Глава 7

Яна

Он показал мне отвратительное реалити. Самое ужасное было в том, что правила, которые Мастер оглашал перед игрой, оказывались фикцией. Он менял их по своему усмотрению, не следуя даже собственному сценарию. Мастер импровизировал на ходу. Он видел в камерах слабости игроков и играл на их страхах. Честности в этой игре не существует. Нельзя следовать правилам и выиграть.

Охотники вышли за игроками не через обещанные пятнадцать минут форы, а через десять. У Рейчел в ухе была гарнитура. Мастер диктовал ей, куда завести Доктора, как запутать и подставить. А я не понимаю почему Елена, взрослая и умная женщина, слепо доверилась этой змее. Королева завела её прямиком в ловушку, где Доктора настигли охотники и вырубили транквилизаторами. Я смотрела, как один из мужчин в камуфляже закинул её безвольное тело на плечо, как мешок, и унёс вглубь леса.

— Она жива? Куда её понесли? — срывается мой голос.

Мастер отводит глаза от экрана и смиряет меня тяжёлым взглядом. От стресса я забываю, что нельзя его отвлекать.

Сглатываю, пытаясь снова сосредоточиться на игре.

Майор, уходя от погони, свалился в овраг и, кажется, получает тяжёлую травму. Если бы не Тень, вытащивший его оттуда, он бы тоже выбыл. Тень и Королева были подсадными утками. Я не знаю, кем они являлись на самом деле. Но было ясно одно: Алиса не ошиблась, выбрав в покровители Тень. Он человечнее, чем сука Рейчел, которая подставила Елену. Королева выслуживалась перед Мастером и уже бежала к финишу, похожая на подлую шавку. Это было отвратительно.

Над лесом кружили квадрокоптеры, снимая каждое движение игроков.

— Покажите мне Майора и Тень! — приказывает Мастер в гарнитуру, когда игроки пропадают из виду.

Он проводит пальцами по панели, но мужчин нигде не видно. В этот момент я испытываю нечто вроде злорадного удовольствия. Несмотря на внешнее спокойствие Мастера, я буквально ощущаю его ярость, оттого что игроки вышли из-под контроля.

— Где они? — холодно рявкает он в гарнитуру. — Найдите мне их!

Тень и Майор нашлись через пять минут в густых зарослях и спокойно двигались к финишу.

— А вот это интересно, — холодно усмехается Мастер. — Очень интересно. Хочешь посмотреть на человеческую природу в действии? — смотрит на меня с триумфом в глазах. — Сейчас я разрушу твою иллюзию о человечности и сострадании. Заметь, у Техника нет гарнитуры. Я ничего ему не диктую. И чудовище в этой истории далеко не я.

Не сразу понимаю, о чём он, пока Мастер не выводит на главный экран Алису и Техника.

Антон… Мое сердце пропускает удар. Мне нравился этот парень, я ему верила. Он помогал мне забыться в долгих беседах по вечерам.

Техник с Алисой почти добрались до финиша. Они ещё не знали этого, но мне с высоты камер было видно, что они почти дошли до финиша.

Но если бы всё было так просто, Мастер не показывал бы мне эту сцену.

Антон совершенно неожиданно для всех набрасывается на Алису, повалив её на сырую землю.

— Что он делает?! — вскакиваю с кресла и подхожу ближе к монитору, забыв обо всех предупреждениях Мастера. Даже не замечаю, как оказываюсь так близко, что ноги мои ноги касаются его коленей. Всё моё внимание приковано к экрану, где Антон с нечеловеческим выражением лица пытается придушить отчаянно сопротивляющуюся Алису. Это кажется абсурдным. Все считали застенчивого Техника человеком, который и мухи не обидит. — Зачем? — истерично спрашиваю я. — Ведь они почти пришли к финишу!

— Пришли, да, — выдыхает Мастер.

Его руки опускаются на мою талию, резко притягивая к себе, усаживая на колени. А я настолько взволнована происходящим на экране, что перестаю что-либо чувствовать, кроме леденящего ужаса. Мне уже всё равно, что Мастер так близко.

— Но Техник не рассчитывает свои шансы. Он не знает, что Доктор выбыла, и боится проиграть, — вкрадчиво шепчет он мне в ухо, отодвигая прядь волос. — Куда легче устранить слабого соперника, чтобы спасти свою шкуру. Где теперь его человечность? Где сострадание, благородство и самопожертвование? — цинично усмехается он, и его дыхание обжигает мою кожу. — Всё разбилось о банальное эгоистичное желание выжить. Все люди – дикие звери, когда дело касается их шкуры, Птичка моя. Даже такие, как Техник, превращаются в бездушные машины, когда на кону их жизнь.

