Фигура Андре Травесси была натуральным олицетворением мужества: мощный торс, бугрящиеся мышцы рук и рельефный пресс. Подхватив меч, он, разминаясь, сделал несколько махов. При этом движения тела были легкими и мягкими, словно бы в руках он держал не меч, а невесомую игрушку.
Верховный судья тоже всем своим видом опровергал миф о кабинетности своей работы. Широкие плечи, узкая талия, те же кубики пресса. И все это на фоне бронзового загара, как и у всех, кто часто бывал около Щита. Загар резко контрастировал со снежно-белыми волосами.
Мы в беседке даже дышать перестали, боясь быть обнаруженными. Однако мужчины даже не оглядывались по сторонам, а, положив оружие на траву, начали расстегивать рубашки.
– Это ты меня спрашиваешь? – в спокойном голосе Верховного судьи послышались легкие нотки веселья. – После того как завалился ко мне посреди рабочего дня и полчаса уговаривал к тебе присоединиться? Процитировать твой собственный пафосный монолог о долге перед подрастающим поколением и благодарности альма-матер, у которой тысячелетний юбилей?
Разумеется, все тотчас последовали его примеру и замерли. На аллею, негромко переговариваясь, вышли Себастьян и Андре. В руках мужчины несли ножны, в которых, по всей видимости, находились тренировочные мечи.
Вот только разве сейчас я считаю друзей такими? Нет, меня окружают нормальные люди, которые готовы заступиться и поддержать. А элита, в которую я так стремилась, вызывает лишь отвращение.
С одной стороны Вальтан и Галитар пытались оттащить рычащую и царапающуюся Дейдру, а визжащего, но огрызающегося оплеухами Нетти оттаскивал смеющийся Сайрус.
– Порадуйся тоже. Ты же любишь объедки со стола Кары, – ответил Нетти и кивнул в сторону сидевшего рядом с бывшей подругой Вальтана. – А насчет безродности, тебе ли об этом говорить, милочка? Если бы не залежи кардарской соли, на которые случайно наткнулись на вашем заросшем бурьяном участке, ты бы и дальше помогала отцу в его заштатном магазинчике и бегала бы на свидание с каким-нибудь лавочником.