Стефан молча прошел за ней. Он внимательно рассматривал деревья, на которые указывала травница. Все они действительно выглядели странно, как будто росли под тяжестью множества гирь.

Эйш тоже подошла ближе и присмотрелась к их необычным формам. Ветки были толстые и почти такие же массивные, как и сами стволы. В сумраке леса они казались темными, даже черными. Эти ветви хаотично поднимались вверх, изгибаясь в разные стороны. Они тянулись к небу, расползаясь и переплетаясь между собой. Эйш невольно подумала о змеях. Они были очень символичны в Румынии. Эти ветви сильно напоминали их.

– Что, если эти леса не то, чем кажутся? И все они часть единого целого, одного места… Ты же знаешь, о чем я? Не в географическом плане, для этих вещей границы и расстояния не важны, – между тем продолжила Шофранка, бегая то к одному дереву, то к другому. Она с нежностью проводила руками по темной коре, иногда оборачиваясь в сторону Эйш.

– Перестань, – тяжело вздохнул Стефан и тут же замер. Черная собака стояла возле дерева, молча наблюдая за всеми присутствующими. Ее шерсть казалась лощенной и блестящей, а жуткого вида глаза приковывали внимание. Те словно блестели в темноте от направленного света фонаря, только вот его ни у кого не было…

– Тише… – прошептал Стефан, медленно двигаясь в сторону Эйш. – Тише…

Огромный пес даже не шелохнулся, лишь так же наблюдал за мужчиной, сидя на земле.

– Сам дьявол, – сказала Шофранка, хватаясь за свой мешок. От этих слов блеснувшие в темноте глаза медленно повернулись к ней. Нервно сглотнув, женщина сделала шаг назад, а после прокричала.

– Бежим!

– Нет, стой! – воскликнул Стефан. В его голосе прозвучала паника. Но Шофранка уже метнулась в их сторону.

В этот момент черный пес, оскалившись, рванул с места, кинувшись следом за женщиной. Его злобный взгляд и громкий лай разрывали тишину леса, добавляя еще больше ужаса происходящему.

– Черт… – выругался Стефан, резко схватив Эйш за руку. Они все вместе понеслись по мокрой тропе, что шла в самую глубь леса. Шелест за спиной становился все ближе. Жуткая собака нагоняла их. Эйш слышала, как та рычит прямо за спиной, но боялась обернуться. Собака неслась с огромной скоростью и могла догнать их в любую секунду.

– Быстрее! Там впереди перекресток! – прокричала Шофранка, рванув вперед.

– Перекресток? В лесу? – удивленно воскликнула Эйш, но тоже ускорилась. Страх, охвативший ее сейчас, казался в разы сильнее всего, что она когда-либо испытывала. Каково это, когда тебя рвут на куски… Когда чьи-то острые клыки вонзаются в еще живую плоть… Думала она, холодея от ужаса. Ноги болели, а дыхание давно сбилось, но это ничуть не мешало ей не отставать от странной женщины. Даже корни, торчащие из-под земли, не могли заставить ее остановиться.

Черный пес уже практически нагнал их, когда между деревьев мелькнули высокие кресты. Дорога действительно оказалась разветвленной и, не мешкая ни секунды, Шофранка свернула вправо.

– Скорее! За мной! – прокричала она, обернувшись.

Стефан внезапно подхватил Эйш, чем буквально спас ее от неминуемой гибели. Острые зубы черного пса щелкнули в сантиметре от ног девушки, когда мужчина дернул ее на себя и тут же понесся вслед за Шофранкой.

Шелест стих, как и ощущение зловонного дыхание существа, уже явно нагонявшего их. Только вот за спиной будто и вовсе никого не было.

Не веря своей удачи, Эйш обернулась. Черный пес, злобно скалясь, сидел на перекрестке. Слюна капала на темную землю, но он так и не сдвинулся с места и лишь молча наблюдал…

– Почему он не пошел за нами? – не сбавляя темп, спросила Эйш, продолжая держаться за холодную руку Стефана.

– Он не может! – рассмеялась Шофранка, безумно кружась. – Просто не может!

