— Я думала, что галлюцинации людей-скелетов в метро — самое страшное, что вообще может быть в жизни.

Гойт не умел успокаивать. Но он попытался смягчить горечь правды, как мог:

— Это только лишний раз доказывает, что с твоим исчезновением реальность начала таять. Или она была не твоей. Или твое перемещение ускорило ее гибель. Ты видишь «болезни» мира, и скелеты среди обычных людей — это как раз подтверждение твоей способности.

— Мне кажется, гораздо гуманнее было бы просто угодить в катастрофу и умереть, не мучаясь. Попав к вам, я всего лишь отстрочила свой конец.

— Я все же надеюсь, что ты не единственная на все двадцать пять Вселенных. Одной было бы слишком скучно, не находишь? — неловко пошутил Гойт.

Подняв лицо из ладоней, я посмотрела прямо ему в глаза:

— Что же мне делать, Гойт? Ты уже бывал в подобной ситуации. Как с этим справляться?

Мужчина, которого я с самого начала окрестила бесчувственным, опустился передо мной на колени — так, чтобы его лицо оказалось на уровне моего.

— Просто живи. Не позволяй унынию овладеть тобой. Продолжай верить, что когда-нибудь всему этому наступит конец. Мы не звери и не убийцы. Просто так тебя в обиду не дадим. Но и тебе придется учиться выживать в новых условиях.

— Во что ты верил? — чувствуя, как от его слов меня постепенно охватывает отчаяние, спросила я.

— В будущее, — не задумываясь, ответил Гойт. — В то, что оно наступит и будет светлым и счастливым.

Я не была оптимистом, подобно ему. Комната погрузилась в тишину. Наконец Гойт поднялся и, обведя взглядом помещение, произнес:

— Располагайся. Уверен, ты найдешь здесь все необходимое. Если честно, теперь я боюсь залезать даже в тумбочку, чтобы не наткнуться на что-нибудь откровенно женское. Расскажи мне потом, что значит жить вместе с тобой.

Ему удалось меня немного растормошить. Смущенно кивнув, я дождалась момента, когда Гойт покинет комнату, и принялась осматриваться.

Небольшая экскурсия по гостиной окончательно дала понять, что вкусы у нас с Гойтом хоть немного, но совпадают. Помимо того, что оба мы предпочитали спокойный синий, у «мужа» оказалась еще и страсть к порядку и чистоте. Я не заметила ни единого следа пыли. В ящиках стола царила очаровательный творческий беспорядок, но, что удивительно, ручки лежали среди таких же ручек, а карандаши ни в коем случае не перемешивались с красками. Я заметила также, что карандашей у Гойта было большинство. Значит, он любил графику. Учитывая его прежние занятия, я предположила, что Гойт, вероятно, не оставил свое увлечение изобразительным искусством. Однако я не смогла найти ни студии, ни хотя бы уголка, где он мог бы воплощать свои фантазии на бумаге. Я подумала, что все это находится в другой части корабля.

В апартаментах Гойта меня ждала одна странность: одна из дверей в спальне оказалась запертой. Ключа от нее я не смогла найти. Две другие двери вели в гардеробную и ванную комнату. Любопытство, свойственное женщинам, взяло верх, но я сдержала эмоции. В конце концов, я здесь в гостях, и не стоило пренебрегать добротой хозяина.

В шкафу я обнаружила целую полку книг с моей любимой фантастикой. Кровать была настолько мягкой, что я не отважилась спать на ней после душа, справедливо решив, что капитану корабля она нужнее. Меня совсем не смущала ее площадь, нисколько! Хотя меня и внедрили в этот мир в качестве жены Гойта, я прекрасно понимала свою роль.

К своему сожалению, я пришла к мысли, что у такого симпатичного мужчины не могло не быть постоянной пары. Если не жены, то уж любовницы точно. Дилика с таким интересом поглядывала на него, словно между ними что-то происходило. Именно поэтому я решила облюбовать большое и мягкое кресло, которое с удовольствием погладила при осмотре спальни.

Гойт не стремился к роскоши. Всюду чувствовалась его страсть к минимализму и высоким технологиям. На стенах я обнаружила несколько приборных панелей, работающих на основе отпечатка руки. Но, как ни странно, со мной фокус не прошел. То ли программа по внедрению отсталой землянки дала сбой, то ли я планировалась настолько хитрой, что любую мою прихоть мог бы исполнять муж. Хотя в одном из шкафов я обнаружила мужские и женские вещи, которые висели в беспорядке. Видимо, по задумке Гойт должен был нормально к этому относиться. Но тут явно был прокол с легендой. Я не была грязнулей, поэтому аккуратно разложила все вещи. Мне тоже была свойственна щепетильность.