Зажимаю рот рукой, смотря, как отчаянно борется и кричит моя подруга. Но у неё нет шансов.

Я тоже кричу, когда вижу, как Антон поднимает с земли камень и замахивается.

— Остановите это! — умоляю я Мастера. — Пожалуйста, остановите!

Меня накрывает истерика. Ещё секунда – и Техник проломит голову моей подруге.

— Тихо. Спокойно. Ты не видишь главного, — продолжает нашептывать мне Мастер, касаясь губами моего уха и поглаживая мои ноги через платье.

Боже, он еще большее чудовище. Люди на экране бьются за жизнь, а он лапает меня, пожирая мою панику.

В этот момент на экране всё меняется. Из густых зарослей возникает Тень. Я была так сосредоточена на Алисе, что не заметила его приближения, в отличие от Мастера.

Движение Тени стремительно и безжалостно. Он без предупреждения подходит сзади к Технику и вырубает его ударом рукоятки ножа по затылку. Техник грузно падает на землю, его тело обмякло, став всего лишь тёмным пятном на фоне лесной подстилки.

Тень не удостаивает его даже взглядом. Ему всё равно, что он, возможно, только что убил человека. Он нависает над Алисой, которая смотрит на него широко раскрытыми от шока глазами. Тень поднимает её на ноги, что-то говорит и ведет к финишу. Алиса на мгновение оборачивается к безжизненному телу Антона, но Тень дёргает её за собой.

Во мне борются противоречивые чувства. Волна облегчения от спасения Алисы сменяется острой, горестной болью за Антона. Он оставался там, в холодном лесу, умирать в одиночестве. Возможно, он это заслужил. Но…

Мастер медленно проводит пальцами по моему позвоночнику, вызывая холодную дрожь.

— Вот и всё, — удовлетворённо произносит он. — Рыцарь спас свою принцессу. Не правда ли, романтично? — язвительно усмехается, целуя меня в висок. — И нет, не Эдем сделал Техника безумным. Его тёмная сторона всегда была в нём. Я лишь разбудил её и выпустил на свободу. А твоя подруга оставила его умирать, доверившись той же животной природе. Никаких благородных жертв. Только холодный расчёт и инстинкт самосохранения. Увы… — его губы скользят по виску, а рука медленно задирает подол моего платья.

Замираю. Страх за Алису сменился волной паники. Начинаю остро, до тошноты ощущать своё тело и интимную близость Мастера.

— В этом мире ты либо хищник, либо жертва. Третьего не дано.

Мастер снова показал мне изнанку Эдема и растоптал последние иллюзии.

— Сейчас ты в роли жертвы, — его рука уже скользит под подол моего платья, касаясь внутренней стороны бедра. Дыхание перехватывает, по коже побежали ледяные мурашки. Мне хочется оттолкнуть его и бежать как можно дальше. Но этого права у меня больше нет. — Но ты жертва лишь потому, что хочешь ею быть. Потому что не хочешь заглянуть вглубь себя.

Его пальцы на внутренней стороне бедра продолжают ласкать меня, приближаясь к трусикам. А я настолько парализована, что не могу даже сжать ноги. Всё, что я могу, – это судорожно глотать воздух.

Другая рука мужчины с силой сжимает мой подбородок, заставляя повернуть голову. В его глазах холодная власть. Его губы грубо впиваются в мои. Без разрешения и жалости. Его язык требовательно вырывается в мой рот. Я чувствую его вкус, который кажется мне вкусом крови и смерти. Горько.

Не сопротивляюсь, позволяя этому демону пожирать себя, высасывая остатки души. Он целует меня грубо и жёстко, лишая кислорода, словно пытался убить этим поцелуем. Больно кусает мои губы, хрипло постанывая, как хищник, получающий наслаждение. Это не поцелуй, это акт подавления и утверждение его власти надо мной.

Единственное, что меня хоть как-то радует, – это то, что его рука на моих трусиках замирает, не продолжая путь. Иначе я бы не пережила происходящего.

Жадно глотаю воздух, когда Мастер, наконец, отпускает мои губы. Его дыхание тоже сбилось, но, скорее, от возбуждения.

— Ты доставила мне удовольствие. Давно не целовал таких губ, — с наслаждением произносит он. — Спасибо. Рано или поздно ты поймёшь, Птичка, — его шёпот ожигает мои истерзанные губы, — что даже в роли жертвы можно найти своё удовольствие. Когда ты примешь это, то перестанешь быть жертвой. И станешь моей соучастницей.

Мне больно, но не физической, а душевно. Так выглядит безысходность. Но в этой безысходности есть странное, ужасающее спокойствие. Не нужно больше бороться, не нужно бояться. Нужно просто существовать. Такой, какой он хочет меня видеть.