Вернувшись в свои покои, Мальстен уже не застал там Бэстифара. Поразмыслив над тем, как следует с ним разговаривать, он подошел к этому вопросу, как к политическому мероприятию. Он переобулся из гостевой обуви в свои сапоги, которые обнаружил в комнате, по малагорской традиции подпоясал рубаху тканевым поясом, висевшим на спинке стула, пригладил растрепавшиеся волосы, постаравшись придать себе приличествующий вид.
Выйдя из комнаты, он направился по коридору в сторону тронной залы. Мальстен не был уверен, что застанет Бэстифара там, но отчего-то решил проверить залу первой. Он не ошибся с выбором. Бэстифар стоял на огромном полукруглом балконе и созерцал Грат. Заслышав позади себя шаги, он неспешно обернулся, кивнул и вновь устремил взгляд на залитый солнцем город.
– Только посмотри на это, – тихо произнес он. – В Грате царит мир, который я самолично выстроил из песка и пыли. Видел бы ты его, когда я только прибыл сюда! Сплошная разруха и беспорядок. И вот каков Грат теперь. – Бэстифар посмотрел на Мальстена. – Вопреки тому, что ты обо мне думаешь, я умею не только разрушать.
Мальстен понимающе кивнул.
– Мне это прекрасно известно, – сказал он.
Бэстифар поджал губы.
– Что ж, хорошо, если так. А еще тебе должно быть прекрасно известно, что я не могу позволить себе потерять все то, что выстраивал годами. Моя страна не должна пострадать от рук Бенедикта Колера и попасть в загребущие лапы Совета Восемнадцати.
Мальстен покачал головой.
– Я приложу все усилия, чтобы этого не случилось. Я ведь обещал тебе, – спокойно сказал он.
– Мне кажется, или в твоих словах маячит какое-то «но»? – спросил он. – Впрочем, в твоих словах всегда есть место какому-то «но». – Его тон изменился: продемонстрированная серьезность уступила место легкой иронии, которая давалась аркалу явно проще. – Дай угадаю: выпустить леди Аэлин из клетки? В этом заключается твое главное условие?
Мальстен кивнул.
– Ты знаешь меня гораздо лучше, чем я тебя.
Бэстифар хмыкнул.
– Леди Аэлин освободят сегодня же, – ответил он. – Хотя, видят боги, было бы куда проще диктовать условия, грозясь тебе, что она будет отвечать за любое твое неповиновение.
В отличие от Бэстифара Мальстен даже не улыбнулся в ответ на это высказывание. Напротив, он ожег аркала взглядом, полным осуждения.
– Проклятье, Мальстен, тебе на материке напрочь отбили умение понимать шутки? – нервно усмехнулся аркал.
– Не надо так шутить.
Бэстифар приподнял руки в знак своей капитуляции.
– Невозможный ты тип! – фыркнул он. – Да не трону я ее, говорил же уже! Отпущу. А Кара за ней присмотрит. Девочки, вроде, даже сдружиться успели, так что поубивать друг друга не должны.
Несколько мгновений взгляд Мальстена оставался жестким, а затем все же смягчился.
– Спасибо, – кивнул он. – В таком случае и я обещаю тебе, что сразу же приступлю к исполнению твоей просьбы.
Бэстифар неопределенно повел плечами.
– Погоди, мой друг, воевать пока не с кем.
– А обучать твоего циркового постановщика больше не нужно? – спросил Мальстен. Бэстифар едва не хлопнул себя по лбу.
– Проклятье, у меня с твоими условиями это совсем из головы вылетело! – усмехнулся он. – Нет-нет, надобность в этом не отпала. Рад, что ты сможешь приступить. Хотя… Селим вряд ли одобрит такое рвение, ведь ты не до конца оправился от раны. Расплата будет сильной…
– С расплатой я разберусь, – покачал головой Мальстен. – Это моя забота.
Бэстифар лишь досадливо вздохнул.