Ванная комната оказалась в простом земном стиле. Из блестящих кранов текла самая настоящая вода. Подозреваю, что ее запасы на корабле были ограничены, так что душ я принимала наскоро. Волосы высушились сами, стоило мне выйти из кабины наружу. Меня дернул за гриву маленький металлический жучок, и вода испарилась, будто и не было. Эта же кроха потянулась изменять форму моих бровей, но внезапно перезагрузилась. Я вздохнула с облегчением: не хотелось никаких кардинальных изменений. И отправила робота в далекое пешее путешествие.

Настроение потихоньку улучшалось, я позволила себе еще немного побродить по спальне и гардеробной. Женских вещей оказалось немного, но я сделала вывод, что нашу с Гойтом личную жизнь нельзя было назвать размеренной.

Никаких наручников или тому подобной ерунды, которой страдают многолетние соскучившиеся по экстриму пары, не было. Но я нашла пару ящиков с бельем для особых случаев и несколько кружевных комбинаций, в комплект к которым шли красивые чулки. Похоже, скромная жена Гойта в обычной жизни служила лишь прикрытием страстной женщины, которая являлась ему в спальне. Это было удивительно, поскольку сама я не считала себя темпераментной женщиной. Да и мой самый откровенный опыт общения с мужчиной в итоге ни к чему хорошему не привел.

Куда он пропал из того переулка? Что могло бы у нас случиться, если бы он остался? Сейчас, по прошествии нескольких лет, я не была уверена, что все это плод моего воображения. Хотя, стоило вспомнить его пылкие объятия, на губы сама собой просилась озорная улыбка. Мужчина-вспышка. Мужчина-мечта. Я бы хотела встретиться с ним еще раз.

Отодвигая эти мысли в сторону, я вернулась в настоящее. А в нем я разглядывала интересный домашний стиль той, другой Анди. Ну что ж… его можно было взять на заметку. Как оказалось, все, что связано с жизнью моего внезапного мужа, меня действительно интересовало. Закралась даже мысль, что эта семейная пара могла быть по-настоящему счастливой. Стала бы нормальная женщина хранить такой запас сюрпризов для нелюбимого супруга?

С улыбкой на лице я подошла к кровати и включила бра, висевшее над ней. Дыхание остановилось в тот момент, когда я увидела на прикроватной тумбочке фотографию. Неужели это тоже было?

На снимке я была в скромном длинном белом платье, а рядом стоял улыбающийся мужчина во фраке, который нежно целовал меня. В его глазах плескалась любовь. Как? Как они могли так точно подделать чужие эмоции? Ведь мы с Гойтом никогда не были женаты, мы увиделись только сегодня!

Я боялась человека, которого сделали моим мужем, а здесь я так доверчиво прижималась к его гладко выбритой щеке, что горло сдавило спазмом, а на душе появилось желание оказаться рядом с ним.

Макс не принес в мою жизнь счастья.

С тем Гойтом, которого я никогда уже не увижу, я его обрела.

Почему все хорошее в моей жизни непременно оказывалось в прошлом?

Не думая о том, что делаю, я схватила фотографию в рамке и вернулась к креслу. Запахнула полы теплого махрового халата, который взяла в ванной после мытья. Прислонилась головой к спинке и, продолжая разглядывать фото со дня нашей свадьбы, которой никогда не было, поняла, как бесконечно устала. Какое сейчас время суток? Да и имеет ли это значение? Веки начали смежаться, и перед тем, как силы покинули меня, я успела прижать портрет счастливой семейной пары к груди.

***

Переданное вовремя дежурство означало, что теперь мужчина мог отправляться к себе и отдыхать. За день, если не считать колоссального сдвига реальности, к которому их отряд оказался попросту не готов, не произошло ничего криминального. Дилика обиделась, но в данном случае ей стоило дать время на то, чтобы перебеситься. Капитан корабля успел хорошо изучить ее — настолько хорошо, чтобы понять, что в обнародовании информации о кальке присутствует личный интерес. Настолько личный, что она готова выдать желаемое за действительное.

Хотя доля истины в ее словах все же была. Появившаяся женщина, хоть и стала вписываться в картину мироустройства сразу же, не потеряла ни единого воспоминания, как это обычно наблюдалось у спонтанно перенесенных людей. Более того, она прекрасно понимала, что среди них является чужой, и не лгала о том, что не знает никого из команды. На такое были способны одни лишь кальки. Ему очень не хотелось, чтобы волнистое чудо по имени Анди оказалось одной из них.

