Глава 2. Усадьба

Архитектурный ансамбль усадьбы, окружённой неприступными стенами, состоял из главного дома и нескольких флигелей. Один предназначался для прислуги и охраны, второй — для хранения и обслуживания техники: роботов, автомобилей, летательных капсул и прочего оборудования, третий служил летней кухней. На территории поместья также располагались сад, небольшая спортивная площадка, роща с тенистыми аллеями, обрамлявшими каскад озёр, и оранжерея.

Широкая дорога, причудливо изгибаясь, тянулась вдоль живой изгороди и соединяла парадный въезд с трёхэтажным особняком. Фасад дома, выдержанный в стиле барокко, был оформлен пилястрами, между которыми поднимались высокие окна. Над фронтоном особняка возвышался бельведер, а прямо под ним к главному входу вела прямая лестница с балюстрадами по краям; она поднималась к крыльцу, увенчанному арочным сводом.

На заднем дворе за рощицей начиналась узкая тропинка; углубляясь в зелень, она постепенно расширялась и переходила в роскошную парковую аллею, окружённую водоёмами. Вдоль каскада озёр тянулась вереница деревянных беседок. В прозрачной воде мелькали золотые рыбки. А если подняться вверх по ручью, с холма открывался захватывающий панорамный вид на всё имение.

На краю усадьбы, за чащей, в открытом поле стояла оранжерея. На белом металлическом каркасе был закреплён светопроницаемый материал, а вход обрамляла невысокая живая изгородь. Под куполом царил настоящий ботанический рай, наполненный редкими растениями и густыми ароматами.

В спальном крыле мне отвели просторную комнату. Сквозь высокие арочные окна, прикрытые шёлковой органзой, лился мягкий свет. По сторонам ниспадали сплошными полотнами атласные портьеры нежно-кремового оттенка. Посреди комнаты стояла двуспальная буковая кровать, застланная блестящим бежевым покрывалом, а по обе стороны от неё на маленьких тумбочках горели низкие лампы. На стене напротив висел большой экран. Из спальни можно было сразу пройти в смежные ванную и небольшую гардеробную.

Обслуживающий персонал усадьбы состоял из пяти человек: двух охранников, двух горничных и инженера. В основном они следили за роботами, на которых был полностью возложен физический труд. Камеры, установленные по всей территории, не только контролировали работу техники, но и выполняли охранную функцию, фиксируя любые перемещения по имению, в том числе на спортивной площадке, скрытой в чаще.

Ирина пробыла со мной ещё два дня и успела провести экскурсию по усадьбе. Однако срок действия её визы подходил к концу, и вскоре тётушка покинула планету, оставив меня одну до прибытия владельца имения. Казалось бы, вот она, свобода, но день за днём ничего не менялось.

Каждое утро я продолжала упорно тренироваться. Крупные капли пота, остужаемые прохладным ветром, стекали по оголённой руке от плеча вниз, мокрая майка липла к телу, а измождённая худоба медленно уступала место крепнущим мышцам. А после тренировки, стоя в прохладном душе, было приятно насладиться плотными струями воды. Бурлящим потоком, очищая кожу, они сбегали по обнажённой плоти.

Скитаясь в одиночестве по пустынному дому, я, окружённая изысками причудливого интерьера, подолгу рассматривала роскошные старинные вещи, которых здесь было в избытке. На заднем дворе, в одном из флигелей, мне однажды попались лук и стрелы. Не в силах сдержать любопытство, я тут же выскочила наружу. Уложив стрелу на полку и тщательно прицелившись в дерево, я натянула тетиву и резко отпустила. Стрела ушла в траву, не долетев до цели. Моим ещё не окрепшим рукам попросту не хватило силы для удачного выстрела.

Большую часть времени я проводила в библиотеке. Устроившись на тёплых ступеньках между стеллажами, я с головой уходила в очередную книгу, упиваясь чужими историями. Но иногда мне попадались архивные сводки. В одной из них моё внимание случайно зацепилось за эпизод, произошедший в год моего обучения в институте. Сухие строки документа, скользя перед глазами, открывали страшную тайну. Ирина лишь вскользь упоминала, что моё обучение было прервано по непредвиденным обстоятельствам, а затем продолжилось на другой планете. Но она ни словом не обмолвилась о том, что под этими “обстоятельствами” имела в виду гибель тысячи человек в результате неудачного эксперимента некоего учёного, повлёкшего утечку смертельного вируса из лаборатории на территории института.