Мальстен кивнул, развернулся и зашагал прочь из тронной залы.
Грат, Малагория
Четвертый день Паззона, год 1489 с.д.п.
На арене малагорского цирка кипела активная деятельность: воодушевленные артисты труппы разминались и переговаривались, техники готовили снаряды к тренировке, музыканты переносили инструменты и партитуры в отсек оркестра.
Дезмонд хмуро взирал на эту красочную картину, чувствуя себя так, будто его окружали одни предатели. В голове то и дело вспыхивали разговоры артистов, которые он подслушал, стоя у палатки Риа. От эха слов он поморщился и сжал руки в кулаки. Воистину, сейчас он ненавидел Мальстена Ормонта. Он вспоминал его на лекарском столе. Видел его слабость и беспомощность. Почему же все эти люди – и в особенности Бэстифар – так восхищаются им?
А ведь часть труппы даже предпочла снова надеть красные костюмы! Для кого? Для Мальстена, который, по слухам, легко может прорываться сквозь красное?
Дезмонд набрался решимости, попытался отринуть злость и выступил вперед.
– Друзья! – громко обратился он. На него обернулись Риа и Ийсара, остальные артисты, похоже, даже не заметили его оклика. Дезмонд прочистил горло, и воскликнул вновь: – Друзья мои, прошу минуту внимания!
На этот раз цирковые все же удостоили его своими взглядами: Риа толкнула нескольких стоявших рядом людей, и те повернули голову к проходу между зрительскими местами, где стоял данталли, выпятив перед грудь и слишком высоко вздернув подбородок.
– Всем вам известно, что предыдущий постановщик вернулся в Малагорию. Однако спешу вас заверить: это не значит, что в нашем с вами цирке грядут перемены! Его Величество не смещал меня с должности, а это значит, что мы с вами продолжим работать и радовать публику представлениями!
Он немного помолчал, ожидая реакции. Артисты продолжали выжидающе смотреть на него, с каждым мгновением вселяя в него неуверенность. Распорядитель Левент неловко поджимал губы, Риа хмурилась. Выражения лица Ийсары, которая вырядилась в красное, он и вовсе не мог рассмотреть. Дезмонд мог поклясться, что ни у кого из артистов не видел в глазах воодушевления, которое блестело в них еще несколько минут назад.
– Если… – голос сорвался, и он прочистил горло, стараясь не думать, померещились ли ему редкие смешки среди циркачей, или нет. – Если у кого-то из вас есть предложения, сообщите мне о них, и я… подумаю, что можно сделать!
Артисты продолжали стоять молча. Некоторые перешептывались друг с другом, другие растерянно водили взглядами по сторонам, будто не зная, как более деликатно попросить Дезмонда убраться восвояси и не мешать.
Ему показалось, или он снова услышал чей-то смешок?
И когда они так осмелели, чтобы забыть, насколько чревато издеваться над данталли? – со злостью подумал он.
– Стало быть, нет идей? – надменно поджав губы, он окинул собравшихся артистов презрительным взглядом и качнул головой, убирая прядь светлых волос, норовящую попасть на лицо. – Что ж, это ничего. Как насчет моих?
Он демонстративно приподнял руку, оплетая нитями тех, кто не надел красные костюмы. В их числе была и Риа. Она пыталась защищать Дезмонда при разговоре с остальными, и данталли даже подумал, что не стоит пугать ее, однако все же решил сделать это в назидание.
Цирковые явно против своей воли шагнули вперед и выстроились в шеренгу перед своим кукловодом.
– Дезмонд! – сдвинув брови, Ийсара шагнула вперед. – Что ты делаешь?
Если б не этот треклятый красный костюм, я бы сбил с тебя спесь! – прошипел про себя данталли, узнавая норовистую циркачку только по голосу.
– Что я делаю? – издевательски переспросил он. – Я работаю, Ийсара. А тебе следует сменить костюм. Разве Его Величество не запретил артистам цирка надевать красное? Посмотри, как недовольны твоей выходкой остальные.