Стефан исподлобья посмотрел на женщину и тут же потянул за собой Эйш. Среди густых деревьев уже виднелись очевидные просветы, и чем ближе они к ним подходили, тем отчетливее вырисовывались крыши стареньких домов и покосившаяся церквушка.

Берговица действительно расположилась на широкой поляне в середине темного леса. Эйш с удивлением рассматривала деревню, которая была намного больше, чем она себе представляла. Каменные домики хоть и выглядели старыми, но казались вполне пригодными для жилья. Эйш остановилась у одного из них, внимательно рассматривая маленькие окна, обрамленные деревянными рамами. На тех щедрыми пучками висел чеснок и еще какие-то сушеные травы. Наверняка очередная примета. Так же под окном расположилась небольшая лавочка и несколько ведер.

Эйш невольно засмотрелась на дом, как вдруг заметила женщину, смотрящую на нее из окна. Та казалась изможденной и худой. Ее щеки словно впали, а темные круги под глазами отчетливо виднелись на побледневшем лице. Она стояла, не шелохнувшись, лишь что-то безмолвно шепча своими тонкими губами.

– Не смотри в окна, – сказал Стефан, повернув к себе Эйш. Он как-то напряженно огляделся по сторонам. – И говори только на румынском, здесь не знают других языков. Если какие-то слова не понятны, спроси меня.

Эйш молча кивнула, отходя назад к дороге. Шофранка тем временем крутилась возле колодца, с опаской заглядывая внутрь. Людей почти не было, хотя несколько ребятишек, все же с интересом наблюдая, бегали недалеко от незваных гостей. Солнце уже садилось, и Эйш повернулась в сторону старой церкви. Она была вполне привычной, но что-то не давало е      й покоя. Это странное чувство засело внутри, и Эйш не могла отвести взгляда от церковного двора. Кладбище, стоящее недалеко от него, так же казалось слегка необычным и слишком маленьким даже для такой небольшой деревни. Могил было мало, как и торчащих из земли крестов.

– Вы кто? – раздался грубый мужской голос. Незнакомец подошел к ним со спины и сверлил недоверчивым взглядом. Он был одет в потрепанную на вид жилетку и давно выцветшие брюки.

– Они со мной, – быстро ответила Шофранка, тут же приближаясь к суровому на вид мужчине. – Ей достался в наследство дом Яноро Кроитору. Оказывается, еще кто-то остался из этой семейки.

Мужчина внимательно посмотрел на Эйш и лишь молча кивнул. Взгляд его прошелся по лицу девушки, а после вернулся назад к Шофранке. Он еще долго стоял, задумавшись, прежде чем вновь заговорил.

– Скоро стемнеет. Дом Яноро находиться чуть дальше деревни. Вам лучше остановиться там, – он кивнул на двухэтажное длинное здание, где висела едва заметная деревянная табличка.

– Я Михай, – мужчина пожал руку Стефану и еще раз покосился на стоящую рядом Эйш. – Тебе лучше не ходить туда ночью. Леса здесь неспокойные. Особенно в час Рэу. Заночуйте в Берговице, а утром я покажу вам дорогу.

– Дом находится так далеко от деревни? – удивленно спросила Эйш, на что Михай лишь усмехнулся.

– Не очень, но я бы не советовал туда идти. Хотя бы не в сумерках. Да и по деревне не шныряйте без надобности, здесь не любят чужаков.

– Знаем, знаем, – ответила ему Шофранка, потянув за собой Эйш. Она бесцеремонно протиснулась мимо двух удивленных женщин, что пришли поглазеть на происходящее. Эйш, не видя другого выхода, молча шла за ней следом, оставив Стефана наедине со странным мужчиной.

Деревня казалась невзрачной, ничем не примечательной, как и ее обитатели. Эйш изо всех сил старалась не привлекать к себе внимания, но один из молодых людей все же зацепил ее взгляд. Проходя мимо старой церкви и небольшого кладбища, Эйш непроизвольно замедлила шаг. Молодой человек, на вид не старше нее, стоял опираясь на черенок от лопаты. Его одежда казалась вышедшей из моды лет сто назад. Но дело было не только в ней. Во всем облике этого человека чувствовалась какая-то нездешняя отрешенность, словно он был не частью этого мира, а лишь его случайным гостем. Распущенные волосы липли к влажному лицу, а прямо под ногами зияла свежевырытая могила.

