Глава 25

Грат, Малагория

Пятый день Паззона, год 1489 с.д.п.

Глиняная бутыль вина почти опустела, и вскоре ей предстояло отправиться к своей предшественнице в виде осколков.

Бэстифар залпом осушил едва налитый стакан и криво ухмыльнулся, расплывающимся взглядом окинув собственные покои, пребывающие в полном разгроме. Из головы не шли слова Ийсары, которая подслушала и передала ему вчерашний разговор Мальстена и Дезмонда.

Он сказал, что не собирается возвращаться в цирк. Говорил, что причины его возвращения в Грат совсем другие. Он говорил, что дал вам слово обучить Дезмонда искусству работы с нитями. По правде говоря, он казался таким строгим и мрачным, что я даже не решилась дождаться его и перемолвиться с ним хоть парой слов.

Бэстифар со злостью плеснул себе еще вина в стакан, разлив часть на красную рубаху. Поначалу рассказ Ийсары о том, как Мальстен приструнил одуревшего от профессиональной ревности Дезмонда, заставлял аркала потирать руки от восторга, но, когда гимнастка пересказала их диалог, он помрачнел. Загадочность мотивов Мальстена раздражала. Но еще больше тревожило то, что в ближайшем будущем – как только над Малагорией перестанет висеть угроза со стороны Совета Восемнадцати – Мальстен снова сбежит.

– Бесы тебя забери, почему?! – вдруг крикнул Бэстифар вслух, со злостью швырнув глиняную бутыль в стену, на которой остались бордовые потеки и несколько сколов. Аркал нервно впился руками в волосы, чудом удержавшись от того, чтобы вырвать несколько прядей с корнем. – Что тебе надо?! Что еще тебе надо?!

Дверь в покои чуть слышно отворилась, и Бэстифар с остервенением швырнул в сторону непрошеного гостя глиняный стакан.

– Пошли вон! – закричал он.

В первый миг ему показалось, что посетитель – кем бы он ни был – испуганно ретировался. Однако мгновение спустя он понял, что ошибся. Дверь снова открылась, и в проеме показалась Кара. Она едва ли выглядела ошеломленной поведением царя. Скорее, на ее лице застыло легкое возмущение.

– Прежде чем в меня полетит еще больше невинной посуды, может, скажешь, что тебя так разозлило? – спокойно спросила она.

Как ни странно, ее естественное равнодушие не распалило хмельной гнев аркала, а притушило его. Он небрежно махнул рукой и отвернулся от Кары. Она глубоко вздохнула и прошла в царские покои, критическим взглядом окинув устроенный в них погром.

– Я знаю множество других, более мирных способов снять напряжение, если тебе вдруг будет интересно, – заметила она. – К слову, Аэлин Дэвери с большим удовольствием решила воспользоваться одним из них и теперь мирно спит в выделенной ей комнате рядом с моей. Она в восторге от дворцовых паровых бань. Возможно, и тебе не помешает?

Бэстифар почти брезгливо поморщился, вновь повернувшись к ней.

– Спасибо за доклад, – сухо сказал он. – А ты сама, что же, решила не составлять ей компанию? Если помнишь, я просил тебя за ней приглядывать.

Кара изогнула бровь.

– Предлагаешь мне стоять и держать над ними с Мальстеном светильник, пока они развлекаются?

Бэстифар рассеянно посмотрел на нее, словно не понял ни слова, а затем понимающе кивнул и опустил взгляд.

– Да, столь пристально приглядывать, пожалуй, не надо, – натужно произнес он. Кара осторожно обошла осколки и присела рядом с ним на кровать.

– Судя по тому, сколько посуды ты раскрошил и с каким остервенением швырнул в дверь несчастный стакан, причина твоего бешенства – Мальстен, – хмыкнула она. Бэстифар изумленно взглянул на нее: похоже, она даже не спрашивала, а утверждала.

– Как ты… – аркал поджал губы, проглотив слово «узнала», и поспешил исправиться, – пришла к такому выводу?

Кара снисходительно улыбнулась, заставив Бэстифара вновь вспыхнуть: он терпеть не мог снисхождения.

– Просто больше никто не может так вывести тебя из себя, – мягко сказала она.

– Ты можешь, – капризно возразил Бэстифар. От выпитого вина его немного покачивало, даже сидя, но, похоже, он этого не замечал.

Кара покачала головой.

– Прости, дорогой, но до швыряния посудой доходит, только когда дело в Мальстене, – с тяжелым вздохом сказала она. – Что такого он натворил, если ты так взвелся?

Бэстифар небрежно махнул рукой.

– Ничего.

Кара даже не нашла нужным вытягивать из него правду. Она помолчала несколько мгновений, выразительно глядя на покачивающегося аркала, и он, наконец, не выдержал.

– Он снова сбежит! – воскликнул Бэстифар. Кара приподняла брови, понимая, что слышит в его голосе беспомощное возмущенное отчаяние.

– И как ты пришел к такому выводу? – намеренно передразнила она его. Бэстифар ожег ее взглядом.