Шеренга артистов развернулась и сделала одновременный угрожающий шаг к Ийсаре. Та ахнула и невольно попятилась назад.
– И что же? – нервно усмехнулась она. – Натравишь на меня труппу? Думаешь, тебе это сойдет с рук?
– Просто хочу, чтобы ты уяснила, – фыркнул Дезмонд, – артистов много. Заменить кукловода намного сложнее, чем любого из вас!
Шеренга снова сделала шаг к Ийсаре, заставляя ту попятиться, а вместе с ней и других артистов в красном.
Краем глаза Дезмонд заметил, как на арене появилась еще одна фигура, одетая в синий камзол, черную рубаху и черные штаны, заправленные в высокие сапоги. Миг спустя он, ахнув, узнал в этой фигуре Мальстена Ормонта.
Анкордский кукловод шел неспешно, и по его виду Дезмонд не мог понять, вызвана его медлительность недавним ранением или же чрезмерной уверенностью в себе. Лицо этого данталли не выражало ничего, кроме мрачной серьезности.
– Мальстен… – испуганно шепнула Ийсара.
Тот коротко кивнул ей и встал между ней и шеренгой цирковых, посмотрев поверх них прямо на стоявшего на ступенях зрительского прохода Дезмонда.
– Такая демонстрация силы – не лучший способ установить контакт с артистами, – спокойно произнес он.
– Посторонних на арену пускать не принято! – отрывисто выкрикнул Дезмонд.
Мальстен едва заметно улыбнулся.
– Отпусти их, – сказал он.
– Кем ты себя возомнил? Проваливай с арены! Тебе здесь не место!
Дезмонд чувствовал, что начинает выходить из себя от одного лишь появления этого напыщенного данталли. Впрочем, напыщенным Мальстен Ормонт не выглядел: больше всего в нем раздражало это непоколебимое спокойствие. Он был полной противоположностью Дезмонда, готового вот-вот разорваться от злости.
Шеренга артистов сделала два угрожающих шага к Мальстену и замерла.
– Последнее предупреждение! – выкрикнул Дезмонд. – Иначе тебя вышвырнут отсюда силой!
Мальстен не выглядел ни испуганным, ни удивленным. Он даже не смотрел на цирковых, хотя лица некоторых из них под влиянием нитей Дезмонда исказились в хищных гримасах.
– Не знаю, доводилось ли тебе это испытывать, но на всякий случай предупрежу: если я оборву твои нити, будет очень больно. Уверен, что хочешь этого?
От того, с какой непринужденностью и с каким спокойствием говорил анкордский кукловод, Дезмонд на миг растерялся.
Может, все-таки стоит отпустить? – подумал он, однако тут же вспомнил, как Мальстен стонал от боли на лекарском столе. – Нет! Это все пустой треп! О нем только болтают небылицы после войны, а на деле он ничего собой не представляет!
– Пошел к бесам! – с жаром выкрикнул Дезмонд, приподнимая руку для пущей демонстрации.
… и тут же, застонав, упал на колени, почувствовав, как связь с марионетками оборвалась.
Как это возможно? – успел подумать он, но задохнулся от боли и не сумел задать свой вопрос вслух.
Артисты с облегчением вздохнули, шеренга рассыпалась. Люди окружили Мальстена, но он лишь покачал головой и вышел вперед, чтобы видеть Дезмонда. Тот обхватил себя руками, словно это могло помочь унять боль, терзавшую его тело, и лег набок, кусая губы и издавая мучительные стоны.
– Оставьте нас, – тихо попросил Мальстен артистов, не поворачиваясь к ним.
Рука Ийсары легла ему на плечо.
– Мальстен, ты уверен? – осторожно спросила она.
Послышался новый стон Дезмонда.
Мальстен не повернулся к Ийсаре, продолжая смотреть на мучимого расплатой данталли. Он небрежно погладил ее пальцы своей рукой и кивнул.