В голове не вспыхнуло ни единой искры, не возникло ни одного образа. Что я тогда чувствовала? Что стало с моими друзьями, если они у меня вообще были? Может быть, потеря памяти была не карой, а спасением?

***

Ранним пасмурным утром, когда я неторопливо возвращалась с пробежки, моё внимание привлекла суета у главных ворот. Притаившись в живой изгороди, я стала наблюдать сквозь густые ветви. Из летательной капсулы, припаркованной у входа, вышли двое мужчин. Один — маленький седой старик — сосредоточенно слушал другого: высокого мужчину лет тридцати пяти. Усевшись на сегвеи, заранее, видимо, поданные к месту посадки, они быстро помчались по дороге к главному зданию, не подозревая, что за ними следят.

Я была готова в любую минуту бросить всё и помчаться в особняк знакомиться с новоприбывшими, но всё же неохотно продолжила тренировку. Однако ни к обеду, ни к вечеру меня никто не позвал.

На следующий день я в гордом одиночестве бродила по дому и молча размышляла о мираже, явившемся мне накануне утром. Но стоило взглянуть в окно коридора, выходившего в сад, как вдали у ворот проступали смутные очертания всё той же капсулы.

Значит, мне не померещилось, и в особняк действительно кто-то прибыл.

***

…В тусклом свете, я чувствовала теплоту ласковых прикосновений к обнажённому телу. Чьи-то губы медленно скользили вдоль позвоночника, оставляя на коже цепочку горячих поцелуев…

Внезапно где-то рядом раздался грохот. Я распахнула глаза и обнаружила, что сижу на лестнице в библиотеке, привалившись головой к перилам и удерживая в руках раскрытую книгу. В дальнем углу, у входа, замер молодой мужчина. В следующее мгновение он резко развернулся, хлопнул дверью и вышел.

Оглянувшись по сторонам в растерянности, я с трудом поднялась и, покачнувшись, поспешила следом. Но, выйдя в светлый коридор, никого уже не увидела. Спустившись в холл, я пошла дальше на голоса, доносившиеся из вестибюля. Неловко споткнувшись о порожек, я с шумом влетела в коридор и, поймав недоумённый взгляд горничной, спросила:

— Простите, здесь случайно никто не проходил?

— Нет, — кратко ответила горничная. — Что-то ещё?

— Даже не знаю, как объяснить… Вчера кто-то приехал. Мне показалось, это хозяин усадьбы. Вроде бы я живу в его доме, а кто он такой — понятия не имею.

— Он обязательно пригласит вас, когда освободится, — язвительно отозвалась она и раздражённо фыркнула.

Немного помедлив, я поднялась обратно к себе.

Ещё один день близился к закату. На горизонте красные лучи, пробиваясь сквозь хмурые облака, мягко ложились на землю. Всё ниже опускаясь, они окутывали местность тёплым сиянием. И вот свет, растворившись в чаще леса, угас, уступив место надвигающемся сумеркам.

Я сидела у окна, вглядываясь вдаль и наслаждаясь тихим вечером, когда в дверь постучали. Неохотно обернувшись, я увидела на пороге маленького седого старика.

— Уважаемая гостья, хозяин усадьбы просит вас разделить с ним ужин. Он ожидает вас в столовой, — любезно произнёс пожилой мужчина и искренне улыбнулся, заметив моё удивление. После короткой паузы он быстро вышел.

С трудом выждав несколько минут — как будто того требовал этикет, — я бросилась вслед за ним. Скатившись по перилам и стремглав преодолев лестницу, я замерла у входа в столовую, а затем переведя дыхание, медленно нажала на ручку и вошла.

Во главе огромного стола, напротив камина, сидел молодой мужчина и, не отрываясь, смотрел в планшет. Я решила дождаться, пока он сам нарушит молчание, и села сбоку.

— А где хозяин имения? — не выдержав, спросила я наконец.

Он нехотя поднял голову и посмотрел на меня исподлобья.

— Он здесь…

И, заметив немой вопрос на моём лице, добавил:

— Это я. Август Леманн.