Он шуточно поклонился, когда Эйш и Шофранка проходили мимо. Продолжая без стеснения рассматривать незнакомку.

– Давай быстрее, – процедила травница, с опаской поглядывая на молодого могильщика. Вся ее привычная дурость тут же исчезла, когда она заметила его пристальное внимание к их персонам.

Постоялый двор или, вернее, трактир, находился поблизости от церкви и почти пустовал. Когда Шофранка неспешно вошла внутрь, выражение ее лица вновь стало прежним.

– Здравствуй, Илинка! – поздоровалась травница, махнув рукой пожилой тучной женщине, что усердно протирала столы. – Сегодня твой счастливый день! Я привела тебе еще двух постояльцев. Не знаю, надолго ли… они планируют отправиться в дом семьи Кроитору.

– Ха! – откликнулась женщина, быстро выпрямившись. Взгляд ее изучающе прошелся по Эйш, а широкая улыбка так и не сходила с загорелого лица. – Думаю, там они долго не задержатся. Она понимает по-румынски?

– Да, понимаю, – тихо ответила Эйш, явно застав Илинку врасплох.

– Прости, деточка, гости у нас редкость, – женщина быстро приблизилась к задней стене, сняв с деревянных крючков несколько ключей. Дверь тем временем отворилась, и немного задумчивый Стефан вошел внутрь постоялого двора.

– О… – протянула Илинка, возвращаясь назад к крючкам. – Вам три комнаты или две?

– Три, – быстро ответила Эйш, стараясь не смотреть в сторону мужчины.

– И еще бы перекусить. Я голодная, как волк, – простонала Шофранка, плюхаясь на стул у одного из деревянных столиков. – Мне надо вернуться в лес до часа Рэу. Я не успела собрать нужных трав.

Илинка молча кивнула, принявшись рыться в своих мешках. Она вдруг стала казаться обеспокоенной, но виду не подала. Вместо этого Илинка ловко доставала различные баночки. Кажется, в них были специи. Эйш не могла точно сказать. Однако аромат, наполнивший трактир, был одновременно и знакомым, и совсем новым. Единственное, что смогла узнать Эйш, это запах сушеного чеснока. Уж его-то она знала.

Илинка улыбнулась, глядя на заинтересованное лицо Эйш.

– Чего желаете отведать? Чорба де Бурта уже готов, могу разогреть ее для вас. Я не ждала гостей сегодня, но тарелка супа у меня всегда найдется, – женщина скрылась в соседней комнате, которая, по-видимому, являлась кухней.

– Еще есть чесночный хлеб и сладкий Козонак. Завтра я приготовлю вам больше блюд, – прокричала она, громыхая тарелками.

– Отлично, этого вполне достаточно, – отозвался Стефан, присаживаясь на свободное место. – Спасибо.

Аромат пряного супа распространился по комнате, вызвав у Эйш чувство голода. За окном уже стемнело, но несколько любопытных ребятишек все еще бегали вокруг постоялого двора, с интересом рассматривая незнакомцев через мутное стекло. Деревушка словно ожила с наступлением темноты, и гомон не утихающих голосов уже доносился со всех сторон небольшой улицы.

Илинка быстро вернулась с кухни, поставив перед гостями глубокие тарелки и несколько подносов со свежим хлебом. Женщина умело разливала суп, напевая себе под нос незнакомую Эйш мелодию. Все с благодарностью приняли тарелки, ощущая приятное тепло, исходящее от них. Густой пар поднимался вверх, неся с собой аромат трав и специй, которые Эйш не могла распознать. Сделав первый глоток, она почувствовала, как тепло разливается по всему телу, снимая усталость от долгой дороги. Вкус был насыщенным и необычным, но невероятно приятным.

– Так зачем вам в тот дом? – наконец, закончив, спросила Илинка.