– Да. Уверен. Уведи всех, пожалуйста.
Риа подошла к Ийсаре и поторопила ее.
– Идем. Давай, – сказала она.
Артисты постепенно покидали арену, неловко оглядываясь на двух данталли, оставшихся наедине.
Дезмонд поднял глаза на Мальстена. Его собственная расплата понемногу пошла на убыль, стоны стихли. Пыхтя и кусая губы, он с силой поднялся на четвереньки.
Будь ты проклят богами и людьми, Мальстен Ормонт! – подумал он. Однако, когда это проклятие было готово слететь с его губ, слова вдруг застряли в горле, и он не сумел выдавить ни звука. Мальстен не держал нити. И продолжал стоять на ногах. Его лицо пусть и подернулось легкой тенью усталости, не исказилось гримасой боли. Он изучающе глядел на Дезмонда, источая все то же спокойствие.
– Ч-что?.. – выдохнул Дезмонд, округлив глаза.
– Встань, – спокойно сказал Мальстен, качнув головой. – И уточни свой вопрос, будь так добр.
Дезмонд скрипнул зубами.
– Пошел ты… – выдавил он, вновь закусив губу, пережидая волну понемногу утихающей расплаты.
Мальстен оценивающе цокнул языком.
– Не строй из себя страдальца, – сказал он. – Ты знал, что испытаешь боль, но все равно выбрал именно этот способ приструнить артистов. Думал, потом они образумятся и слетятся со своим сочувствием на твою уязвленную гордость?
Дезмонд охнул.
– Хватит. – Мальстен едва уловимо поморщился, словно бросил мимолетный взгляд на нечто мерзкое. – Я явно не тот, кого можно обмануть муками расплаты. Тебе уже вовсе не так больно, как было изначально. Поднимайся. Хватит ломать комедию. То, что происходит с тобой сейчас, ты в состоянии перенести на ногах.
Дезмонд почувствовал, как, несмотря на усталость, вызванную болью, лицо заливает предательский румянец стыда.
Да кто ты такой, чтобы судить о моем состоянии? – возмутился он про себя, но прикусил язык и не стал этого говорить. В конце концов, Ормонт – тоже данталли. И одним богам известно, почему расплата словно вовсе не коснулась его. А ведь она должна была!
– Как ты… обошел расплату? – Дезмонд все же не сумел сдержать любопытства, хотя и проклинал себя за то, что задал этот вопрос.
Мальстен скептически изогнул бровь.
– Обошел? – переспросил он. – Расплату невозможно обойти.
Дезмонд уставился на Мальстена непонимающим взглядом.
– Может, все-таки поднимешься? Или тебе нравится держаться ближе к земле?
Не задохнуться от возмущения стоило Дезмонду больших сил. Опираясь за зрительские сиденья рядом с проходом, он медленно поднялся, пошатнулся, но сумел удержаться на ногах.
– Как?.. – запыхавшись, спросил он.
– Что «как»? – нахмурился Мальстен, сделав шаг к Дезмонду.
– Как тебе удалось?
Мальстен склонил голову.
– А остальную часть мысли можно? – усмехнулся он.
– Ты контролировал всех этих людей! – почти обличительно выкрикнул Дезмонд. – Как тебе удалось избежать расплаты?
– Ты думаешь, я ее избежал? – Мальстен снисходительно покачал головой. – Что же за байки обо мне тут ходили, пока меня не было? – он пожал плечами. Его собственная боль, наконец, утихла.
– Ты даже не поморщился!
– Ты был слишком занят своими стонами, чтобы это заметить, – усмехнулся Мальстен. Дезмонд со злостью сдвинул брови.
– Я видел тебя! – воскликнул он, словно пытался уличить Мальстена во лжи. – Там, на лекарском столе, когда ты только явился в Грат! Ты был беспомощен, слаб и ни на что не годился!
Мальстен вздохнул.