– Ийсара пересказала мне его диалог с Дезмондом, который состоялся вчера в цирке. Так что это не мои домыслы, это реальная перспектива.

Кара хмыкнула.

– Ты называешь реальной перспективой сплетни, которые услышал от Ийсары? – пожала плечами она. – Может, лучше тебе поговорить с самим Мальстеном?

– Нет! – с жаром воскликнул Бэстифар.

– Почему же? – прищурилась Кара.

– Он… – аркал отчего-то покривился, – не ответит. Не солжет, нет! Мальстен вообще не склонен лгать, но от этого не легче выбить из него что-то… – Бэстифар прервался, рассеянно покачав головой. – Проклятье, какого беса ему надо? – казалось, он перестал замечать присутствие Кары и заговорил с испачканной вином стеной. – Я обеспечил ему здесь все: приют, работу, убежище от Красного Культа! А он то и дело звал меня жестоким и в итоге просто сбежал. Почему?! – Он вскочил, не удержав равновесие, налетел на прикроватный столик и с яростью свалил его на пол. – Я думал, это станет ясно, как только он вновь окажется здесь! Но все стало… как будто только сложнее! – голос сорвался на крик. – И сейчас, что бы я ни делал, он видит во всем только зло и жестокость! Чем я это заслужил, что такого ужасного ему сделал?!

Кара удивленно распахнула глаза, глядя на него и почти не мигая.

Бэстифар в ярости врезался кулаком в стену, и послышался гулкий хруст. Угол каменной стены остался цел, чего явно нельзя было сказать о руке пожирателя боли.

Кара ахнула, поднявшись с места.

– Бэстифар, прекрати! – она подоспела к нему и посмотрела на разбитую в кровь руку. Средний и указательный палец на ней кривились под неестественным углом. – Ничего умнее не нашел, кроме как вывихнуть пальцы перед возможным военным наступлением на Малагорию? – строго спросила она.

– Плевать! – отмахнулся он.

– Нет, не плевать! – вдруг прикрикнула Кара. Она так редко повышала голос, что от неожиданности Бэстифар даже слегка протрезвел. – Тебе совсем не плевать. – Кара заговорила спокойнее. – Поэтому пока не разгромил себя самого и весь дворец в придачу, возьми себя в руки и поговори с Мальстеном. Выясни то, что хочешь, или попытайся по-настоящему наплевать на его метания. Но прежде чем ты упрямо решишь выбрать второй вариант, вспомни, что у тебя и за три года его отсутствия не получилось этого сделать. – Она испытующе заглянула ему в глаза. – Бить посуду, конечно, легче, слуги уберут за тобой. Но лучше пойди и реши свою проблему, как подобает царю.

Бэстифар стоял и смотрел на нее, громко дыша через нос. То и дело закипавшая в его душе ярость, казалось, сменялась холодными волнами рассудительности.

Не говоря ни слова, он порывисто сорвался с места и направился к двери, прихватив с собой еще одну бутыль вина, стоявшую у окна.

Глава 26

Мальстен снял рубаху, придирчиво осмотрев повязку, и недовольно цокнул языком: на месте раны расплылось пятно темно-синей крови.

Он вздохнул.

В лекарской комнате – единственном месте дворца, куда Бэстифар готов был водить Мальстена чуть ли не под конвоем – его ждет долгая лекция о том, как важно дать ране время зажить вместо того, чтобы удовлетворять свои плотские прихоти. Впрочем, даже Аэлин, заметив кровь на повязке, умудрилась напомнить ему о необходимости себя беречь, и от нее в тот момент это звучало особенно дико.

Когда они, наконец, покинули дворцовые паровые бани, Мальстен деликатно проводил Аэлин до ее покоев, а сам направился в свои. На контрасте с традициями материка, в Малагории даже у супругов было принято иметь раздельные комнаты.

Оставшись один, он изучил повязку и даже подумал ее поменять, когда дверь с шумом распахнулась от настойчивого пинка.

Мальстен обернулся на звук, приготовившись ко всему, даже к налету Бенедикта Колера. Однако в дверном проеме появился Бэстифар – слегка покачивающийся, явно захмелевший, в пережившей не лучший день красной рубахе. Правая рука, которой он держался за дверь, чтобы не терять равновесие, была испачкана кровью, и средний и указательный пальцы на ней заметно припухли. Во второй руке он держал глиняную бутыль.

– Бэстифар? – непонимающе нахмурился Мальстен. – Что с тобой приключилось?

Аркал неуклюже ввалился в комнату, почти ненавидящим взглядом уставившись на данталли.

– Это все ты, – ответил Бэстифар. В его голосе звучала разогретая вином злость, а слова больше походили на рычание загнанного зверя. Мальстен вопрошающе приподнял голову.

– Я? Не понимаю. Что я сделал?

Он и впрямь не понимал, чем вызван обличительный тон царя.

– Что тебе надо? – сквозь зубы процедил тот.

Мальстен недоуменно качнул головой.

– Бэстифар, я и вправду не совсем понимаю, о чем ты.

Аркал угрожающе сдвинул брови, сделал большой глоток из бутылки и яростно швырнул ее в стену. Мальстен прикрыл глаза, услышав, как осколки со звоном скачут по полу. По стене разлетелись бордовые брызги.