– Эта девчушка племянница Яноро, – ответила Шофранка, не переставая жевать. – Приехала взглянуть на наследство.

Илинка скривилась, с сочувствием посмотрев на Эйш. Гомон на улице потихоньку стихал, а темнота становилась все гуще.

– Тоже мне наследство. Жуткий домина на краю захудалой деревни, – усмехнулась женщина, принявшись вновь протирать соседние столы. – Я бы советовала тебе бежать отсюда, девочка. Продать ты его не продашь, а жить в нем… то еще удовольствие.

– Я думаю, Эйш как-нибудь разберется, – прервал ее уже закончивший с ужином Стефан. – Может, прогуляемся перед сном?

Взгляд его устремился к Эйш, как бы намекая скорее выйти наружу. Дожевав последний кусок хлеба, она поспешно попрощалась с женщинами и вышла вслед за Стефаном в прохладный вечерний двор. Улицы деревни теперь казались пустынными, но почти в каждом окне мерцало несколько свечей. Проходя мимо кладбища, Эйш с облегчением увидела, что странный могильщик исчез, оставив после себя лишь свежую могилу.

– Я хотел спросить у тебя, – произнес Стефан, все еще медленно идя мимо покосившихся домиков. – Что ты планируешь делать с домом? Место тут и правда отдаленное… Мягко говоря.

Необычные звуки прервали его, заставили замолчать. Они были похожи на песню, что тянулась от небольшого ручья. Так же оттуда слышались голоса и какие-то вскрикивания.

– Лучше пойдем, – прошептал он, нервно сглотнув.

– Перестань, я хочу взглянуть. Мне же придется здесь остаться на какое-то время, – перебила его Эйш и пошла вперед, прямо в сторону этих звуков.

Идти пришлось не долго. Вскоре их глазам открылась небольшая поляна, которая вплотную граничила с темным лесом.

Эйш невольно замерла, в ужасе уставившись на происходящее. Несколько женщин устроили причудливые пляски над той самой несчастной, которую она первой увидела в окне по прибытию в Берговицу.

Та лежала на земле, протяжно вскрикивая, когда другие женщины по очереди наступали на нее, продолжая танцевать. Словно в неконтролируемом диком порыве, они наклонялись к ее бледному лицу и что-то тихо шептали ей на ухо. Та не отвечала и даже не пыталась убежать, хотя… ее никто не держал.

Руки Эйш невольно задрожали, когда одна из женщин прыгнула на тонкую изможденную ногу несчастной.

– Стой, – сказал Стефан, быстро схватив Эйш за руку, когда та попыталась кинуться на помощь. – Помнишь, что я говорил тебе?

Она помнила… Однако лицо Эйш горело огнем, и она с силой стиснула зубы. Крики несчастной все еще доносились до ее ушей, заставляя злиться.

– Это своего рода обряд. Так они пытаются помочь. Отогнать от нее зло, – разъяснял Стефан, но Эйш это не успокаивало.

– О чем ты говоришь? Это же дикость какая-то… – Эйш старалась смотреть лишь на Стефана, но несчастное лицо женщины все еще стояло у нее перед глазами.

– Пойдем, – прошептал он, разворачивая Эйш от поляны и жуткого обряда.

Они молча шли среди деревьев, оставляя позади музыку и странные танцы. Когда те практически стихли, а Эйш немного успокоилась, Стефан вновь заговорил.

– Видимо, в деревне считают, что к этой женщине приходит Збуратор. А то, что ты видела обряд о Кэлушарах, если я не ошибаюсь, – заключил он, будто внимательно следя за реакцией своей спутницы.

– Это ужасно, они же причиняют ей боль, – отозвалась Эйш, невольно обнимая себя руками. Ее трясло.

– Она мучается все время… – тихо ответил Стефан, всматриваясь в темные улицы Берговицы. В некоторых домах уже давно потух свет, погружая поселение в еще большую тьму. Теперь деревня казалась Эйш жуткой и неприятной. Она не думала, что такое еще практикуют.

