Глава 6

Яна

Прошла неделя с тех пор, как я оказалась в новой реальности. Всего семь дней, но они показались вечностью. Каждый новый день был похож на предыдущий: одно и то же расписание, одни и те же действия. Словно замкнутый круг, из которого нет выхода.

Сон больше не был уходом от реальности, но он оставался моим единственным личным пространством, где Мастер не властен. Я засыпала, уткнувшись в холодный шёлк подушек, и почти каждую ночь вздрагивала и просыпалась от кошмаров. Ирония была в том, что кошмар происходил наяву, а во сне меня ждали мама, сестрёнки, смех подруги и моя прошлая беззаботная жизнь, которой, вероятно, больше не будет.

За эту неделю я усвоила одну вещь: Мастер педантичный любитель ритуалов. Каждое утро мне приносят новый скромный наряд, всегда платье в пол и балетки. Мастер провожает меня на завтрак, и я учусь есть под его пристальным вниманием. Затем наступает время чтения. Он садится в своё кресло, а я устраиваюсь у его ног. Сначала я читала монотонно, сквозь зубы, через силу складывая буквы в слова. Его рука постоянно перебирала мои волосы. Нет, эти прикосновения не были грубыми и жёсткими. Они были аккуратными, почти нежными. Он играл с прядями, иногда наклоняясь, чтобы вдохнуть их запах. Но для меня это было невыносимо. Я не могла вникнуть в текст, все мои ощущения сосредотачивались на его ладони. Я постоянно ждала удара, грубости, боли… Но этого не происходило. К третьему дню я привыкла и стала понимать текст. Возможно, мой разум защищался, переключая внимание на книгу.

Мы продолжили читать «Маленького принца». Когда я дошла до сцены, где Лис говорит: «Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь», — мой голос дрогнул. В этих простых строчках я ощутила столько боли и безысходности.

— Стой, — мягко останавливает меня Мастер, уловив моё настроение. Иногда мне кажется, что он действительно знает меня лучше, чем я сама, и умеет читать мысли. Его пальцы замирают в моих волосах, а я сжимаю губы, ожидая его ремарки. — Ты в это веришь? — спрашивает он.

Меньше всего мне хотелось обсуждать с ним книги, но, кажется, наш своеобразный извращённый «литературный кружок» для этого и существует.

— Верю, — сквозь зубы проговариваю я, вызывая его ироничную усмешку.

— Какая трогательная чушь, — цинично продолжает он. — Сердце слепо. Оно ничего не чувствует. Это лишь орган, перекачивающий кровь.

Так может говорить только человек, у которого этого сердца нет. А в том, что у Мастера отсутствует данный орган, я не сомневалась.

— Лис приручил Принца из эгоизма, из желания обладать. Он не видел его суть, ему просто было одиноко. Любая привязанность – лишь прикрытие для взаимовыгодного пользования.

Сжимаю книгу так, что у меня начинают болеть пальцы.

— Вы всё сводите к цинизму, — тихо проговариваю я, стараясь скрыть своё возмущение.

— Нет, — он слегка сжимает мои волосы и тянет голову на себя, заставляя меня запрокинуть её и посмотреть в его холодные стальные глаза. — Я всего лишь говорю правду. А она всегда лишена сантиментов и иллюзий.

И так было всегда. Этот монстр выворачивал всё самое светлое на тёмную, грязную, бездушную сторону. Но самое ужасное было в том, что я начала понимать его логику.

Мы читали «Над пропастью во ржи», и Мастер смеялся над Холденом, называя его бунт «предсмертными судорогами». В «1984» он обсуждал лишь механизмы контроля, не видя ничего глубже. В его мире существовало только чёрное, без белого и оттенков. Всё было ясно, цинично, без чувств и эмоций. Без души.

По вечерам, когда темнело, мы гуляли по саду. Мне пришлось научиться идти с Мастером рука об руку и не зажиматься от его прикосновений к спине, плечам, лицу. Он рассказывал мне о сортах роз, о которых я даже не знала. Но это не было романтично. Он говорил не о прекрасных цветах, а об их шипах, как о механизме защиты. Все его суждения были ядовиты и источали лишь силу и власть.

Спустя неделю я поняла, зачем нужны монотонные ритуалы, прогулки, приёмы пищи, чтение. Это не была попытка сблизиться или приручить меня. Это было похоже на вскрытие. Моё вскрытие. Мастер методично, день за днём вскрывал мою душу, ковырялся в ней, выкидывал и стирал неугодные ему убеждения и вкладывал свои. Он хотел, чтобы я думала, как он, дышала им и верила только ему.

А я всего лишь птичка в золотой клетке, которой медленно подрезали крылья. И самое ужасное – моё сознание начало меняться. Я стала больше верить ему, а не себе.

***

— Сегодня мы, к сожалению, отложим чтение, — сообщает мне Мастер после завтрака.

На этот раз он молчаливее и сосредоточеннее обычного. Нет, Мастер по-прежнему внимательно наблюдает, как я ем, что выбираю, улавливая каждое моё движение. Но молчит. Не спрашивает, как я спала, не говорит о погоде и не излагает свою извращённую философию.

— Почему?

Чтение у его ног пошло мне на пользу. Оно помогло мне не бояться говорить с ним.