Путь кальки тернист и непредсказуем. Это лишь бытует мнение, что такому человеку нужно оказаться в сердце веера реальностей. На деле же туда добирались единицы. Остальных просто поглощала ткань бытия, исторгая из себя, как ненужный элемент. Но и те, кому посчастливилось добраться до пункта назначения, бесследно исчезали в черной дыре. Что ждало их на той стороне? Никто не знал ответа на этот вопрос. А теперь одна из гипотетических калек стала его женой.

При мысли об этом капитан тяжело вздохнул. Он не знал, что и думать. Ей столько всего необходимо объяснить, чтобы хоть немного чувствовала себя в своей тарелке. Он даже забыл предупредить ее, что могут возникнуть новые спонтанные воспоминания.

Гойт ускорил шаг, надеясь, что Анди не пойдет на поводу у любопытства и не решит исследовать корабль вдоль и поперек. Странно, но ему казалось, что эта черта характера ей присуща. Когда она не боялась его, то смотрела с живым любопытством.

Картина, представшая перед глазами, стоило только войти в затемненную спальню, заставила его остановиться на пороге. Анди не легла на кровать, хотя места на ней было предостаточно. Напротив, будто по наитию, отправилась к его любимому креслу, облачившись в его любимый халат. Домашняя, уставшая и потому уснувшая женщина — именно такое впечатление она сейчас производила. А потом он заметил прижатую к груди рамку и, осторожно вытащив ее из рук Анди, перенес в гостиную, чтобы разглядеть лучше. И снова его «жена» сломала все возможные логические цепочки.

К чему было засыпать с фотографией незнакомого мужчины в объятиях? Да, момент был выбран подходящий, но его никогда не было в действительности. Что же не дало Анди расстаться со снимком?

Устало протерев глаза, капитан прикрыл дверь спальни, чтобы до «жены» не донесся его разговор по внешней связи. Узкое лицо Небесного Механика появилось спустя некоторое время после вызова. Безупречные черты, заученная улыбка. Эти существа не умели чувствовать. Сейчас его снова назовут дорогим другом, но эти слова не будут значить ровным счетом ничего. Ценятся только дела. В этом мире была только одна твердая валюта.

— Как дела, Гойт? Как вы после сегодняшнего непредвиденного скачка?

Неестественно-голубые глаза брюнета на экране внушали ему некоторый трепет. Понадобилось два года, чтобы привыкнуть к «доверительной» манере управляющего вести беседы.

— Все нормально, Виктор, ты же знаешь. — Улыбка Гойта вышла нерадостной. — Ну, почти все.

— А именно? — в глазах Механика блеснул интерес.

— Дилика считает, что в нашем экипаже появилась калька. Они с Дексом подверглись влиянию. Девушка для всех является моей женой. Она так стремительно вписывается в реальность, что появились даже обручальные кольца и совместное свадебное фото.

— А ты зря времени не теряешь.

Казалось, Виктора откровенно забавляет состояние товарища. Но так уж получилось: их сблизило одно обстоятельство. Брат Механика, ставший инициатором переноса Гойта. Оттого Гойт сразу нашел поддержку в лице руководителя сопротивления. Интерес оказался движущей силой их общего прогресса.

— Я не в восторге, девушка напугана, — покачал головой Гойт.

— То есть она все помнит? — Казалось, голографическая проекция Виктора даже наклонилась ближе.

— Я же говорил, мы подозреваем в ней кальку, — напомнил ему капитан.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался Виктор.

— Хотел попросить тебя об одолжении, — вопросительно посмотрел на него Гойт. — Давай повременим с представлением. Пусть девушка обустроится и успокоится. Не исключаю возможности, что она сходит с нами на пару заданий.

— Это логично и допустимо. У тебя есть мое разрешение, Гойт. Я вот только одного не пойму... — Гойт непонимающе нахмурил брови. — Зачем ты общаешься со мной, когда нужно быть рядом с женой?

Гойт завершил сеанс связи. Лицо жгучего брюнета, только что давшего свое добро, вскоре стерлось из памяти. Сжимая в руках рамку, Гойт сделал несколько шагов по направлению к спальне.

Пожалуй, он боялся. Боялся, что судьба решила жестоко посмеяться над ним, то даря, то отнимая возможное призрачное счастье. Как и Анди недавно, он не мог толком понять, почему так быстро происходит взаимопроникновение. Интересно, какую часть мыслей самой Анди занимает он?