– Я не потерплю от тебя больше этих уверток! – прикрикнул Бэстифар. – Ты будешь отвечать! Ясно тебе?

Мальстен осторожно повел головой в сторону.

– Пока нет…

Вместо дальнейших расспросов Бэстифар сжал собственную раненую руку в кулак, и вокруг нее распространилось ярко-красное свечение. Мальстен резко выдохнул, ощутив, как острый кинжал боли пронзает его.

– Проклятье, Бэс! – процедил он. – Может, хоть пояснишь, о чем… твой вопрос?

– О цирке! – с яростью ответил Бэстифар, практически выплюнув это слово. – О Малагории! О тебе и твоих мотивах, будь ты трижды неладен! Чего тебе надо? Чего еще тебе надо?!

Мальстен скривился, чувствуя, как аркал усиливает воздействие.

– Не понимаю… – сдавленно произнес он. – Мы ведь обо всем договорились. О чем ты спрашиваешь? Я дал тебе слово…

Лицо Бэстифара напряглось так сильно, что на виске начала пульсировать жилка. Сияние вокруг руки стало ярче. Боль разлилась по телу Мальстена так, словно он расплачивался за контроль целой Рыночной площади Грата. Он закусил губу, невольно издав тихий стон и согнувшись.

– Слово, Мальстен! – голос Бэстифара дрожал от ярости. – Да, ты дал слово! И сказал, что я связал тебя нитью покрепче тех, которыми владеешь ты! Будто я опять неволил тебя! Ты считал, что я заключил тебя в плен, думал, что я убил Грэга или его дочь, предположил, что я намерен сдать тебя Культу! Ты обвинял меня в пытках почти с первого дня нашей встречи!

Мальстен нашел в себе силы нервно усмехнуться.

– В последнем ты сейчас… сомневаешься? – спросил он.

– Ну да, конечно, я же так развлекаюсь: пытаю лучшего друга, наслаждаюсь его страданиями! Я же такой в твоих глазах, да? Давай, Мальстен, просвети меня: кем еще ты меня считаешь? – взвелся он. – Узурпатором? Монстром? Садистом? Палачом?

Перед глазами Мальстена на миг потемнело, когда воздействие пожирателя боли усилилось. Он перевел дух, силясь распрямиться.

– Сейчас ты просто пьяный аркал, которому приспичило поскандалить, – мрачно ответил он. Он знал, что поплатится за это.

Бэстифар зарычал от злости, приблизился к Мальстену и ударил его в живот сияющей красным светом рукой, заставив его болезненно вскрикнуть. Не удержавшись на ногах от вспышки боли, он упал на колени. Бэстифар навис над ним.

– Пошел ты! Я тоже много чего могу о тебе сказать! Ты предатель, Мальстен! – в сердцах воскликнул он. – Предатель и беглец! Ты бросил в Малагории тех, кто на тебя полагался! Улизнул, как последний трус! Говорил, я пытаюсь сломать тебя, когда я хотел помочь! Слушал россказни Грэга про мою неоправданную жестокость! Считал, что я хочу сделать из тебя монстра! Ты никогда не объяснял мне, что тебя так стесняло здесь, хотя я столько раз спрашивал! Вместо этого ты предпочел просто сбежать со своим немым осуждением! Знаешь, что, я сыт по горло твоими упреками!

– По-твоему… я уехал, чтобы… упрекнуть тебя? – тяжело дыша, спросил Мальстен, силясь подняться.

– Я понятия не имею, почему ты уехал! Я предлагал тебе что угодно! Даже отвоевать Хоттмар у Колера, чтобы ты перестал чувствовать себя приживалкой! Чего еще тебе было надо?! – лицо аркала раскраснелось, голос срывался от почти непрерывного крика. – У тебя было все, все, чего ты только мог пожелать! Убежище, работа, друзья, любовницы, привилегии, возможности! Казалось бы, живи себе да твори искусство, но нет! Ты сбежал, ничего не сказав, наслушавшись нытья Грэга, а я выглядел беспомощным идиотом, когда пытался объяснить труппе цирка, почему ты уехал! – он отступил на шаг, распаляя красное сияние вокруг своей руки. – На Войне Королевств я остановил армию, чтобы защитить тебя! Я позвал тебя в свой дом, где тебя приняли, как не принимали в родном Хоттмаре! Я благоволил тебе все это время и поддерживал тебя во всем! Неужели три года назад я не заслужил хотя бы сперва узнать о твоих намерениях?

Мальстен заставил себя подняться, придерживая рану, которая вновь начала кровоточить после удара аркала.

– Ты бы стал отговаривать… – покачал головой он.

– И отговорил бы! Разве кому-то стало лучше от того, что ты сбежал на материк? Гляди, к чему это теперь привело!

– Скорее всего, к этому бы и так пришло, – устало выдавил Мальстен.

– Да плевать! Зато я бы знал, что ты мне союзник, а не перебежчик, который может в любой момент сбежать по неизвестным причинам!

– Я не сбегу…