– Нам нужно вернуться и отдохнуть, – произнес Стефан, уводя ее назад к трактиру. – Завтра утром сразу же отправимся в дом твоего дяди и, возможно, не скоро вернемся в Берговицу. Я только соберу продуктов на несколько дней… Если ты вообще захочешь там остаться.

Эйш кивнула, не говоря ни слова, и погрузилась в размышления, которые были далеко не спокойными. Радость о посещении ее родины тут же испарилась, уступая место неприятному чувству… Мерзкому, липкому… Оно заполнило все ее мысли.

Не став больше обсуждать увиденное, Эйш и Стефан медленно направились в сторону трактира.

***

– Тут лесочек, там грибочек, – напевала Шофранка, без страха бродя меж темных деревьев. Она собирала в мешок различные травы и ягоды, осторожно складывая те внутрь. Для нее главное было успеть и набрать как можно больше. Совсем потеряв счет времени, Шофранка углубилась чуть дальше, чем планировала. Она продолжала аккуратно срезать нужные ей травы, пока вдруг ее глаза не расширились от удивления.

– Мандрагора! – воскликнула Шофранка, кинувшись к едва заметному кусту. Достав из кармана красную ленту, она повязала ее сверху, радостно улыбаясь. – Вернусь за тобой утром, и тогда…

Тихий плач внезапно раздался прямо за ее спиной, заставляя Шофранку замереть. Тот, кому он принадлежал, словно продолжал приближаться, протяжно завывая, и остановился в нескольких шагах от женщины.

– Почему ты плачешь, матушка? – чуть ли не трясясь от страха, спросила Шофранка, не оборачиваясь.

– Нечего есть… – хриплый старческий голос, совершенно не вяжущийся с недавним плачем, раздался прямо у ее уха.

Шофранка, уже едва сдерживая панику и страх, потянулась к карману. Руки предательски тряслись, но она быстро достала небольшой сверток и протянула его за свою спину. Все так же, не оборачиваясь…

– Так угощайся, матушка, – как можно спокойнее произнесла Шофранка, протягивая оставшийся от ужина кусочек хлеба.

Плач стих. Шершавая рука молча забрала предложенное угощение и исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив Шофранку в полном одиночестве…

Глава 4. Дом семьи Кроитору

Ночь была спокойной благодаря Стефану, который мирно устроился в большом кресле в комнате Эйш. Его присутствие помогло ей уснуть после увиденного обряда над несчастной женщиной.

Эйш проспала до самого утра, почти не видя сновидений, что было для нее настоящей удачей. Когда они спустились вниз, в зале уже стоял приятный аромат свежей выпечки и чесночного масла.

– Доброе утро! – крикнула им Илинка, продолжая мыть посуду. – Все уже на столе.

Мусака, которую женщина успела разложить на тарелки, была еще горячей и щедро посыпанной зеленью. Стефан с улыбкой пододвинул тарелку Эйш, быстро принявшись за свою порцию.

– А Шофранка еще не спускалась? – спросила Эйш, действительно наслаждаясь каждым кусочком запеченного блюда.

– Она ушла с первыми петухами, – ответила ей Илинка, громыхая с кухни. – Никогда не задерживается надолго…

– Понятно, – сказала Эйш, рассматривая незамысловатые украшения на подоконнике, которые так же были сделаны из чеснока и соломы.

Заметив ее взгляд, Стефан усмехнулся:

– Подушку не проверяла? Там тоже вполне могло быть что-то такое.

Эйш удивленно вскинула бровь, но не успела ничего ответить. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге постоялого двора появился слегка обеспокоенный Михай. Он мял свою старую шапку мозолистыми пальцами и быстро отодвинулся от двери, пропуская внутрь молодого могильщика. Того самого, которого вчера заметила Эйш.

– Я не смогу сопроводить вас до дома Янору, но Фейн с удовольствием сделает это за меня, – сухо произнес Михай, как-то странно отводя взгляд от могильщика. Он словно старался не смотреть ему в глаза…или даже боялся. Те, на удивление, были необычного цвета, светло-серые с голубым отливом. Да и сама внешность Фейна была необычной для румынской провинции.