пригожусь»
 

Дышать не дышать

 
Я зиму грею выдохом и телом
Сгребаю снег тащу в ведре домой
Ну почему  так много в белом-белом
Того, что называется водой
 
 
Зима ко мне как я к железной ручке
Рванешь и с мясом  прямо до костей
Мы с ней на жесткой сцепке сук на случке
В тепле исчезнем обе. Лед горстей
Вчерашних мотыльков  закрыл вкрапленья
Нам рук не разомкнуть  не сделать шаг
Зима моя  давай  простимся с тенью
Пока   могу дышать и не дышать
 

LOVE KISS

 
Когда бы я умела говорить
в полголоса в полшепота глазами
тобой собой не выжившими нами
неважен ни размер ни слог ни ритм
 
 
Когда бы научиться полюбить
тебя себя компот и простоквашу
кефир на полдник и на завтрак кашу
все может быть когда не может быть
 
 
когда бы мне умели объяснить
а я бы научилась молча слушать
даже тогда когда смертельно скушно
не путать с матом слово эбонит
 
 
заткнулась исподлобья на весь свет
смела в совок осколки от искомых
резинкой от трусов пучок скоромный
Люблю. Целую. Все. Пока.
The End.
 

Дороги разошлись

 
весенние дороги разошлись
набрякла беспросветная зима
подробности сезонных   антреприз
для содержанки взяты задарма
 
 
балетная несносная пурга
навынос  непочатое тепло
пестреют сноски глаз снеговика
прикукло под снегами барахло
 
 
невидимой тропою волчьих стай
задворки перевязанные спят
черемуховый вязкий привкус май
ночной сорочкой с головы до пят
 
 
запеленал  в  холодном забытьи
извечных недоносков  нищеты
распаренным изюмом для кутьи
в снежинок рис ошметки черноты
 
 
подмешивает  плакальщица ночь
на ладан дышит струпчатый дымок
от наговоров ледяных и порч
не в шутку занемог дверной замок
 
 
мои с весной дороги разошлись
по нраву беспробудная зима
длинною в три метели эпикриз
ценою в три снежинки я сама
 

Последний

 
последний из могикан раскрошен батоном черствым
граненый разбит стакан  фальшивый парик расчесан
жгу спичку от спички  зря  потухло вулкана сердце
слиняла  от нас заря  в бомжатники по соседству
озлобленным мотыльком  в шершавости серой ночи
в мышином дерьме плафон  немытою пяткой топчет
засушенные цветы  вонючего розмарина
считает до десяти картонная балерина
 
 
запачканной пачкой трет заплеванное огниво
охрипший от ржавчин треп окалинами игриво
слетается на паркет с поношенных шестеренок
считает в уме парсек не выношенный  ребенок
в расплавленности времен  штандарты отпеты в нормы
в заиграности корон стандартные униформы
сидящих на облучке  пропавшего экипажа
заначкой  значка в зрачке не выклеванная сажа
 
 
сквозные розетки ход  поверенных тараканов
уроды в показах мод  дубовым вратам баранов
атласный продет шнурок в серебряный колокольчик
заложен шедевр в вещдок  поклон на горе в поклончик
и ярче чем Вифлеем сусальные блещут звезды
кислотные губы клемм  целуют взасос прогнозы
опричники чинных  чад  чаруют  кадилом души
а мне бы чуть-чуть назад  и доброе богу в уши.
 

Слишком громко

 
я бродила во тьме ночевала в  коробках
говорила себе о  тебе слишком громко
и к холодному сердцу подходила так близко
что не знала   где свет проникает сквозь призму
 
 
я лечила себя безразличьем  к болезни
и просила шутя хоть немного отвесь мне
равнодушного сна беспробудного утра
тонкость нетто сменить безобразностью брутто
 
 
я таскала мечту  в продуктовой авоське
покупала не ту  пропадала не в осень
я носила чулки и короткие  юбки
на рассвете -"люби"  на закате -"забудь ты"
 
 
уходила в себя из себя выходила
ненавидела для потому что любила
оглянулась  темно впереди беспросветно
стало  очень смешно а смеяться не вредно.
 

Где пчёлы

 
вот по кругу как кот ученый
с боку на бок и на цепи
и опять это "где те пчелы"
не до пчел нынче мотыльки
со цветка на цветок порхают
лапки пачкаются пыльцой
море высохло и в барханы
ветер южный сгребает соль
 
 
как изношенный плед оазис
расползается на куски
и просвечивают сквозь запись
светлячками глаза тоски
 
 
ледяные цветы не вянут
пчелы снежные не жужжат
хирургические поляны
и над ними завис дур шлак
 
 
закрывает собой все небо
а в отверстия как от пуль
искры падают для ночлега
из космических катапульт
 
 
прогорели насквозь окошки
дыма нет если нет огня
не ходи по золе не трожь ты
пережжености сентября
 
 
перепачкаются подошвы
грязь растащат по снегу зря
не старайся там не найдешь ты
ни рябины ни снегиря