– Потому я и говорю: никто не в силах избежать расплаты, – спокойно сказал он. Дезмонд ждал иной реакции. Он ожидал, что Ормонт потупится или зальется румянцем, отведет взгляд, стушуется, но он остался непроницаемо спокоен и будто бы смиренно принял замечание о собственной никчемности. Дезмонд был уверен, что выглядеть достойно, услышав подобное, невозможно. Приходилось признать: он ошибался.
– Скольких людей ты тогда контролировал? – осторожно поинтересовался он.
Мальстен пожал плечами.
– Я очень смутно помню тот день. Двадцать кхалагари и почти вся Рыночная площадь Грата. Честно признаться, я не считал, сколько там было людей.
Дезмонд округлил глаза.
– Малагорцы почти все ходят в красном…
– Я в курсе, – хмыкнул Мальстен.
Столько марионеток в красном? Еще и раненым? Как такое возможно? – Дезмонд с трудом верил своим ушам. Ему искренне хотелось думать, что Мальстен рисуется, но он не был похож на того, кто стал бы врать о подобном. – И какой же должна была быть та расплата?..
Дезмонд потупил взгляд, не зная, что сказать.
– Послушай, Дезмонд, – Мальстен сделал к нему несколько шагов и замер на подступе к проходу меж сиденьями, – что бы ты ни думал о моем сегодняшнем поступке, я тебе не враг.
– Да неужели? – ядовито оскалился Дезмонд.
– Я вовсе не хотел унижать тебя. Я лишь дал совет и попросил не пугать артистов демонстрацией силы.
– А вот этого не надо! – воскликнул Дезмонд, вновь вздергивая подбородок. – Мы претендуем на место циркового постановщика. Оба. А оно всего одно!
Мальстен покачал головой.
– Я не претендую на это место, – сказал он.
– Ха! Считаешь, что оно уже твое?
Взгляд Мальстена отчего-то похолодел.
– Нет, – коротко отозвался он. – Я не собираюсь быть цирковым постановщиком. Надеюсь, я достаточно ясно выразился?
Взгляд Дезмонда растерянно забегал по сторонам.
– Но вся труппа думает, что…
– Вся труппа ошибается, – мрачно отрезал Мальстен, заставив Дезмонда умолкнуть. Холодный взгляд серо-голубых глаз анкордского кукловода, казалось, заглянул ему в самую душу. – Я здесь не из-за цирка.
– А из-за чего тогда?
– Причины моего появления в Грате тебя не касаются, – строго сказал Мальстен. Дезмонд шумно втянул воздух, но отчего-то не осмелился возразить. – Но Его Величество взял с меня слово, что я помогу тебе наработать некоторые навыки, которые необходимы на должности, которую ты занимаешь. И я намерен это слово сдержать. То, насколько трудно это будет сделать, во многом зависит от тебя. Если станешь сотрудничать и учиться, ты извлечешь из этого свою выгоду. Если будешь упрямиться, столкнешься с недовольством Его Величества. А ты, я думаю, не понаслышке знаешь, насколько его недовольство может быть вредно для здоровья. Мы поняли друг друга, Дезмонд? – холодные глаза Мальстена при всем его внешнем спокойствии казались угрожающими.
– Я… – Дезмонд запнулся, понимая, что отчего-то теряется перед этим незримым напором. – Я… да, я… мы друг друга поняли.
Мальстен кивнул.
– Хорошо. Тогда вскоре приступим к твоему обучению. Его Величество хочет от тебя более тонкой работы с нитями. Полагаю, целесообразно будет начать именно с нее.
Дезмонд растерянно кивнул.
Не говоря больше ни слова, Мальстен развернулся и направился прочь с арены. Дезмонд провожал его растерянным взглядом, чувствуя, как оба его сердца бешено колотятся в груди. Какие бы выводы он ни сделал о Мальстене Ормонте изначально, на поверку этот данталли оказался далеко не так прост.
О проекте
О подписке
Другие проекты