Я ожидала увидеть владельцем усадьбы кого угодно — хотя бы того пожилого человека, — но почему-то никак не могла примириться с мыслью, что им окажется столь молодой мужчина.

— И да, кстати, — продолжил он, будто спохватившись, — подслушивать нехорошо.

— Что?

— Вчера. За кустами.

— Я не подслушивала. Просто постеснялась выйти.

Август недобро усмехнулся и молча принялся за ужин. Быстро покончив с едой, я в ярости выскочила в коридор. За дверью меня уже поджидал старик.

— Милая, постойте, — окликнул он.

— Что вам нужно? — нетерпеливо бросила я.

— Меня зовут Леонид Аркадьевич. Я дворецкий и верный помощник семейства Леманнов. Вчера я прибыл вместе с Августом.

— Я помню вас, — сказала я уже спокойнее.

— Вы не огорчайтесь, — мягко произнёс дворецкий. — У этого молодого человека сложный характер, но он справедлив. Поверьте, Август не всегда был таким. Порой жизненные обстоятельства порождают тьму в душе. Когда человек долго сопротивляется боли, сердце черствеет — в ожидании огня, который однажды растопит лёд.

— Могу дать вашему хозяину визитку одного замечательного доктора, — саркастически заметила я. — Чудесный врач. Он наверняка объяснит этому барану, как удобнее организовать амнезию: ни чувств, ни боли, ни воспоминаний, которые день за днём раздирают душу…

Едва мой возмущённый голос смолк, как двери распахнулись, впуская сквозняк, и на пороге появился Август.

Он был высок и сложён крепко. Белая, чуть просвечивающая рубашка плотно облегала торс. Острые скулы и тяжёлый подбородок скрывала короткая щетина. На фоне аккуратно приглаженных рыжих волос выделялась лишь чёлка, небрежно зачёсанная вверх. Впалые щёки, усыпанные веснушками, тронул тусклый румянец. Плотно сжав бледные губы, он смотрел зелёными глазами словно сквозь нас, будто мысли его были далеко отсюда.

Помедлив, Август окинул нас обоих безразличным взглядом и молча вышел в вестибюль.

***

Солнце только поднималось над горизонтом, когда силы вдруг начали стремительно покидать меня. Я ещё не успела толком размяться, как почувствовала острую пульсирующую боль в висках. Переведя дыхание, я направилась к особняку.

Из-за поворота неожиданно выскочил Август и налетел прямо на меня. Я уже приготовилась упасть, но он крепко схватил меня за плечи, удержав на ногах. Нахмурившись, он тут же отпустил меня и поспешил скрыться в чаще, одарив напоследок тяжёлым, неприязненным взглядом.

Во время обеда ко мне подскочил взволнованный дворецкий с просьбой немедленно подняться на третий этаж к хозяину к хозяину для важной беседы. Но в тот момент не было ничего важнее тарелки с едой и моего непреодолимого желания позлить Августа.

— Ты слишком долго, — процедил он сквозь зубы, едва я переступила порог кабинета.

Обстановка была лаконичной: высокие окна, огромный рабочий стол цвета тёмного шоколада, в углу напротив — кожаный диван того же оттенка. Сев на него, можно было любоваться рощей, за которой угадывались очертания прудов.

— Прошу прощения, ваша светлость, — язвительно отозвалась я.

Словно не заметив мой саркастический тон, он протянул мне развёрнутый лист бумаги.

— Что это? — спросила я.

— График моих тренировок, — спокойно ответил Август.

— И зачем он мне?

— Откорректируй свои занятия так, чтобы мы с тобой больше не сталкивались.

— Всё?

— Нет.

Стоя спиной к окну, он на мгновение задумался.

— И ещё одна убедительная просьба: не поднимайся на третий этаж и постарайся как можно реже попадаться мне на глаза, — добавил он.

«…Некоторое время тебе придётся пожить у одного замечательного человека…» — припомнила я слова Ирины и едва не засмеялась в голос от контраста, который испытывала, глядя на недовольное, почти злобное лицо Августа.

Закипая от злости, я выскочила в коридор, с грохотом захлопнув дверь. Что он вообще о себе возомнил? Даже для владельца усадьбы это было уже слишком. Чтобы хоть немного остыть, я отправилась на воздух.

***