— Я рад, что тебя это огорчает, — уголки его губ дрогнули в улыбке. Он склоняет голову и подносит пальцы к губам, не отрывая от меня взгляда.

Меня это не огорчает. Мне просто интересно, почему Мастер отменил собственный ритуал. Но я, конечно, не озвучиваю свои мысли вслух.

— Мы почитаем вечером, перед сном, — вкрадчиво произносит он, и его улыбка становится шире, больше похожей на оскал. — Сегодня предфинальная фаза игры. Как понимаешь, я обязан дирижировать, — произносит он с маниакальным триумфом.

По моей коже бегут ледяные мурашки.

— Предфинальная? Но игроков ещё много…

— Ну… — тянет он, делая вид, что задумался. — Пути игры неисповедимы. Хочешь поприсутствовать и посмотреть на неё, так сказать, «сверху»?

— А… — сглатываю.

Я не хочу видеть кровавое шоу, тем более с участием живых людей, которые стали почти близкими. Но я отчаянно хочу увидеть Алису. И Техника… Антона. Мы сдружились с ним на фоне общей безысходности. Он был тихим, умным парнем.

— Пойдём, — Мастер поднимается, не дожидаясь моего ответа, протягивая мне руку. — Скоро начало.

Мы выходим в коридор и спускаемся ещё ниже, на следующий цокольный этаж. Входим в комнату с массивной стальной дверью. Глухой щелчок замка звучит как приговор.

Это не просто комната… Помещение напоминает звукоизолированную студию.

— Добро пожаловать в сердце Эдема, — произносит Мастер, остановившись позади меня и касаясь кончиками пальцев шеи в том месте, где бешено стучит пульс.

Но сейчас мне не до его обжигающих прикосновений. Я бегаю глазами по помещению. Это не сердце Эдема. Это центральная точка обители зла. Место, где решаются судьбы и выносятся приговоры. Страшно смотреть на Эдем с его изнанки.

Голубоватые блики десятков мониторов пронзают мрак. На этих экранах вся жизнь Эдема. Наши спальни, столовая, коридоры, терраса. Всё, даже ванные комнаты. На нескольких экранах схемы, карты, телеметрия. В центре огромный изогнутый стол с сенсорной панелью и несколько кожаных кресел. Пахнет озоном, холодным металлом и безграничной властью.

Мастер втягивает запах моих волос у шеи, словно пожирая исходящий от меня ужас, и отходит к столу. Он проводит пальцами по панели, и на главном экране появляется изображение леса, окутанного туманом.

— Присаживайся, — кивает мне на кресло рядом с собой, и сам садится во главе стола, приняв вальяжную позу.

Мастер надевает гарнитуру и настраивает микрофоны.

— Не вставай, не шуми, не отвлекай меня. Просто смотри. Это будет эпичное шоу. Три минуты до начала трансляции, — я не сразу понимаю, что последнюю фразу он говорит уже не мне, а в гарнитуру.

Боже, сколько же людей было задействовано в этом смертельном шоу?

— Охотники, на старт, — продолжает командовать Мастер. — Камеру на центральную точку.

Он с отточенными движениями проводит рукой по панели, и я вижу оставшихся игроков. Тень, Майор, Доктор, Алиса, Техник и, конечно, сумасшедшая Рейчел. Они стоят лицом к лесу, ещё не видя, что сзади к ним приближаются охранники. С десяток мужчин в камуфляже и в балаклавах, с автоматами наперевес.

Меня среди них нет. Хотя могла бы быть… Но даже здесь, по ту сторону игры, в качестве наблюдателя, я покрываюсь холодным потом. Хочется сбежать. Я никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас стены комнаты словно сжимаются, давя на меня. Дыхание перехватывает. Я не хочу этого видеть. Я не хочу быть соучастницей жестокого уничтожения людей.

— Крупный план на игроков! — Мастер отдает команды в гарнитуру. — Мне нужны их лица и эмоции!

Я смотрю только на подругу. Камера сфокусировалась на её лице, искажённом ужасом. Она смотрит на Тень, словно ища в нём защиты. И сейчас мне кажется, что это хорошо, что ей есть на кого опереться. Раньше, когда я не видела Эдем с этой стороны, её союз с Тенью казался мне предательством. Теперь я понимаю, что это был выбор без выбора. Как и у меня.

— Полная готовность. Начинаем обратный отсчёт, — продолжает руководить Мастер.

Его поза изменилась: плечи расправились, дыхание стало глубже, а серые глаза горят в отсветах экранов. Его губы растягиваются в улыбке, он предвкушает игру. Он настоящий одержимый маньяк. Завтра Мастер с таким же наслаждением будет управлять и моей судьбой, наслаждаясь моей смертью.

Раздается щелчок.

— Добрый день, игроки, — его голос, усиленный динамиками, звучит в лесу.

Игроки замерли, прислушиваясь. Алиса вздрогнула, услышав голос Мастера. Совсем недавно так же вздрагивала и я. Страх перед неизвестностью…

И я уже не знаю, что лучше: быть там, в игре, или здесь наблюдать со стороны и осознавать, что это кровавое шоу вводит Мастера в азарт, в больной, ни с чем не сравнимый экстаз.